В главном транспортном ангаре фрегата «Старый Грешник II» гудели гидравлические насосы.

Подготовка к затяжному прыжку через «Пустошь» — многосветовой неразмеченный сектор за Внешним Рубежом — шла строго по армейскому регламенту.

Пятиметровый стальной гигант, Дредноут Игнациус, опустился на одно колено в центре тяжёлой стапель-рамы. Массивные гидротиски зажали его титановые плечи, а магнитные настилы пола намертво прилипли к подошвам 50-тонной машины.

Красные оптические линзы Дредноута медленно угасали, переходя в глубокий режим гибернации. Из вокодера на его груди раздался рокочущий, затухающий голос:

— Реактор… переведён в спящий режим. До встречи… в новом секторе, капитан Макс.

— Спи, ветеран, — ответил Макс, накидывая на рукоять «Вепря» предохранительный замок.

В кают-компании верхней палубы пахло свежими томатами из агроблока, горячим кофейным напитком и сухим табаком.

Эля и Тим завершали укладку контейнеров с урожаем. Девушка аккуратно запечатывала вакуумные пакеты со свежей зеленью, а Тим помогал ей крепить ящики к стеллажам. Они работали слаженно, без лишних слов, периодически обмениваясь тёплыми, смущёнными взглядами.

— Автоматика агроблока настроена, — тихо проговорила Эля, стирая испарину со лба и улыбаясь Тиму. — Растения пройдут через стазис-заморозку без повреждений. Когда мы проснёмся — урожай будет свежим.

— Я заблокировал линии связи, Эля, — Тим подошёл ближе, мягко накрыв её ладонь. — Внешний эфир отключён. Во время дрейфа никто не отследит наш сигнал.

Лилит, стоявшая у переборки в облегающем комбинезоне из матовой кожи, проверила заточку стилетов и встала за правым плечом Макса. Её алые глаза блестели в тусклом свете каюты:

— Мой клинок уснёт вместе с вами, Хозяин. И проснётся по первому вашему зову.

Нира проверила датчики медицинского блока, готовя капсулы:

— Все шесть криокапсул заправлены свежим медицинским гелем. Температура замерзания выверена. Сердечные стимуляторы на старте.

Макс вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал последнюю глубокую затяжку перед сном, пуская серую струю дыма к вытяжке.

— Отличная работа, экипаж, — спокойно сказал Макс. — Перелёт предстоит долгий. Лечь на дрейф сквозь глухую пустошь — единственный способ проскочить незамеченными. Ева, принимай управление.

Над столом соткалась синяя голограмма ИИ. Голос Евы звучал собранно и уверенно:

— Квантовый сервер переведён в режим наблюдения. Главный реактор «Тесла-4» снизит мощность до трёх процентов. Я буду вести судно по баллистической траектории.

— На какой срок заводим таймер, Ева? — спросил Макс, туша окурок в металлической гильзе.

— Четыре года автопилота, капитан. За это время фрегат пересечёт пустые секторы и выйдет к шахтёрским мирам «Кровавой Гряды».

— Слишком долгий срок… — тихо прошептала Нира.

— Космос спешки не любит, — отрезал Макс, поворачиваясь к медицинскому отсеку. — По местам, девчонки. Пора спать.

Криоотсек «Старого Грешника II» встретил их стерильной тишиной и запахом хладагента.

Вдоль стены возвышались шесть массивных застеклённых капсул из прозрачного титанового бронестекла. К каждой подводились пучки гибких шлангов с прозрачным стазис-гелем и датчиками жизнеобеспечения.

Нира первой помогла Эле забраться в крайнюю капсулу. Девушка смущённо посмотрела на Тима:

— До встречи через четыре года, Тим…

— Я буду ждать тебя, Эля, — Тим крепко сжал её пальцы, перед тем как тяжёлая прозрачная створка запечаталась с гулким пневматическим шипением.

Тим залез в соседнюю капсулу, помахав ей рукой через стекло.

