В рубке 180-метрового фрегата «Старый Грешник II» стояла гулкая, рабочая тишина.

Новый мостик радовал простором. Матовые титановые панели, развёрнутые сенсорные консоли и широкое панорамное бронестекло.

Макс сидел в высоком капитановском кресле, затягиваясь сигаретой. Под его плащом покоился тяжёлый «Вепрь». По правую руку, будто литая чёрная тень, замерла Лилит. Её алые глаза внимательно сканировали данные внешних радаров, а пальцы в тонких перчатках легонько касались рукоятей мономолекулярных стилетов.

На соседнем навигационном посту сидела Нира, а за консолью связи суетился Тим. Парень в новеньком комбезе постоянно смущённо поправлял наушники, старательно избегая прямого взгляда Лилит — стоило лишь ей повернуть голову в его сторону, как Тим тут же краснел до корней волос и начинал судорожно вбивать команды в клавиатуру.

— Выход из гиперпространства через десять секунд, капитан, — задорно проговорил голографический силуэт Евы, светившийся над центральным столом. — Координаты сектора «Слепая Гряда».

Пространство за окном сжалось и распрямилось с сухим металлическим гулом. Белые нити прыжка схлопнулись в звёздную пыль.

«Старый Грешник II» вышел на орбиту в неразмеченном секторе за Внешним Рубежом.

Космос вокруг был затянут густым, синеватым пылевым туманом, скопившимся между астероидами. А в самом центре этого тумана покоилась она — станция «Затишье-4».

Это была жилая астероидная колония диаметром в два километра.

Снаружи она выглядела удивительно мирной и ухоженной. Над тёмным базальтом скалы возвышались несколько геодезических куполов, внутри которых мягким изумрудным светом светились гидропонные сады и жилые секторы.

Но Макса насторожило другое. На внешних причальных фермах станции не было кораблей. Только пара полуразобранных буксиров и старый шахтёрский челнок.

— Странное место, — проворчал Макс, пуская дым. — Станция живая, сады горят, а причалы пустые.

— Перехватываю сигнал локального маяка, — пробормотал Тим, нервно поправляя микрофон. — Станция «Затишье-4» принимает заходы. Нам выделен девятый причальный рукав. Но… капитан, в их радиоэфире очень странные автоматические сообщения.

— Какого рода?

— Они каждые десять минут транслируют время до «Заката», — Тим качнул головой. — Какая-то обратная отсчётная зацикленность.

«Старый Грешник II» дал мягкий маневровый импульс и подошёл к девятому причалу.

ЧЛАК-ГРОХОТ!

Магнитные абордажные захваты фрегата с оглушительным ударом впились в бронированный причальный рукав станции. Выравнивающий клапан зашипел.

Макс, Лилит, Нира и Тим вышли через шлюз на причальную платформу.

Сенсорика станции поразила сразу. В лицо ударил душный, влажный воздух. Он пах не машинным маслом и гарью, как на «Ярусе-9», а свежей сосновой хвоей, влажной землёй из гидропонных куполов и сухой степной травой.

На причале их встретил человек.

Он был один. На вид — лет пятидесяти, со смоляной бородой, тронутой сединой, и глубокими морщинами у глаз. На нём был потёртый кожаный плащ, а вместо левой руки стоял старый, но ухоженный гидравлический протез. За плечом висел армейский шоковый карабин.

Шериф Марков.

Он не стал вскидывать оружие. Первым делом Марков поднёс к глазам правое запястье и нервно посмотрел на циферблат тяжёлых механических часов.

— Добро пожаловать на «Затишье-4», вольные, — хрипло проговорил Марков. Его голос звучал устало и сурово. — Меня зовут Марков. Я держу здесь порядок.

Макс сделал шаг вперёд, чуть сдвинув подол плаща, открывая рукоять «Вепря»:

— Капитан Макс. Фрегат «Старый Грешник II». Нам нужны свежие овощи, очищенная вода и три дня на отдых экипажа.

— Торговать можете, — Марков снова бросил взгляд на часы. — Овощи в гидропонном куполе номер два. Вода в центральном резервуаре. Кредиты принимаем. Но…

Марков сделал паузу, посмотрев в глаза Максу, затем скользнул взглядом по рослой Лилит и застенчивому Тиму.

— Но у нас на «Затишье» есть одно правило. Первое и главное. И если вы его нарушите — вам не поможет ни ваш фрегат, ни ваши пушки.

Макс прищурился. В его памяти бывалого Стерилизатора моментально зажёгся сигнальный оранжевый свет: реакция на активную область содержания аномалий.

