Мэйсон никому не рассказал о своём плане. Он знал, что возвращаться в лес, тем более в одиночку, было безрассудно, и мальчик не сомневался, что если его друзья узнают об этом, то попытаются его остановить. С той хэллоуинской ночи прошёл месяц, и первую его неделю жители Пёрл вряд ли забудут. У полиции, которой и так недоставало людей и которая не была готова к чему-то столь огромному, как раздувающийся у них перед носом скандал, не было ответов на бесчисленные вопросы обосновавшихся в городе репортёров. Вопросы были масштабными и загадочными, а ответы так и оставались размытыми и неправдоподобными. В сети тут же появилось с десяток теорий заговора о том, что же произошло на самом деле, потому что официальные объяснения звучали бессмысленно.

В один и тот же день было заявлено о пропаже двадцати трёх жителей Пёрл, но никто не мог сказать, почему некоторые родители решили написать заявление только сейчас, когда их детям уже должно было исполниться под сорок лет.

Об этом рассказывали по всем новостям как минимум несколько дней. Журналисты использовали такое выражение, как «массовая истерия», чтобы описать произошедшее, и на углу каждой улицы стояло по телекамере, чтобы следить за всеми. Пришлось даже закрыть школу на несколько дней, чтобы всё утихло.

Мэйсон хотел проверить мёртвое дерево ещё раньше, но не мог этого сделать из-за пристального внимания. К счастью, люди быстро переключаются на что-то новое, так что к концу ноября в городе снова царило относительное спокойствие. Эхо произошедшего в ту хэллоуинскую ночь будет слышно ещё многие годы, или, может, даже десятилетия, но у жизни не было выбора, кроме как двигаться вперёд.

Когда Мэйсон натянул куртку и тихонько спустился по лестнице, его родители смотрели телевизор. Он не собирался нарушать какие-то правила, но всё равно чувствовал себя, словно преступник, который вернулся на место преступления. Даже не сделав ничего плохого, он ощущал, как тяжела вина, поселившаяся в его сердце.

– Это ты, Мэйсон? – крикнул папа.

Мэйсон вздохнул и заглянул в гостиную.

– Да.

– Ты идёшь гулять?

– Наверное, – ответил он. – Скоро солнце уже не будет сиять так ярко.

– Встречаешься с Сержем? – спросила мама.

– Ага, наверное.

– Держитесь друг друга, – проговорила она, поворачивая голову обратно к телевизору. – Сейчас в мире творится чёрт-те что.

Мэйсон посмотрел на Мэг, которая сидела, поджав ноги, на диване и читала книгу. Чувство вины жалило его особенно сильно, когда он смотрел на сестру. Он не мог не думать, что, может быть, она вспомнила произошедшие события. Мэйсон так и не узнал, через что пришлось пройти его сестре в ту ужасную ночь, но её потеря памяти казалась величайшим милосердием по отношению к ней. Мальчику лишь оставалось надеяться, что воспоминания к ней так и не вернутся.

Выйдя на свежий осенний воздух, он думал обо всём, что произошло. Возможно, отчасти он так сильно нервничал из-за возвращения, потому что тогда ночь ужасов станет реальной вновь. Было так легко притвориться, что ничего не было, и оставить всё позади. Возвращаясь в лес, где всё началось, Мэйсон снова чувствовал себя потерянным и одиноким, коря себя за то, что не присматривал за Мэг как следует.

«Просто иди вперёд, – подумал он, сходя с крыльца. – Шаг за шагом».

Город более-менее вернулся в норму, но на улицах всё ещё красовались ярко-оранжевые пятна. Украшения давно исчезли, что было большой переменой для Орвилль-авеню. Обычно несколько человек не снимали их до самого Рождества. Но не в этом году. Всё праздничное веселье Хэллоуина исчезло с появлением репортёров, а украшения походили на улики, изобличающие город, которому было за себя стыдно.

Мэйсон прошёл мимо дома Сержа, но не поднял головы. Если бы он увидел, как друг смотрит на него из окна, то струсил бы, и тогда вся миссия пошла бы коту под хвост. Он должен это сделать. И если не сможет сейчас, то уже не сможет никогда.

Когда он дошёл до тупика, где впервые повстречал мистера Ворона, Мэйсон обернулся, чтобы убедиться, что за ним нет хвоста. Затем зашёл на территорию леса и начал прокладывать себе путь через деревья. Мальчик вышел к шоссе и долго ждал, пока все машины проедут, прежде чем рвануть через дорогу. Через несколько минут он выскочил на небольшую поляну и увидел её.

Мари сидела на камне, глядя на полое дерево. Несмотря на то, что девочка была повёрнута к нему спиной, она вскочила на ноги, как только Мэйсон приблизился.