Нира и Крак заняли свои места. Створки их капсул закрылись одна за другой.

Лилит подошла к своей капсуле рядом с местом Макса. Девушка повернула к нему красивое фарфоровое лицо, и в её алых глазах вспыхнула фанатичная, глубокая преданность:

— Спокойных снов, Макс. Я буду охранять твой покой даже в беспамятстве.

— Спи, Лилит, — Макс коротко коснулся её плеча.

Створка её капсулы закрылась.

Макс шагнул в последнюю, центральную капсулу. Спина опустилась на мягкое анатомическое ложе. Тяжёлая створка из бронестекла накрыла сверху, запечатав герметичный объём с тихим, приглушённым члак.

Из форсунок у изголовья с шипением пошёл прозрачный, густой стазис-гель.

Жидкость была прохладной, с запахом мяты и антисептика. Она заполнила капсулу до самого верха. Макс сделал последний глубокий вдох через подающую маску.

Его веки налились свинцовой тяжестью.

За стеклом капсулы свет в медицинском отсеке плавно угас, уступив место сумеречному синему дежурному освещению. Гул корабля затих.

Макс погрузился в ледяной, бессмысленный стазис-сон на длинные четыре года.

А на панорамном бронестекле рубки, далеко за бортом засыпающего фрегата, белые нити звёзд развернулись и плавно потекли назад, унося «Старый Грешник II» в бездонную, тёмную пустоту неразмеченного космоса.

Пневматический затвор центральной капсулы отработал с громким, шипящим уханьем.

Прозрачный стазис-гель хлынул в нижние дренажные отверстия с тошнотворным хлюпаньем. Стекло бронированной створки оттаяло, покрывшись крупными каплями конденсата.

Макс сделал первый глубокий вдох. Сухой, вымороженный воздух лёгочных фильтров обожёг грудную клетку до дикой боли. Судорога сковала мышцы ног, тело забила крупная, лихорадочная дрожь — типичная реакция на выход из глубокого криосна.

Он выкарабкался из капсулы, упёршись ладонями в стальной бортик, и тяжело выплюнул остатки горького антифриза на решётчатый пол.

Рядом одна за другой начали открываться остальные капсулы.

Лилит поднялась с колен первой. Её алые глаза мигнули, мгновенно сфокусировавшись на Максе. Несмотря на дрожь в теле, девушка одним прыжком оказалась рядом с ним, аккуратно подхватив его под локоть и накрыв его плечи плащом.

— Хозяин… вы в порядке? — её бархатный голос дрожал от холода, но алые глаза блестели ровной, фанатичной преданностью.

— Живой, — прохрипел Макс, растирая затёкшие пальцы. — Помоги Нире.

Нира выбиралась из соседней капсулы, задыхаясь от рвотного позыва. Лилит подала ей салфетку и флягу с сухой питьевой водой.

С другого края отсека донёсся суетливый шум.

Тим, сам дрожа как осиновый лист и кашляя от холода, подскочил к капсуле Эли. Створка девушки отползла, и Эля, задыхаясь от криотошноты, едва не упала на металл. Тим вовремя подхватил её на руки, прижал к себе и бережно укутал в сухое одеяло.

— Всё хорошо, Эля… я здесь, я держу тебя, — шептал Тим, сам синея от холода, но крепко прижимая девушку к груди.

Эля уткнулась носом в его плечо, судорожно цепляясь за его комбинезон:

— Тим… мы проснулись?

— Проснулись, милая. Проснулись.

Из своей капсулы выбралась Крак. Инженер тяжело потрясла хитиновой головой, отчего её жвала защёлкали, и протрещала:

— Суставы заскорузли, как у старого редуктора… Ева! Включай подогрев отсека!

Над центральным столом медблока соткалась голограмма Евы.

Её синий силуэт мерцал неустойчиво. На лице ИИ впервые не было привычной язвительной ухмылки — Ева выглядела измотанной и хмурой, её голографические руки судорожно перебирали гигантские массивы данных.