— Что за правило, Марков?

Шериф поднял левую, кибернетическую руку и указал на потолочные светильники станции, горевшие мягким дневным светом:

— Через час и сорок минут искусственное солнце станции погаснет. Наступит Ночная Фаза.

Марков полез во внутренний карман плаща и вытащил небольшой тяжёлый предмет.

Это был плоский брусок из тёмного свинца, на поверхности которого был выгравирован сложный, глубокий знак — свечение микроскопических фосфорных жил образовывало сложный рунный узор.

— Правило Ночного Заслона, — жёстко произнёс Марков. — Каждая жилая каюта, каждый шлюз и каждый отсек гидропоники до наступления темноты должны быть заперты на тяжёлые засовы изнутри. А на замочную скважину или ручку двери должна быть навешена вот эта Охранная Печать.

Тим нагнулся, с любопытством разглядывая пластину:

— А… а что будет, если не запереть?

Марков посмотрел на Тима так, что у парня мурашки пошли по спине.

— Тот, кто останется снаружи после заката — мертвец, — тихо ответил шериф. — Тот, кто откроет засов ночью — вырежет весь свой отсек. Запомните, капитан. Когда погаснет свет, в окна и двери ваших кают начнут стучать. Снаружи будут звать по имени. Голоса будут ласковыми. Они будут умолять, плакать, притворяться вашими матерями, друзьями или сослуживцами… Они будут просить впустить их греться.

Марков наклонился чуть ближе к Максу:

— Но если вы снимете Печать и откроете засов хоть на щель — Они войдут. И вытравят из вас потроха раньше, чем вы успеете закричать.

Лилит шагнула чуть вперёд, её алые глаза мигнули:

— Мой Хозяин уничтожит любую тварь, которая попробует к нему прикоснуться.

— Тварям снаружи плевать на твои клинки, девочка, — вздохнул Марков, протягивая Максу комплект из четырёх свинцовых Охранных Печатей. — В них нет разума. В них только голод. Запомните: Печать держит Заслон. Пока Печать на двери — Они не могут войти. Но если вы откроете дверь сами — вам не поможет ничего.

Макс взял холодные свинцовые пластины, сжав их в ладони. Он встречал подобные аномалии в прошлых рейдах Стерилизаторов. Миметический биопаразит, работающий по циклу освещения.

— Мы поняли тебя, Марков, — спокойно сказал Макс. — Где гидропонный купол?

— Во втором секторе. Идите. Но помните о времени.

Второй гидропонный купол «Затишья-4» встретил их тихим, влажным гулом автоматических поливалок.

После сухой синтетики космоса воздух здесь казался сказкой. В лицо ударил тёплый запах раскопанной земли, свежей зелени, спелых томатов и озона. Под прозрачным геодезическим куполом рядами тянулись многоярусные грядки, освещённые мягким светом искусственного солнца.

Макс шёл впереди, лениво пуская сигаретный дым к стеклянному потолку. За его спиной, привычно сканируя пространство, скользила Лилит. Нира разглядывала зеленоватые побеги, а Тим семенил следом, с любопытством вертя головой.

У терминала, подпёртого деревянными ящиками с редисом, суетилась девушка.

Человеческая девушка лет девятнадцати. На ней был свободный рабочий комбинезон из грубой серой ткани, из-под которого выбивались золотисто-русые волосы, собранные в небрежный пучок. На бледных щеках темнели мелкие веснушки, а глаза были орехово-карими.

Она пыхтела, пытаясь приподнять тяжёлый деревянный ящик с датчиками влажности.

— Давай… помогу! — ляпнул Тим, выскакивая вперёд раньше, чем успел подумать.

Парень рванулся к ней с намерением проявить мужество. Но его сапог зацепился за пластиковый шланг капельного полива.

Тим взмахнул руками, с глухим воплем потерял равновесие и со всего маху налетел на соседнюю стойку.

КЛАНГ-БАМ!

Деревянный ящик выскочил из рук Эли, а сам Тим грохнулся на влажный гравий, растянувшись во весь рост. Из его сумки сыпались электронные платы, а ящик с датчиками со скрежетом разлетелся, рассыпав детали по полу.

Тим моментально сгорел от стыда. Его лицо и шея налились пунцовым цветом, он судорожно начал сгребать с земли платы, заикаясь:

— Прости… простите! Я не специально… я просто ноги запутались… я хотел помочь…

Эля не стала кричать или ругаться. Она испуганно моргнула, опустилась на колени прямо на гравий рядом с ним и тихо, смущённо проговорила:

— Нет-нет… это вы простите! Я ящик не там поставила… вы не ушиблись?