– Что ты здесь делаешь? – удивлённо спросил он.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

Мари глубоко вздохнула, и на секунду Мэйсону показалось, что он может представить её взрослой: худая, красивая, немного уставшая.

– Я должен был вернуться, – сказал Мэйсон, – чтобы увидеть всё своими глазами.

– И я, – ответила она. – Я сюда уже несколько раз приходила.

– Мама считает, что я у Сержа.

– А почему ты не у него?

Мэйсон пожал плечами.

– Он теперь всё время с Беккой. – До него вдруг дошло, как это звучит со стороны, и он поспешил оправдаться. Ведь ещё совсем недавно Мэйсон и правда бы ему позавидовал. Он улыбнулся и добавил: – Но всё круто. Благодаря ей он счастлив. Этого мне достаточно.

– Тогда зачем ты вернулся сюда?

Мэйсон понял, что у него не было убедительного ответа на этот вопрос.

– Наверное, чтобы проверить всё на всякий случай. У меня ощущение, будто я смотрю, как кто-то подбросил монетку. Я пытаюсь представить, выпадет ли орёл или решка, но вместо этого монетка застывает в воздухе. – Он взглянул на Мари. – Наверное, это звучит очень глупо.

– Вовсе нет, – сказала Мари. – Один врач сказал мне, что это тревожность. Я думала, что знаю, как она ощущается. Например, когда волнуешься из-за теста или что-то в этом духе. Но на самом деле я понятия не имела, что она из себя представляет, пока не умер мой отец. Теперь знаю.

– Мне всё ещё кажется, что в один день я проснусь и услышу, как моя мама кричит так же, как и все те родители, которых мы слышали, пока шагали по Орвилль. – Мэйсон вздохнул. – Я пытаюсь играть в видеоигры или тусоваться с Сержем, но всё кажется не таким, как раньше. Всё стало… другим. И это чувство просто как будто… чего-то ждёт.

– Я слышала, как моя мама плачет неделями, – произнесла девочка. – Не думаю, что она знала, что я её слышу, но тут сложно сказать наверняка. Тогда было хуже всего. Когда просто знаешь, что не можешь ничего исправить.

– Как от этого избавиться? – спросил Мэйсон.

– Я не думаю, что это возможно. Мне кажется, это чувство не уйдёт никогда, но с каждым днём ты будешь становиться немного сильнее. Как когда ты болеешь, и твоя иммунная система становится немного крепче.

Мэйсон кивнул, но, честно говоря, легче ему не стало.

– Ладно, – сказал он. – Так зачем ты сюда пришла?

Мари издала нервный смешок.

– Обещаешь не смеяться надо мной?

Он кивнул ещё раз.

– Когда я пришла впервые, я была как ты, – ответила она. – Мне просто нужно было увидеть его. Я думала, что смогу наконец выкинуть это из головы, но… Затем у меня начала крутиться одна мысль. Маленькая глупая мысль, которая не даёт мне покоя.

– Какая?

– Паук, – сказала Мари. – Звучит безумно, но неделю назад я валялась на кровати и задумалась, что же с ним стало. Так что мне нужно было вернуться сюда. Увидеть всё своими глазами.

Вдруг стало тихо, и Мэйсон нервно рассмеялся.

– Давай-ка проясним, – сказал он. – Ты проделала весь этот путь, потому что беспокоишься о пауке.

– Просила же не смеяться. – Щёки Мари покраснели.

– Что ж, – продолжил Мэйсон, – ты проделала такой путь ради этого. Пойдём посмотрим на него.

Они всё не решались сделать первый шаг, пока Мэйсон наконец не согласился заглянуть в полое дерево первым. Сначала он ткнул его палкой, почти ожидая, что ту в любой момент вырвут у него из рук. Когда ничего не произошло, он подался вперёд, пытаясь разглядеть, что там внутри. Ствол был всё ещё заполнен паутиной, но огромного садового паука нигде не наблюдалось.

– Из хороших новостей – меня никуда не засасывает, – сказал Мэйсон. – Плохие новости – твоего дружка нигде не видно.

– Братан, ты что тут делаешь?

Мэйсон мгновенно обернулся. К его удивлению, у рощи стояли Бекка и Серж. Тот всё ещё носил ортез[15] на правой ноге, поэтому осторожно хромал вперёд.

– А ты что тут делаешь? – спросил Мэйсон.

В руках Бекки была маленькая садовая лопатка, которую она быстро спрятала за спиной. Державший в руках бутылку с водой Серж сделал то же самое.

– Кажется, нам всем стоит объясниться, – сказала Мари.

– Просто покажи им, – попросила Бекка. Взгляд Сержа был направлен в землю, поэтому ей пришлось ткнуть его локтем в бок. – Давай, Серж.