Макс накинул плащ, застегнул ремень с кобурой дробовика и подошёл к столу:

— Отчёт, Ева. Сколько мы пролежали?

— Ровно четыре года, три месяца и двенадцать дней, капитан, — тихо ответила Ева.

— Куда мы вышли?

— Сектор «Кровавая Гряда». Внешний Рубеж. Но… капитан, вам лучше взглянуть на это.

Ева развернула над столом трёхмерную карту галактики.

Там, где раньше зелёным цветом сияли границы Архи-Гегемонии Человечества, теперь бушевало сплошное красное и фиолетовое месиво.

— Пока вы спали в желе, мир рухнул, — сказала Ева. — Три года назад в центральных секторах вспыхнула Гражданская война. Высшие кланы чистопородных не поделили власть с Генеральным Штабом. Флот Гегемонии раскололся на десятки воюющих фракций. Повсюду бунты, революции и массовые расстрелы.

Нира ахнула, прижав ладонь к губам. Тим и Эля замерли, глядя на мигающие красные метки павших станций.

— Это ещё не всё, — Ева переключила слой карты на фиолетовый. — Около двух лет назад из тайных биолабораторий Чёрного Фонда вырвался мутирующий «Рэйдж-Штамм». Скоростной вирус. Он уже сожрал больше тридцати секторов. Заражённые не просто убивают — они мутируют на ходу, превращаясь в гигантских мясных существ.

Из динамиков кают-компании пробился многоголосый, сумасшедший радиоэфир. Тысячи аварийных маяков, вопли умирающих экипажей, кодировки карантинных зон и сухое шипение брошенных станций:

«— Говорит сектор Семь… Нас штурмуют заражённые! Не присылайте помощь, выжигайте орбиту…»

«— Внимание всем судам! Патрулей Гегемонии больше нет! Каждый сам за себя…»

Макс зажёг сигарету. Серый дым поплыл к вентиляции. Он смотрел на горящую карту галактики, и его лицо оставалось ледяным.

— То есть законов больше нет, — спокойно резюмировал Макс. — Патрули нам больше не помеха.

— Макс… Империя сгорела, — тихо проговорила Нира.

— Империя всегда была гнилой, Нира, — Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком. — Мы выжили в том мире, выживем и в этом.

«Старый Грешник II» вышел из короткого локального прыжка у шахтёрского астероида «Костёр-9».

Картина за панорамным бронестеклом мостика была жуткой.

Вокруг станции дрейфовала сотня расстрелянных и сгоревших челноков беженцев. В вакууме висели замёрзшие трупы людей, мутантов и зверолюдей, выброшенные из пробитых шлюзов.

Сама станция «Костёр-9» — некогда процветающий промышленный узел — была превращена в огромный, закопчённый лагерь беженцев. Из её выхлопных труб валила гарь.

— Сканеры фиксируют жизнь, — проинформировала Ева. — Но на причалах хаос. Станция забита спасающимися от войны и вируса. Нам нужны тяжёлые тридцатимиллиметровые снаряды пушки Игнациуса и свежие фильтры.

— Тим, запрашивай посадку, — скомандовал Макс.

Тим набрал код:

— Станция «Костёр-9»… Нам ответили. Нам выделен пятый грузовой причал. Но связист предупреждает: на станции продовольственный бунт.

Макс поправил плащ, проверив ход дробовика:

— Лилит — со мной. Тим — за связь. Остальным готовить шлюз. Идите за мной и держите оружие напоготове.

Магнитные абордажные захваты фрегата с сокрушительным ударом впились в бронированную ферму пятого грузового причала.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

180-метровый корабль замер. Выравнивающий клапан переходного рукава зашипел, и когда тяжёлая титановая створка шлюза отползла в сторону, в каюты «Старого Грешника II» хлынул воздух станции «Костёр-9».

После чистой, фильтрованной свежести их корабельного агроблока атмосфера станции показалась ядовитым адом.

В лицо ударила концентрированная вонь: гарь жжёного каучука, нечистоты, сырая ржавчина, сукровица и липкий тяжёлый запах застарелого пота тысяч немытых тел.

