С того момента, как Стефани увидела Алекса с другой девушкой, они уже несколько раз встречались, но разговор о произошедшем не заходил. Однако в этот раз Алекс хотел поговорить со Стефани, чтобы окончательно расставить все по местам и сорвать, как пластырь, нависшее между ними напряжение. И вот они встретились. Как всегда, девушка была одета в непримечательный плащ серого цвета – модно и дорого. Алекс поневоле знал, что было на пике моды в каждый из сезонов, потому что сестра и кузины трещали об этом каждую свободную минуту. И как у них не отваливались языки от пустой болтовни, он не понимал. Стефани обожала вещи с вензелями – незаметными, но значимыми. Значок Армани, Гуччи, Монклер и прочие. Особенно тщательно она выбирала шарфы. Уж на что Алекс скептически относился к шмоткам, но не мог не признать, что шерстяной шарф от Армани очень теплый и мягкий, не колется и не раздражает, обволакивает шею, как родная кожа. Его размышления прервал резкий вопрос:
– Что делал?
– В тот вечер, когда ты пряталась за стеклом на остановке?
Стефани растерялась от неожиданного вопроса и ничего не ответила.
– Я разговаривал с учительницей по корейскому языку. – Он произнес это просто, без обычных смешков, и она не знала, хороший это знак для нее или плохой.
– Зайдем? – кивнула она на один из ресторанов в центре Брюсселя. Несмотря на позднее время, дрожащие огоньки свечей зазывали посетителей.
Они сели на террасе и закурили. Почти сразу подошел официант.
– Джин с тоником, – заказал Алекс.
– Двойной, – уточнила Стефани.
– А как насчет штрафа, если полиция остановит?
– Мне принесешь счет, – засмеялась она. Несмотря на непринужденное поведение и веселый голос, Стефани боялась предстоящего разговора. – Зачем тебе вдруг понадобился корейский язык?
– Каждый язык – богатство, а родной – вдвойне.
– Так тебя потянуло к богатству? С чего это вдруг? Могу одолжить начальный капитал, все равно деньги мертвым грузом лежат в банке. Даже беспроцентную ссуду оформлю.
– Я подумаю над этим, если понадобится. Пока заинтересовался только корейским языком.
– Хорошо, что не кореянками. Хотелось бы оставаться единственной в твоем списке.
Алекс чуть не начал говорить про Лин, но осекся. О чем он расскажет? Ну встретил девушку, понравилась ему, несколько раз проводил до дома, защитил от верзилы. Нет, не по-мужски это, болтать о девушке, которая тебе приглянулась. И потом, он не мог разобраться в своих чувствах. Радовался каждый раз, встречаясь с Лин, словно это была встреча не только с давно забытым прошлым, но и с будущим. Но любовь ли это? Хотел ли он таких же отношений с Лин, как со Стефани? Нет. Но почему чувство к Лин такое прекрасное, хоть и совершенно непонятное? Чистое и свежее, словно он напился воды, устав от долгого пути.
Алекс стал объяснять Стефани свое состояние. Она смотрела ему прямо в глаза и молчала. Ей хотелось крикнуть: «Замолчи, не говори ничего! Мы не муж с женой, нам не надо выяснять отношения. Не нравится, разбежимся. Я помню условия “Тиндера”: без обременения». Боже, она не сможет без Алекса. Опять тоннами глотать пилюли от депрессии? Что делать? У нее нет права вопить о чувствах и загонять Алекса в угол. Она не будет ему надоедать. Ждать. Надо ждать.
Стефани развернулась к нему вместе со стулом. Взглянула ласково и поправила шарф, из которого торчала напряженная шея парня. Затем поднесла его руку к губам и подула, смешно, по-детски, с капельками слюны. Они рассмеялись.
– Пойдем?
– Да, – ответил он, хотя хотел сказать «нет». – Куда путь держим?
– Тайна, наберись терпения, – шепнула Стефани, слегка прижавшись к Алексу.
Такси, преодолев извилистые дороги Арденн, остановилось у небольшого дома в лесу, совершенно не похожего на отель. Алексу показалось, что он во сне. Может быть, его опоили колдовским зельем, оглушили уханьем совы и ослепили мерцанием луны в небе, взяли в плен длинными пиками теней деревьев, вкрадчиво стучавших в окно? Он гладил тело Стефани, медленно наклонялся над ней и касался легкими поцелуями упругой груди, изгибов бедер, поднимающихся ему навстречу, и терял сознание, соединяясь с ней в нежной и одновременно яростной страсти, небывалой и незнакомой ему. И Стефани полностью раскрылась, как цветок, принимая его живительные силы, надеясь оставить в себе память об этой ночи.