Я обхватываю себя руками, глядя на деревья, торчащие пиками в отдалении. В полёте от кусачего ветра не спасает даже меховая накидка, наброшенная поверх ученических зимних одеяний. Следовательно, появившийся рядом источник тепла я замечаю мгновенно.

– Странно, – говорит учитель, остановивший свой меч рядом со мной. Бай Хэпин греет меня, хотя одет легче.

– Странно? – переспрашиваю, удерживая себя от унизительного порыва подлететь ближе.

– Ты мёрзнешь. Другие ученики – тоже.

Я оглядываюсь. И действительно, лютая стужа досаждает не только мне, но и трём старшим адептам моего поколения. Запоздало приходит понимание: учитывая то, что у каждого из нас сформировано золотое ядро, такого быть не должно.

– Тёмная энергия настолько сильна даже за пределами леса?! – удивленно восклицает один из учеников. Вскоре неладное замечают все вокруг.

Подлетев к деревне и сойдя в ней с мечей, мы убираем клинки в ножны и оглядываемся. Немногочисленные жители измождены и затравлены, никто не желает с нами говорить, а те, кто говорят, сообщают, что старосту убили ещё до того, как последняя группа учеников поставила вокруг деревни защитный барьер, который мертвецам удалось разрушить прошлой ночью. Нин Хэфэн, осмотрев стёртые начертания на замёрзшей грязи, приходит к неутешительным выводам: барьер мог пасть только в том случае, если ученики, что его ставили, распрощались с жизнью. Надежда найти хоть кого-то живого растаяла как дым.

Прижавшись спиной к стене покосившегося деревянного дома, я дую на покрасневшие ладони. Три других ученика стоят в отдалении и нервно переглядываются, пока наши учителя ставят новый духовный барьер. Установленный четырьмя старшими заклинателями школы Нинцзин, он может продержаться без подпитки на протяжении не одного года… если только кто-то из учителей не умрёт.

Шэнь Лунцзы вдруг напрягается и невежливо тычет пальцем в сторону леса:

– Глядите! Там же!..

Между чёрными стволами деревьев мелькает светлое пятно, сверкающее золотом.

– Эти одежды!..

Ему не нужно договаривать. Медленно, ведь каждое движение даётся с трудом из-за трупного окоченения, из леса выходит бледный человек. Девушка, которой на момент смерти было не больше восемнадцати, в цветах главного дворца. Когда она открывает рот, из него вырывается невнятный полустон-полухрип.

У Шэнь Лунцзы дрожат губы, юноши из других дворцов не в силах обнажить мечи. Я же ощущаю смешанные эмоции. Каждому из нас приходилось сражаться с нежитью, но та была безликой. Никому не доводилось видеть её в обличье собрата.

Мёртвая ученица откуда-то берёт силы для рывка, скрюченные пальцы с подсохшей кровью почти хватают ученика дворца Скорби за отворот, когда в спину её прилетает талисман. Он привлекает внимание девушки, но его силы не хватает, чтобы сдержать её: разгневанная, она скалится на Шэнь Лунцзы, сжимающего в руке охапку заклинаний. Обезопасив младшего соученика, он швыряет талисманы в бывшую соученицу до тех пор, пока та не падает, лишённая возможности дёрнуться.

Тяжело дыша после схватки и из-за потери духовных сил, старший адепт шибо Нина осматривает нас.

– Живой? – спрашивает молодой заклинатель у спасенного шиди. Выглядит он сейчас так серьёзно, что совсем не походит на мальчишку.

– Да, дашисюн Шэнь! – быстро отзывается старший адепт дворца Скорби.

– Вы извлекли урок?

Все как один мы вздрагиваем и оборачиваемся к главе школы, появившемуся из-за угла дома вместе с остальными учителями. В его тёмных глазах, когда он подходит к скованной заклинаниями неупокоенной ученице, чётко видны следы сдерживаемого гнева. Мужчина хлопает Шэнь Лунцзы по плечу:

– Врагом может стать кто угодно.

Шелестят ханьфу на пропахшем мертвечиной ветру. Я бросаю взгляд исподлобья на печальное лицо Бай Хэпина: «Это верно». Нос неприятно щиплет, как в преддверии плача, но я списываю всё на мерзкий холод.

Учитель присаживается перед трупом на колени и откидывает с лица девушки волосы. Несколько минут проходит в молчании.

– Душа повреждена. Тело необходимо предать огню.