Они одновременно потянулись за выпавшим светодиодным модулем. Их пальцы соприкоснулись.

Тим замер, будто его ударило током. Он поднял глаза и уставился на Элю. Эля тоже замерла, густо покраснев до самых кончиков ушей.

Оба сидели на корточках в пыли, сжимая в руках один и тот же модуль, красные, как два спелых томата, и неспособные вымолвить ни слова.

Макс, стоявший в шаге от них, тяжело вздохнул и потёр переносицу:

— Парочка сапог, — проворчал он. — Лилит, подними эти две кочерги, пока они тут не пустили корни.

Лилит сделала шаг, лёгким движением одной руки подняла упавший ящик, а второй подхватила Тима за загривок, поставив его на ноги. Тим пискнул, снова вжав голову в плечи от вида алых глаз Лилит.

— Меня… меня Тим зовут, — заикаясь, выдохнул он. — Я связист со «Старого Грешника II».

— А я Эля… — тихо ответила девушка, поправляя выбившийся локон и смущённо опустив глаза. — Я здесь за садами слежу… и за радиодатчиками.

Не успели они собрать пробы овощей, как над куполом завыла сирена.

Протяжный, сухой электрорёв прошёлся по металлоконструкциям станции.

«Внимание всем секторам! — зашипел динамик. — До Заката — пятнадцать минут. Повторяю: до Заката — пятнадцать минут. Всем жителям незамедлительно занять жилые блоки и повесить Охранные Печати. Повторяю…»

Атмосфера в гидропонном куполе мгновенно изменилась.

Тихий, мирный садик превратился в зону суматохи. Рабочие, бросая лопаты и ящики, бегом устремились к стальным шлюзам жилых отсеков. На их лицах читался не просто страх — дикий, животный ужас перед приближающейся темнотой.

Эля судорожно подхватила свою сумку, её пальцы задрожали:

— Вам нужно идти! В административный блок купола! Скорее, они закроют затворы!

— Наш фрегат на девятом причале, — проговорил Макс.

— Не успеете! — воскликнула Эля, схватив Тима за рукав. — До причалов идти десять минут по открытым галереям! Свет выключат раньше! Оставайтесь в агроблоке!

Макс бросил взгляд на визор: до гашения искусственного солнца оставалось двенадцать минут. Идти по пустой станции в темноте было глупостью.

— В агроблок, — скомандовал Макс. — Бегом.

Они заскочили в укреплённый административный корпус гидропонного купола. Это было бронированное помещение с метровыми стенами из бетона и стальными дверями, предназначенное для защиты урожая.

Внутри забилось ещё десяток рабочих купола. На их лицах не было ни улыбок, ни разговоров. Люди молча, в панике задвигали тяжёлые дубово-стальные засовы.

Макс лично подошёл к массивной двустворчатой двери. Задвинул три литых засова. Затем вытащил из кармана тяжёлый свинцовый брусок, данный шерифом Марковым, и навесил его на центральную дужку замка.

Фосфорные жилы на пластине вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон был поставлен.

«Три… два… один… Закат», — прошипел динамик.

Искусственное солнце над геодезическим куполом погасло.

Основной свет станции выключился с тяжёлым, сухим щелчком.

Административный корпус погрузился во тьму, перерезаемую лишь тусклыми синими лампами аварийного ночного освещения.

На станции «Затишье-4» наступила Ночь.

За стенами административного блока зависла глухая, мёртвая, противоестественная тишина. Ни гула вентиляторов, ни шума воды, ни шагов. Рабочие в углу сидели, сжавшись в комок и закрыв уши руками.

Тим сидел на скамейке у стены. Эля опустилась рядом с ним, судорожно прижавшись плечом к его рукаву. Тим, сам дрожа от неопределённости, осторожно накрыл её ладонь, пытаясь придать ей хоть немного уверенности. Эля не убрала руку — напротив, сжала его пальцы в ответ.

Макс стоял у бронированного окна, выходившего на территорию погружённого в синий мрак купола. За его правой рукой, положив ладонь на стилет, замерла Лилит. Нира наблюдала за датчиками визора.

За стеклом, в синем полумраке, среди ровных грядок гидропоники начали проступать тёмные силуэты.

Они шли медленно. Шаг за шагом.

Человеческие фигуры.

Они приближались к административному корпусу, и их бледные лица, обращённые к окнам, освещались синим светом ламп.

На этих лицах застыли вежливые, ласковые, безупречные улыбки.

Ночная Фаза началась.