Макс поправил плащ, проверив свободный ход дробовика в подмышечном подвесе.

— Тим, идёшь со мной, — скомандовал Макс. — Держись за моей спиной и не щёлкай клювом.

— Есть, капитан, — Тим нервно сжал рукоять станочного шокера на поясе, старательно держась рядом.

Лилит шагнула следом, проверив мономолекулярные стилеты на бёдрах. Её алые глаза блеснули под отворотом капюшона:

— Я сканирую коридор, Макс. Опасность на каждом шагу.

— Знаю, Лилит. Держимся вместе.

Они ступили на металлический настил причального рукава.

Картина, открывшаяся перед ними на «Костре-9», заставила бы содрогнуться любого гражданина старой Империи.

Все широкие технологические проходы некогда богатого шахтёрского астероида были превращены в адский, задыхающийся лагерь беженцев.

Тысячи людей, мутантов и зверолюдей забивали коридоры. Они сидели прямо на холодных решётках пола, укрывшись рваными тряпками. Пожилые женщины, истощённые дети с вздутыми от голода животами, искалеченные солдаты без конечностей.

Воды не было. Вдоль стен дежурили наёмники местного военного барона в тяжёлых кожаных комбинезонах с карабинами. Они продавали литр грязной, технической воды за золотые кольца, вырванные с мясом из ушей, или за роспись в бессрочное рабство.

Чуть дальше, за решётчатым ограждением, дымила колоссальная стальная башня переработки.

Макс замер на секунду, глядя на её широкое жерло.

Из выхлопных труб башни валил сизый, тошнотворный дым с запахом опалённого волоса и горелой кости. Туда на грузовых тележках сбрасывали сотни трупов людей, умерших от голода и дизентерии. Внутри гигантские мешалки перемалывали мёртвые тела вместе с костями, превращая их в серо-коричневую белково-протеиновую пасту для снабжения армии местного барона.

— Во имя Доминиона… — заикаясь, выдохнул Тим, закрывая рот ладонью и отворачиваясь. Его лицо стало белее мела. — Они… они перемалывают их на еду…

— Это гражданская война, Малёк, — сухо отрезал Макс, натягивая воротник плаща. — Когда нет поставок с агромиров, едой становится тот, кто умер первым. Пошли дальше.

У самого входа на нижний рынок стояла гигантская клетка из толстых стальных прутьев.

Внутри клетки кидалась на решётку тварь.

Первая жертва «Рэйдж-Штамма», которую Макс увидел вживую.

Это был бывший шахтёр-человек. Но вирус исказил его тело до неузнаваемости. Его кости вырвались наружу через лопнувшую кожу, образовав на плечах и локтях титаноподобные хитиновые наросты. Глаза вытекли, сменившись синеватыми фосфорными язвами, а челюсти расщепились на три части, непрерывно источая чёрную, разъедающую металл слюну.

Тварь ревела без остановки, с дикой силой молотя костяными кулаками по стальным прутьям клетки.

Вокруг клетки стояла толпа наёмников, со смехом тыкавшая в мутанта длинными электропиками.

— Третья стадия мутации, — тихо шепнула Лилит на ухо Максу. — Вирус перестраивает клетки за сорок восемь часов. Если эта дрянь вырвется из клетки — она зачистит весь этот коридор за три минуты.

— Нам не нужна эта клетка, — сказал Макс. — Нам нужны боеприпасы.

Они свернули в глухой оружейный штрек, где воняло порохом, машинным маслом и сваркой.

В глубине подвала ютилась лавка оружейника — коренастого, битого жизнью киборга с выжженным на лбу клеймом Инквизиции.

Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на стальной верстак чип с кредитами:

— Нам нужны тридцатимиллиметровые снаряды для тяжёлой пушки нашего Дредноута. Три цинка. И два силовых блока для реактора.