Тот сунул руку в карман и достал горсть тыквенных семечек.

– Ох… Я забыла о них, – произнесла Мари.

– Почему ты не рассказал мне? – спросил Мэйсон растерянно.

– Он вёл себя странно из-за них, – ухмыльнулась Бекка. Она показала садовую лопатку. – Я сказала, что помогу ему посадить их, но он смущается.

– Я просто не знаю, что произойдёт, – ответил Серж. – Не хотел… давать всем ложную надежду.

– Поверить не могу, что они ещё у тебя, – сказала Мари. – Я думала, они исчезли, когда заклятье было разрушено.

– Я тоже, – промолвил Серж. – Ведь тыква была частью Подземного Пёрл, а это место исчезло. Я не понимаю. Может, то, что его новую голову водрузили мы, позволило ему существовать и здесь.

– А почему вы решили посадить их здесь? – спросил Мэйсон.

– Это была моя идея, – сказала Бекка. – Сам подумай: мы пытаемся вырастить волшебного тыквенного чувака. Это буквально самое магическое место, которое мы знаем.

– Ведьма пропала, – заметил Мэйсон. – Думаю, магия тоже.

– Слушай, можешь не помогать, если не хочешь, – сказал Серж.

– Нет, я… хочу помочь, – возразил Мэйсон.

– И я, – добавила Мари.

– Так, – осмотрелась Бекка. – Тогда давайте найдём хорошее место.

Вскоре они нашли ровный участок земли в нескольких метрах от дерева. Все копали поочерёдно, после чего Серж бросил в ямку семена. Они утрамбовали землю и сбрызнули её водой из бутылки. Когда они закончили, Мэйсон заметил, что Серж протёр уголки глаз.

– Наверное, это глупо, – сказал он. – В этом году уже поздновато что-то сажать. Но, даже если так, мистер Ворон хотя бы получит достойное погребение.

– Думаю, это лучшее, о чём мы можем просить, – ответил Мэйсон.

Мари отвернулась и снова подошла к дереву.

– Я к этой штуке не пойду, – сказала Бекка.

– Я просто хочу кое-что ещё раз проверить, – ответила подруга.

– Я уже всё осмотрел, – сказал Мэйсон. – Говорю тебе, там нет…

– Нашла!

Мэйсон наклонился к ней через плечо, но она прикрыла всё рукой.

– Дайте мне лопату.

Бекка протянула её ей, и Мари что-то подхватила. Она осторожно отступила назад, подняв лопатку. Все наклонились ближе и уставились на неё.

– Он прятался, – сказала она.

– Ух ты.

– Никогда не видела ничего подобного.

– Ты уверена, что это тот самый паук?

Этот садовый паук был приличных размеров, но выглядел далеко не таким угрожающим, как когда возвышался над ними. Каким-то образом он стал белым как кость. Пятна, которые были ярко-жёлтыми, теперь стали ярко-красными, а восемь крошечных глаз приобрели цвет крови. Казалось, будто кто-то обмакнул паука в краску.

– Похоже на неё, – сказал Мэйсон, наполовину испуганно и наполовину заворожённо.

Дети стояли молча, никто из них не мог этого отрицать.

– Что это значит? – спросила Мари.

– Я… я не знаю, – ответил Серж.

– Если это она, – начала рассуждать Бекка, – то вся её мания и страдания теперь сосредоточены в одном этом пауке?

Паук медленно и неуклюже подполз к краю лопаты, и Мари пришлось повернуть её, чтобы существо не упало на землю.

– Честно говоря, он похож на обычного паука, – вздохнула она.

Подул холодный ветерок, и Мэйсон поёжился.

– Разве садовые пауки не должны были вымереть? – спросил он. – У нас же был сильный мороз. Он должен был исчезнуть.

Мальчик наклонился ближе и внимательно посмотрел на паука. Кроваво-красные глаза смотрели в ответ, но в них не было злобы.

– Это просто паук, – сказал он и, к своему удивлению, сам поверил в это.

– Может быть, её магия продлевает ему жизнь. Или он превратился во что-то другое. Может быть, в какой-то момент он даже станет опасным, но мы справимся с этим, когда придёт время.

Он посмотрел на Мари, которая улыбалась ему. Она уже знала, что он собирался сказать.

– Положи его на место. Оставь его там.

– Мы все можем возвращаться и проверять его, – сказала Бекка. – Не каждый день, но… хотя бы время от времени.

Серж улыбнулся и указал на клочок земли.

– И мы можем присматривать за мистером Вороном.