Старший адепт дворца Нравственности всхлипывает, но меня это не трогает. Насколько сильно была повреждена моя собственная душа под воздействием Меча? И как поступили с моим телом? Хочу ли я вообще это знать? Говорил ли Бай Хэпин сжечь мой окровавленный труп и освободить расколотую душу от оков?

Языки пламени от горящих останков оранжевыми башнями вздымаются в небеса. Едва они догорают, наша группа позволяет лесу поглотить себя.

«Поглотить» – действительно очень подходящее слово. Задрав голову к небу, я не вижу ничего, кроме сцепляющихся друг с другом веток, не пропускающих света. Даже снежинки оседают где-то наверху, не добираясь до переплетения корней.

– Учитель, этот лес сжигали прежде? – спрашивает старший адепт дворца Скорби у своего наставника.

Молодой мужчина с несчастным лицом, бледный и худощавый, обращает взор на юношу, что значительно уступает ему в росте. Глава дворца Скорби – младший в своём поколении, не столь статный, как соученики, похожий на приведение в траурных белых одеждах. Но менее опасным его не назвать: единственный, кто стал наследником своего дворца из-за родства с его главой, которому приходился сыном, он лишился родителей по вине заклинателей Сюэсэ Хоянь. И оросил кристально чистые одеяния кровавым дождём, выследив убийц отца и матери.

– Нет, – качает головой шишу[28] Юань. – Он вырос таким. Мёртвым.

От прикосновения к будто горелому дереву на пальцах остаётся чёрный след. Идущий чуть впереди учитель, увидев мою испачканную руку, берет платок и сам быстро протирает подушечки.

– Не трогай без надобности. Они живут, питаясь тёмной энергией.

– Эта ученица чувствует, учитель, – отзываюсь я нерадостно, борясь с онемением после соприкосновения, прошибившим до самого плеча.

Переступая через корни, ведь здесь нет нормальной, даже звериной, тропы, я придерживаю ткань, чтобы не споткнуться, и всё равно едва не падаю. Другие ученики не лучше: мальчишка из дворца Нравственности почти сталкивается носом с землёй. Почти, потому что его вовремя хватает под локоть Шэнь Лунцзы.

– Что у тебя с ногами?! – цыкает дашисюн Шэнь.

– Я даже дыхания не слышу! – жалуется ученик, напуганный этим фактом больше, чем криком старшего товарища.

– Меньше рот открывай!

Любые звуки, кроме слов, лесом также поглощаются.

Вдруг мы выходим к незастывшей воде. Чёрная гладь окружённого деревьями озера, которое откуда-то взялось на могильнике, не проглядывается и не колышется. Глава школы отправляет в озеро талисман, и тот осыпается в него пеплом, никак не взволновав.

– Оно кишит тварями, – Бай Хэпин приближается к стоящему на берегу Нин Хэфэну.

По ушам бьют рёв и завывания!

Все ученики, и я в их числе, хватаются за мечи, но Бай Хэпин вскидывает ладонь:

– Замрите!

Короткий резкий окрик заставляет так и застыть, стиснув рукояти. Больше не глядя на нас, учитель присаживается на корточки у самой кромки воды. Намеренно подув в черноту, он молниеносно перехватывает сгнившее до кости запястье, беззвучно высунувшееся наружу, и вытягивает его обладателя на поверхность. Одного талисмана Бай Хэпина хватает, чтобы покрытый чёрными каплями мертвец затих.

Учителя отходят назад к деревьям, велев следовать за ними. Лишь оказавшись на относительно безопасном расстоянии, они переглядываются в напряжении.

– Они реагируют на живых существ, но только когда они рядом. Сейчас что-то удерживает мертвецов в воде, – поясняет свои действия Бай Хэпин.

– Или кто-то, – замечает Нин Хэфэн. По складке на его лбу трудно понять, что его волнует больше: нависающая угроза или то, что его соперник со времён ученичества много на себя берёт.

– Но ведь та… ученица покинула лес! – восклицает глава дворца Нравственности и сжимает губы, поняв, что высказался необдуманно громко.

Голос главы дворца Скорби же чрезвычайно тих:

– Отослать одного мертвеца, чтобы мы всенепременно пришли сюда… умно.

Осенённая, я вижу в глазах других старших адептов свои мысли: молодых заклинателей из главного дворца, скорее всего, заманивали именно так. Сам по себе живой мертвец – слабая угроза. Мертвец, имеющий отношение к заклинателю, – неплохая приманка. Ослеплённые жаждой мести и самоуверенностью, они сами лезли в ловушку. Что касается первой группы учеников… те просто изначально недооценили угрозу.

