– Если говорить в общих чертах, существует два типа паучьих ядов, – сказал мистер Бьюркитт. – Нейротоксины поражают нервную систему, благодаря чему пауки легко могут обматывать свою жертву паутиной и перетаскивать её. В свою очередь, некротоксины фактически уничтожают ткани вокруг места укуса. Люди обычно получают такие раны из-за коричневого паука-отшельника[3]. В особо тяжёлых случаях вокруг укуса даже начинает гнить кожа, и это может длиться месяцами…

Сегодня был Хэллоуин. С момента исчезновения Эбби Пьюрдом прошёл ровно год, а семиклассник Мэйсон Миллер никак не мог сосредоточиться на лекции своего преподавателя о том, как работают паучьи яды. Вообще-то рассказы про пауков должны были поднять ему настроение, особенно учитывая, что сегодня был и Хэллоуин, и пятница. Всё это должно было его радовать, но Мэйсон не испытывал ни капли восторга.

– Теперь поговорим о том, как они едят. После того как паук обматывает насекомое, он не торопится съесть его. Вместо этого паук впрыскивает в жертву пищеварительный сок, который растворяет её, и после пьёт её внутренности.

Мэйсон оживился. Хоть он и отвлекался, но это была интересная деталь. На экране сзади мистера Бьюркетта появилось изображение самого обычного паука.

– Это садовый паук. Он безвреден для человека, но…

Его слова вновь пролетали мимо ушей Мэйсона. Даже кровавый паучий хаос не помог ему сосредоточиться на лекции, по крайней мере сегодня. Ведь наконец настал день, о котором они с его лучшим другом Сержем говорили месяцами. Город был готов к празднованию Хэллоуина, как и всегда, но все жители были слепы перед смертельной опасностью, которая затаилась в ожидании.

Но Мэйсон слишком много знал.

В прошлый Хэллоуин малышка Эбби Пьюрдом, которая ещё ходила в детский сад, бесследно исчезла.

За год до этого пропал третьеклассник Райли Сэпп.

До него был Террелл Барр.

Это продолжалось годами, и цепочка неразрывно связанных меж собой имён тянулась слишком далеко, чтобы школьники могли все их запомнить. Хуже всего было то, что все взрослые делали вид, будто никаких исчезновений и не было. Всё это напоминало ужасную игру в сломанный телефон, где дети пытались выяснить, кого же забрали в прошлом году, но по какой-то неведомой причине Мэйсон был единственным, кого это заботило дольше недели. Ведь рано или поздно остальные ребята просто… забывали об этом.

В начале ноября Мэйсон всегда переживал смесь вины и облегчения, когда узнавал, что забрали не кого-то из его знакомых. Но в этот раз всё было по-другому. Эбби была крохой, которая всего несколько месяцев ходила в подготовительную группу, где здесь справедливость? Ей было всего шесть. Третьеклассник хотя бы мог убежать, закричать или дать отпор.

Оставался лишь один вопрос – против кого они пытались сражаться?

Ему не давало покоя, что он стоял там, рядом с мамой Эбби, когда это случилось. Он до сих пор помнил, как та кричала и паниковала, пока вдруг не остановилась, притворяясь, будто ничего и не было. Вот только, похоже, она не притворялась, и это пугало больше всего.

Мэйсон ощущал нечто похожее, когда читал о Бермудском треугольнике или о Стоунхендже. У этого города были секреты, и он хотел быть тем, кто откроет их. Если не для себя, то хотя бы ради остальных детей.

Прозвенел звонок, и Мэйсон подскочил, опрокидывая учебники на пол. Кто-то засмеялся, но мальчик не стал ждать шуток в свою сторону, выбегая из класса в шумный коридор.

Серж ждал его, прислонившись к своему шкафчику, и, когда Мэйсон увидел его, ему в голову пришла знакомая мысль: «Он гораздо круче меня».

Нельзя сказать, что с Мэйсоном было что-то не так. Да, он был ниже большинства своих сверстников, но ненамного. У него были тёмные волосы, которые нависали над его очками, из-за чего ему приходилось по сотне раз в день мотать головой. Многие проходили мимо него, не замечая, словно он был бледной тенью на стене – легко пропустить и легко забыть.