Груз, лежавший на плечах Мэйсона, не исчез полностью, но, когда они вернули паука обратно, он впервые за несколько недель почувствовал себя лучше. Дети вчетвером дошли обратно до города и, встав у тупика, долго смотрели на Орвилль-авеню.

– Пёрл уже не будет прежним, – сказал Мэйсон.

– Да, – согласился Серж. – И кто знает, каким будет следующий Хэллоуин.

– Может, в следующем году будет лучше, – предположила Мари.

– Да, – сказал Мэйсон, наслаждаясь обретённой лёгкостью. – Так и будет.

Мэйсон и Мари попрощались с Сержем и Беккой, проходя мимо его дома, и решили ещё прогуляться вместе. Они прошли мимо пустого дома ведьмы. Без украшений он выглядел совсем не страшно. Дом, к их удивлению, не был выставлен на продажу. На нём не было и полицейской ленты. Мэйсон почти ожидал увидеть Серпу на крыльце, но не в качестве ведьмы, а как дружелюбную старушку, которая идеально вписывалась в город. Они прошли мимо, не сказав ни слова, и вскоре дошли до угла, где жила Мари.

– Увидимся в школе?

– Подожди, – сказал Мэйсон. – Я должен кое-что сказать. Точнее, должен был сказать это ещё в Подземном Пёрл, но тогда, когда я сказал, что должен быть героем…

Мари слегка покраснела, и Мэйсону показалось, что ей действительно было стыдно за него.

– Да, я помню это.

– Я всю жизнь смотрел, как в фильмах герои преодолевают препятствия, убивая злодеев и спасая положение, и считал, что героем нашей истории был я, но… Это была ты. И Бекка. И Серж. Я бы не справился без вас всех, да и Мэг тоже. Вы все – причина, по которой мы с сестрой ещё живы.

Мари на мгновение задумалась, и Мэйсону показалось, что она пытается решить, что она хочет сказать.

– Моя мама была бы мертва, если бы не ты, – наконец заговорила она. – Так что… ты тоже герой. Для меня.

Мэйсон ухмыльнулся, а Мари закатила глаза.

– Не зазнавайся! – Она хлопнула его по плечу.

– Так уж и быть, – ответил он. – Увидимся в школе, Мари.

– Увидимся, Мэйсон Миллер.

* * *

Когда мальчик зашёл на кухню, мать с отцом спорили о том, можно ли есть просроченный кетчуп.

– Мэйсон, твоё мнение? – спросил папа. – Просрочено на месяц. Значит, ещё можно есть, так?

– Он же что-нибудь подхватит, если съест его, – возразила мама.

Мэйсон переводил взгляд с одного на другого, стараясь не рассмеяться.

– Оставлю это на вас.

Он снял зимнее пальто в своей комнате и открыл верхний ящик стола. Тетрадь, принадлежавшая ему и Марко, всё ещё лежала там, потрёпанная и скрученная. Он сел на край кровати и открыл её.

– «Монстр, который съел мир», – произнёс он вслух. – Мэйсон Миллер и Марко Диаз.

Имя его давно потерянного друга было таким же чётким, как и в день, когда он его написал. Мэйсон пролистал несколько страниц, разглядывая собственные слова.

Марко Диаз был настоящим.

Сидя на кровати, Мэйсон оглядел всех монстров, все плакаты – весь этот чудесный ужас, который столько лет так много значил для него. Всё началось с двух второклассников, которые тайком посмотрели фильм, для которого они были слишком малы. Мэйсон не мог сдержать улыбки.

– Спасибо, Марко.

Когда он вернулся в гостиную, Мэг всё ещё сидела на диване, но уже забросила книгу. Вместо этого она смотрела повторы мультфильмов с коробкой хлопьев на коленях.

На экране молодая женщина с мечом сражалась с мужчиной с черепообразным лицом, восседающим на драконе.

Мэйсон сел рядом с ней на диван.

– Кто побеждает? – спросил он, потянувшись за горстью хлопьев.

– В сериале?

– Да, – ответил он, отправляя горсть в рот.

– Хорошие ребята. Они всегда побеждают, – ответила Мэг.

Мэйсон улыбнулся.

– Да… наверное, так и есть.

У Мэйсона были дела: фильмы ужасов, которые нужно посмотреть, видеоигры, в которые нужно поиграть. Всё это могло подождать. Вместо этого он просто сидел и слушал, как спорят его родители. Мэг дремала у него на плече. В окно дул ноябрьский ветер. Зима была на подходе, но внутри было тепло и безопасно.

Некоторое время спустя, когда солнце зашло и в Пёрл снова наступила ночь, Мэйсон тоже заснул. Ему не снились сны.

А в лесу, вдали от человеческих глаз, странно окрашенный садовый паук выполз из укрытия и обратил свои восемь алых глаз на спящий город.