Слышится плеск, которого прежде не было, и в этот раз каждый берётся за оружие. Из озера кто-то выныривает, но, едва успев сделать вдох, вновь исчезает. Я успеваю разглядеть только то, что это была девушка, но наши наставники куда опытнее и внимательнее:

– Она ещё живая, – поражается глава дворца Нравственности.

– Её что-то утащило под воду, – добавляет шишу Юань.

– И у неё превосходная сопротивляемость тёмной энергии, – с подозрением бормочет шибо Нин.

Бай Хэпин направляет подрагивающее от силы духовное оружие к озеру, и его меч зависает прямо над тем местом, где всплывала девушка. Я смотрю на него с едва сдерживаемым скептицизмом: надеется, что ей посчастливится всплыть вновь?

И вдруг тонкая рука выпрыгивает из воды и цепляется за оружие учителя. Меч, повинуясь воле Бай Хэпина, поднимается выше, вытягивая из воды прицепившуюся к нему фигуру и унося к берегу. И чем ближе к нам эта девица, тем тяжелее мне держать лицо. Мышцы болят, а язык приходится закусить до боли. Даже покрытую чёрной водой, я узнаю её.

Фэн Цзяньсюэ.

В воздух поднимается ещё один духовный клинок. Изящный, стремительный и смертоносный, он мчится к девушке, метя в шею. Если он проткнёт её насквозь и брызнет кровь… что ж, даже демоны умирают.

– Шимэй Ли! – Шэнь Лунцзы кричит мне едва ли не в ухо и хватает за напряжённое запястье. Скосив взгляд, я вижу собственную руку, пальцы которой сложены в управляющую мечом печать.

«Получается, это я её атаковала?..» – устыдившись собственной слабости, я поражённо призываю меч обратно, и он плавно скользит в ножны. Прикрыв ладонью лицо, я вижу, как сквозь решётку видны учителя, ученики и Фэн Цзяньсюэ, и мне мерещится, что все они насмехаются надо мной и снова готовятся привязать к колонне вервием бессмертных. На щеках появляется влага, а на губах – вкус соли.

– Шимэй Ли! – старший адепт главного дворца встряхивает меня, ослепляя золотым блеском одежд. Рот открывается, как для крика, но я просто пытаюсь глотнуть воздуха. «Меня кто-то душит?!» – Да что с тобой?!

– Шицзе!

Стоит чему-то прикоснуться ко мне сзади, как мир мутнеет, а изнутри рвётся содержимое желудка.

Когда зрение проясняется, я чувствую себя гораздо лучше. Прямо передо мной стоит дашисюн Шэнь, обезображенный насупленными бровями, и стискивает мои плечи. Заметив, что на моём лице появились признаки сознания, юноша тут же меня отпускает и складывает руки на груди. Вместо того, чтобы сказать хоть слово, он поджимает губы. Позади него виднеются другие ученики, капли пота на висках которых я различаю столь же отчётливо, сколь слышу их облегчённые вздохи. Спине вдруг становится холодно: её что-то согревало до этого.

Обернувшись, я поднимаю голову на Бай Хэпина. Он заводит руку за спину, но я всё ещё улавливаю отголоски тепла духовной энергии… что он мне передавал.

– Учитель? – произношу тихо, но с выражением. Мне нужно получить подтверждение своему предположению.

Он молча проходит мимо, чересчур близко, по мне скользит подол синих одеяний. Молчание, впрочем, тоже ответ. Утвердительный.

Наконец, я замечаю глав школы и других дворцов. Они окружают прислонённую к дереву Фэн Цзяньсюэ, чьи запястья связаны вервием бессмертных.

– Ох!..

Поражаюсь я практически не наигранно: княжна демонов истекает кровью.

Озёрная вода больше не скатывается с очаровательного юного личика Фэн Цзяньсюэ, и под серыми разводами на лбу отчётливо видна демоническая метка цвета киновари, напоминающая изогнувшуюся готовую к атаке змею. Полы её промокших одеяний успевают слегка подсохнуть и оставить кляксы на берегу. Ткани же продолжают липнуть к стройному телу. Форма школы Сюэсэ Хоянь чёрных и красных цветов, но даже на ней возможно различить кровь в таком количестве. Она пропитывает рукава, но наиболее обильно – живот.