Серж был его полной противоположностью: короткие волосы, выразительное лицо, смуглая кожа и широкие плечи, которые он накачал, поднимая с отцом штангу весь прошлый год. Помимо того, что он стремился стать лучшим игроком команды средней школы по футболу, у Сержа ещё и были самые высокие оценки почти по всем предметам. Он просто был одним из тех, у кого всё получалось без особых усилий.

– Ну, какой план? – спросил Серж.

– План для чего? – уточнил Мэйсон, убирая учебники в шкафчик.

– Для сегодняшней ночи!

Мэйсон осмотрелся, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает.

– Мне кажется, не умереть – это хороший план.

– Не думаю, что ты умрёшь.

– Тише ты, – шикнул на него Мэйсон. – Мы под прикрытием и должны быть осторожнее.

Стоило ему это сказать, как мимо прошли несколько игроков в футбол, и Мэйсон развернулся, пряча лицо в шкафчике, чтобы не встречаться с ними взглядом.

– Как дела, Серж? – поинтересовался один из верзил по имени Грег.

Товарищи по команде пожали друг другу руки и стукнулись грудью, всё в одном движении. Мэйсону это приветствие казалось крайне необязательным и даже немного болезненным. Как только игроки ушли, он хлопнул дверью шкафчика.

– Один из этих придурков может быть замешан в заговоре, – сказал Мэйсон. – Мы не знаем, кому можно доверять.

– Иногда я задаюсь вопросом, как мы вообще дружим, – вздохнул Серж. – Хуже параноика, чем ты, среди белых я не видел, а это говорит о многом.

– Никто, кроме меня, не представляет, какая опасность нам грозит, – возразил Мэйсон, повышая голос, – даже ты. Так что, если мне придётся действовать в одиночку…

– Ты вообще слышал, что я сказал? – спросил Серж своим обычным спокойным голосом, который всегда выводил Мэйсона из себя, когда тот начинал злиться. – Я сказал, что ты мой друг. Ты можешь на меня рассчитывать.

Мэйсон вспомнил, как они впервые начали общаться три года назад. Это был его первый сезон в ти-боле[4]. Он же стал и последним, хотя, несмотря на вывих лодыжки, солнечный удар и пчелиный укус прямо посреди лба, Мэйсон считал, что провёл время с пользой. Той весной у него появился друг, в котором он отчаянно нуждался. И хотя у них не было ничего общего, кроме любви к ужастикам и видеоиграм, они поладили.

– Ладно, – сказал Мэйсон, закрывая шкафчик. – Встречаемся в моём доме в три часа.

– Давай поедим сначала.

– Хорошо, тогда 15:30.

– Пойдём в «У Бенсона»?

– Как-то не хочется бургеров…

– Чел, мне нужен протеин.

Мэйсон взревел.

– Тогда после школы идём в «У Бенсона», а в 15:30 мы уже должны быть у меня.

– Мне ещё нужно забрать биту из дома.

– Я думал, ты взял её. Разве ты не собирался наряжаться в какого-то там бейсболиста?

– В Муки Беттса, – ответил Серж. – Который из «Доджерс»[5], помнишь?

– Поверю на слово.

– В любом случае по школе ходить с битой нельзя.

Мэйсон закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Нам нужна бита для защиты, – сказал он. – Это же ключевая часть плана.

– Да… Плана…

– Давай ещё раз, – произнёс Мэйсон, игнорируя сарказм. – Уходим из школы. Едим бургеры. Забираем твою биту и наконец доходим до моего дома.

– И сколько тогда уже будет времени?

– Бог его знает.

– Мальчики, вам пора в класс, – прогремел сзади знакомый голос. Мэйсон обернулся и увидел, как идущий по коридору заместитель директора Кирби смотрит на него сверху вниз, хотя его глаза едва ли можно было разглядеть под выступающим широким лбом.

– Виноват, – нервно хихикнул Мэйсон.

Насколько им было известно, заместитель директора Кирби был единственным, кто не принимал участия в городских празднованиях, что для остальных жителей было грубым актом неповиновения. Никто никогда не видел, чтобы Кирби улыбался, а кто-то и вовсе пустил слух, будто он просто не умеет этого делать.