Оружейник сгрёб чип, проверил баланс на терминале и оскалился:

— Пушка? Серьёзный калибр, капитан. У меня есть армейские бронебойно-зажигательные снаряды старого Доминиона. Выложишь ещё пятьдесят тысяч — отдам с оцинкованными лентами.

— Забираю, — отрезал Макс.

Наёмники оружейника выкатили из склада три тяжёлых стальных ящика с массивными 30-мм снарядами для пушки Игнациуса.

Тим нагнулся, проверяя маркировку капсюлей:

— Снаряды свежие, капитан! Капсюли без коррозии!

И в этот момент над Нижним ярусом станции завыла аварийная сирена.

Протяжный, ревущий звук электрогорна прошёлся по переборкам «Костра-9». Из внешних коридоров донеслись скороговорки автоматных очередей, вопли женщин и гул плазменных выжигателей.

Оружейник моментально сорвал со стены тяжёлый карабин и передёрнул затвор:

— Каратели-налётчики! Мать их! Опять дезертиры из Стерилизаторов припёрлись за рабами и мясом!

Тим судорожно сжал свой шокер, посмотрев на Макса:

— Капитан… Там же беженцы!

Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком:

— Забираем снаряды и пробиваемся к нашему фрегату. Лилит — на острие.

В главном коридоре Нижнего яруса воняло химической гнилью, сгоревшим пластиком и едким, ядовитым дымом.

Каратели-налётчики действовали нагло и жестоко. Отряд из полусотни дезертиров в шипованных кожаных комбинезонах сжигал жилые блоки беженцев из огнемётов, выгоняя людей прямо под выстрелы. Тех, кто постарше, расстреливали на месте, а молодых женщин и детей вязали кабелями, заталкивая в подплывшие решётчатые баржи.

Макс пробивался сквозь дым, держа «Вепрь» у бедра.

БУМ! БУМ!

Два тяжёлых выстрела спечённой картечью разнесли грудные пластины двоим нападавшим.

Рядом чёрной молнией скользила Лилит. Её стилеты сверкали в дыму с хирургической точностью. Хлюп! Хлюп! Одно движение — и двое налётчиков с разрезанными горлами валились на окровавленную решётку пола.

У самого выхода к причалу отряду перекрыли дорогу трое работорговцев.

Они зажали у стальной переборки женщину.

Ей было около тридцати восьми лет. На ней был помятый, но чистый комбинезон техника, бледное лицо было перемазано сажей, а в глазах горела отчаянная, дикая решимость.

Она стояла на коленях, распластав руки и заслоняя собой двоих детей — десятилетнего мальчишку в драной куртке и семилетнюю девочку, уткнувшуюся лицом в её грудь.

— Пошла отсюда, баба! — ржал старший работорговец, цепляя её за волосы. — Пацана на пасту, девку на баржу!

Женщина не закричала. Она выхватила из-за пояса тяжёлый обрез заземляющего кабеля и с силой всадила его работорговцу прямо в кадык.

Тот захлебнулся кровью, отшатнулся и взвёл пулемёт.

Макс сработал на инстинктах. Сброс плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь с расстояния в три метра превратила голову работорговца в кровавое месиво. Второй налётчик только успел развернуть карабин, как Лилит сорвалась с места, пробив его глазницу стилетом. Третьего Макс сбил с ног ударом тяжёлого приклада в челюсть.

Макс шагнул к женщине, схватил её за загривок и поднял на ноги вместе с детьми:

— Живо на аппарель! На корабль, быстро!

Женщина, подхватив детей на руки, не стала спорить.

Но путь к кораблю перерезала тяжёлая техника.

На причальный настил с рёвом выкатился двухпостовый броневик наёмников — стальная туша с наваренными листами брони и спаренной плазменной турелью на крыше.

Турель развернулась в сторону аппарели фрегата.

— Назад! — зарычал Макс, падая за стальной контейнер вместе с Лилит и Тимом.

Плазменный залп броневика ударил по причалу, превратив титановые сваи в кипящий расплавленный металл.