Прежде чем я успеваю злорадно улыбнуться, передо мной вырастает Шэнь Лунцзы.

– Тебе опять плохо? – спрашивает ученик с таким видом, будто ударит, если ответ будет положительным.

– Нет, дашисюн Шэнь, – поспешно отзываюсь я и нервно оглядываюсь на учителя. Серые глаза Бай Хэпина холоднее утреннего ветра на горе Нинцзин.

Фэн Цзяньсюэ, одарённая прекрасным слухом, заливисто смеётся.

– Какие вы забавные! – её голос звучит низким напевом. – Так беспокоитесь за ту, кого сами же и убили, мастер Бай. Нет сердца лживей, чем сердце светлого заклинателя, верно?

Шэнь Лунцзы стискивает кулаки и открывает рот, чтобы разразиться бранью, но тут раздаётся хлёсткий звук удара ладони по щеке. Шибо Нин, возвышаясь над связанной девушкой, прожигает её взглядом, потемневшим от гнева.

– Тебе следует следить за словами, – глава школы не кричит и не шипит, но по спине пробегает холодок.

Фэн Цзяньсюэ дерзко сплёвывает кровь в сторону, не испытывая ни страха, ни стеснения. Её плевок едва не оседает на синей поле стоящего рядом Бай Хэпина.

– Разве праведный путь не предполагает правдивость речей?

– Но ты же не следуешь праведному пути! – горячо возражает ей старший адепт дворца Нравственности из-за спин учителей, что отделяют нас от демоницы.

Княжна демонов хмыкает, откинув голову на ствол:

– Верно. Ему следуете вы. Так отчего же вам так хочется заткнуть меня за правду?

Нин Хэфэн заносит руку для ещё одного удара, но Бай Хэпин мягко останавливает его, придержав за плечо:

– Дашисюн, не стоит. Молодая княжна может знать о том, что произошло с нашими учениками.

Фэн Цзяньсюэ равнодушно следит за тем, как глава школы, кипящий, как суповой котёл, отступает, обдав своего брата по учению волной недовольства. В то же время моё собственное недовольство сливается с его злостью, оставаясь незамеченным. Экая жалость: учитель лишил меня возможности посмотреть на краснеющее от пощёчин лицо главной героини!

Повисшую тишину, вязкую, как патока, разрезает вопрос Фэн Цзяньсюэ:

– Вы хотели что-то спросить, мастер Бай?

Бай Хэпин – единственный, кто остаётся стоять с ней рядом.

В книге их связывали довольно прохладные отношения. На протяжении всего повествования демоница время от времени пыталась заслужить одобрение человека, которого так почитает её возлюбленный, и ближе к концу у неё это почти получилось. Бай Хэпин не питал к ней любви, как не питал открыто ни к кому в истории, однако внял мольбам Хэ Лунвана и помог оправдать её перед миром заклинателей. Идеальный учитель, заслуживающий безграничного доверия…

– Молодой княжне известно, что здесь пропали ученики Нинцзин? – мужчина выглядит так, будто нисколько не задет её предыдущими словами.

– Надо же, вы даже не обвиняете меня сходу в их убийстве! – усмехается девушка. – Услуга за услугу: вы сейчас же развязываете меня, а я говорю, что мне удалось узнать.

– Ты сбежишь, едва спадёт вервие бессмертных, – холодно замечает глава дворца Скорби, знакомый с поступками представителей Сюэсэ Хоянь лучше многих.

– У меня продырявлен живот, – скептически замечает Фэн Цзяньсюэ. – К тому же я потеряла свой меч на дне озера. Как вы себе представляете мой побег?

– У последователей искажённого пути множество трюков! – презрительно отзывается глава дворца Нравственности, приблизивший ученика к себе, чтобы тот не глупил.

Княжна демонов смотрит на него, как на идиота.

– О, поверьте, и вполовину не больше, чем у вас, подвергающих собственных адептов сотне ударом мечом, – она легко заглядывает за Бай Хэпина, встречаясь со мной взглядом.

– Наши ученики знают, что за ошибками следует заслуженное наказание, – отрезает Нин Хэфэн, спасая меня от её чёртовых тёмных глаз. Мне было слишком сложно смотреть на неё прямо и не кривиться.

Ученица Сюэсэ Хоянь, судя по интонации, произносит какое-то ругательство и вновь обращается к учителю:

– Каково ваше решение, мастер Бай?