Проходя мимо них, заместитель директора что-то пробубнил про то, что ему слишком мало платят за такую работу.

– Я не говорю, что не верю тебе, – прошептал Серж, когда тот отошёл от них достаточно далеко. – Но если твоя… теория верна, то Кирби точно замешан. По-другому быть не может.

– Слушай, он, конечно, похож на парня, который способен похитить кучу детей, но тебе не кажется, что это было бы слишком очевидно?

– Я слышал, он из выживальщиков[6]. Отец рассказывал, что видел, как он закупается разным оружием.

– Как я уже сказал, – продолжил Мэйсон, – это слишком очевидно. Чтобы раскрыть это дело, нужно копнуть глубже. Злодеем никогда не бывает тот, на кого думаешь первым делом. Стоит присмотреться к тем, от кого ожидаешь зла меньше всего.

– Не всё должно быть загадкой, которую нужно разгадать.

– А это ещё что значит? – спросил Мэйсон, прижимая ладонь к груди, будто его ранили в самое сердце.

– Я имею в виду, что ты постоянно так делаешь. Когда мы смотрим ужастик, ты вечно пытаешься понять, кто же злодей. Ты не можешь просто наслаждаться моментом, понимаешь? Быть в настоящем? Отец тут слушал подкаст про осознанность, и…

– Подожди, – прервал его Мэйсон, поднимая руку. – Мы не договорили. Ну и что, что я пытаюсь разобраться в фильмах? Засудишь меня теперь? И вообще, нам это может однажды пригодиться.

Звонок прозвенел ещё раз, и мальчишки помчались по коридору.

– Продолжение следует, – сказал Мэйсон.

– Встречаемся в лобби в три, – ответил Серж, растворяясь в толпе. Мэйсон на секунду застыл, думая обо всём, что было ему известно, и о чём он не рассказывал Сержу. Ему нужно было наконец признаться своему лучшему другу и честно рассказать, почему он был уверен, что город прокляли. На него словно наложили какое-то заклинание, которое влияло на всех, включая Мэйсона.

От остальных его отличал лишь его дневник.

Не глядя, Мэйсон сунул руку в рюкзак, доставая оттуда тетрадь. Страницы уже начали желтеть, и Мэйсону приходилось обвязывать дневник канцелярской резинкой, чтобы ничего не вывалилось. Все записи были на месте, задокументированные простым карандашом. Мальчик проверял их ежедневно, иногда для того, чтобы написать что-то новое по теме, а иногда просто чтобы освежить свою память. Даже несмотря на свою одержимость делом, Мэйсон чувствовал, как его воспоминания становились расплывчатыми и туманными, но стоило ему взглянуть на записи и на их имена, память снова возвращалась к нему. Мэйсон был уверен, что дневник был его единственным якорем, который позволял ему помнить прошлое, не давая воспоминаниям ускользнуть.

– Мистер Миллер, – прогремел голос сзади. Мэйсон повернулся. Заместитель директора шагал обратно по коридору. – Вы видите в коридоре кого-либо ещё?

– Нет, но я собирался…

– Разве это не должно было натолкнуть вас на мысль? В коридоре никого нет, потому что урок вот-вот…

Звонок не дал ему закончить предложение, и Мэйсон улыбнулся.

– Я как раз иду в класс.

– Будьте осторожны, мистер Миллер, – сказал заместитель директора, уходя. – Я боюсь, что однажды вы случайно забредёте в лес, где вас никто никогда не найдёт.

– Ох, ну что ж, я это запомню.

Мэйсон развернулся, чтобы уйти, но вдруг увидел что-то серебристое в кармане завуча. Он не был уверен – для этого ему пришлось бы остановиться и внимательно присмотреться, – но мальчик был готов поклясться, что видел рукоятку перочинного ножика. Мэйсон осторожно положил тетрадь обратно в рюкзак.

Неужели завуч только что ему угрожал? Мэйсон судорожно сглотнул слюну, а затем покачал головой. Да быть не может. Он просто насмотрелся ужастиков.