Макс переключил гарнитуру на частоту ангара:

— Крак! Открывай корму! Игнациус, твой выход!

Над причалом взревели гидравлические приводы. Гигантская кормовая аппарель 180-метрового фрегата с сокрушительным скрежетом опустилась на мостки.

И из темноты двухэтажного ангара, оглашая причал монументальным металлогидравлическим шагом, вышел он.

ГРОМ-ГРОМ!

Пятиметровый, 50-тонный Дредноут Игнациус.

Воин прошлого шагнул на причальный настил. Пол под его титановыми стопами прогнулся и затрещал. На его груди ярко замерцал позолоченный череп со скрещенными молниями, а красные линзы окуляров вспыхнули густым огнём.

— Тяжёлая… бронетехника… — пророкотал вокодер Игнациуса. — Цель… зафиксирована.

Броневик наёмников дал плазменный залп прямо по груди Дредноута. Вспышка в тысячу градусов скользнула по его титановому саркофагу, оставив лишь чёрную копоть.

Игнациус даже не пошатнулся.

Он сделал три тяжёлых шага вперёд, поднял левую руку и трёхтысячеградусным плазменным гидрокулаком вмял носовую часть броневика в гармошку. Двигатель броневика взмыл и взорвался.

Затем Дредноут развернул правую руку — сдвоенную 30-миллиметровую пушку — и вдавил спуск.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный салют из тяжёлых армейских снарядов разнёс оставшуюся пехоту наёмников вместе с их укрытиями.

За десять секунд причал превратился в горящую свалку металлолома.

— Загрузить снаряды! — скомандовал Макс.

Тим и Крак быстро затянули три стальных цинка с 30-мм снарядами по аппарели прямо в трюм. Игнациус развернулся и с привычным тяжеловесным грохотом вернулся в ангар, опустившись на одно колено в стапель-раму. Створка кормовой аппарели поднялась, герметично запечатав «Старый Грешник II».

В кают-компании верхней палубы была суматоха.

Эля и Нира уже отпаивали горячим чаем двоих напуганных ребятишек — Дениса и Аню. Дети судорожно прижимались к матери, разглядывая роскошный, чистый и светлый интерьер фрегата.

Женщина поднялась навстречу Максу, который зашёл в кают-компанию, сбрасывая плащ и чистя патронник дробовика.

— Я… Вера, — тихо проговорила женщина. В её глазах не было паники, только усталость и глубокое уважение. — Спасибо вам, капитан. Мои дети живы только благодаря вам.

Макс оглядел её, затем посмотрел на детей.

— Как ты попала в эту клоаку, Вера?

— Я была завхозом и фельдшером на базе Чёрного Фонда в секторе Семь, — ответила Вера. — Когда началась Гражданская война, нашу базу разнесли. Мы бежали на челноках… но попали на этот адский Атолл.

— Работать умеешь? — спросил Макс, доставая сигарету.

— Я знаю логистику, учёт складов и умею латать раны, — твёрдо ответила Вера. — Я не буду обузой на вашем корабле, капитан. Накормите моих детей, а я возьму на себя кухню, склады и помощь вашему врачу.

Макс затянулся дымом, посмотрел на Ниру и Еву. Нира коротко кивнула, а Ева вывела на экран подтверждение чистоты их биосканов — вируса «Рэйдж-Штамм» у них не было.

— Кают на фрегате хватает, — сказал Макс. — Эля покажет вам жилой блок на второй палубе. Добро пожаловать на борт, Вера.

Вера сжала губы, благодарно кивнув, а Денис и Аня впервые за долгое время улыбнулись.

Макс поднялся в рубку и опустился в кресло пилота.

Магнитные захваты станции «Костёр-9» расцепились с сухим металлическим щелчком.

180-метровый фрегат «Старый Грешник II» вспыхнул плазмой кормовых дюз и вырвался из горящего сектора, уходя в открытый космос — подальше от гибнущей станции, к которой из тьмы уже подтягивались первые орды заражённых «Рэйдж-Штаммом».