Удаляющиеся шаги Чжоу Юнь звучали все тише. Было слышно, как открылись, а потом закрылись двери лифта. После этого ничто уже не нарушало вновь воцарившейся тишины. Все оставшиеся в конференц-зале знали, что Чжоу Юнь спустилась на второй этаж в свой кабинет забрать вещи.
После неприятного и напряженного разговора, в результате которого Чжоу Юнь, известная своим твердым характером, наконец была «устранена», Цай Хэн тут же расслабился. И, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, завел с заместителем директора Гао непринужденный разговор: о том, как следует экономить электроэнергию при работе отделения в старом районе; что еще из крупного медицинского оборудования пока не перевезено в новый район… Заместитель директора Гао машинально поддерживал диалог. Цай Хэн, похоже, понял, что беседа не клеится, а поэтому вдруг перешел к вопросу, от которого у всех похолодело внутри:
– С делом Ли Хэцин чем все закончилось?
Заместитель директора Гао покачал головой:
– Утром приходил один товарищ из городского уголовного розыска. Сказал, что до сих пор они ни на шаг не продвинулись. Я передал, что родственники убитой сильно возмущаются, а он еще и осыпал меня упреками, спросив, кто позволил так рано отключить систему видеоконтроля.
Месяцем ранее указание отключить систему видеонаблюдения в больнице старого района отдал лично Цай Хэн. Поскольку переезд больницы близился к завершению, для экономии электроэнергии следовало отключить все электрическое оборудование, в котором не было больше необходимости. В том числе систему видеонаблюдения по всей больнице, ведь «наверняка ничего уже не случится». У заместителя директора Гао не было другого выхода, кроме как повиноваться. В результате, когда после убийства Ли Хэцин полицейские явились изъять записи с камер видеонаблюдения, установленных по пути от ворот до места преступления, им пришлось уйти с пустыми руками.
Цай Хэн понял, что заместитель директора Гао винит его, и рассердился:
– Эти ребята из уголовного розыска хороши, однако: дела не раскрыли, чепухи вагон наговорили. Пусть делают, что хотят. Как ни крути, теперь и у них там, как и у нас в больнице, основная рабочая задача – переезд в новый район. Судя по всему, дело это так и повиснет.
– Руководитель Цай, если все так, как вы говорите, то неужели теперь старый район отправят «на выброс»? – не выдержал руководитель отдела кадров. – Многие мои родные еще живут здесь!
– Что значит это ваше «на выброс»?! Вы что, не поняли замысел городской администрации? – нахмурился Цай Хэн. – В старом районе тесно, транспортное сообщение плохое, объекты городской инфраструктуры обветшали – едва ли возможно комплексное улучшение условий жизни. Единственным выходом является строительство нового района, а также последующая постепенная и организованная стимуляция людей к переселению туда. Причем население должно мигрировать в новый район исключительно по собственному желанию, администрация в этот процесс совершенно не вмешивается. Что же касается переноса некоторых организаций, учебных заведений и обслуживающих учреждений в новый район, то это их отклик на инициативу Городского управления… Кроме того, мы построили много зеленых микрорайонов, удобных и современных жилых домов. Когда народ поймет это, то все сами захотят переехать, совершенно нет смысла кого-то принуждать.
– Да кто ж не захочет! Одно только… Цена на квартиры в новом районе сильно выше стоимости старого жилья!
– Поэтому придется побороться, только так можно улучшить свою жизнь. Если быть объективным, то это тоже способ подстегнуть людей прикладывать больше усилий и развиваться. Я не говорю о стремлении выйти на новый социальный уровень, но, по крайней мере, оказаться в новом районе… – В этот момент Цай Хэн о чем-то вспомнил и, повернувшись к заместителю директора Гао, распорядился: – Лао Гао, есть одно дело, я как-то раньше уже говорил тебе о нем. После завершения переезда Городское управление общественной безопасности будет уделять основное внимание новому району, поэтому полицейских сил в старом будет явно не хватать. Администрация города временно возложила их обязанности на вновь организованные Кабинеты общественного порядка. Формально они будут подотчетны местным полицейским участкам, их руководителем назначен некто по фамилии Лэй – сотрудник, временно командированный в наш город из Пекина. Он человек молодой, но очень одаренный, и раз уж в старом районе остается отделение неотложной помощи, то теперь, если что случится, – первым делом обращайтесь в Кабинет общественной безопасности.
– А… А как же дело Ли Хэцин?
– Дело Ли Хэцин находится в ведении уголовной полиции. Несомненно, они и будут его расследовать…
– Однако кто может поручиться, что в нынешних обстоятельствах все вопросы охраны общественного порядка не окажутся в ведении этих Кабинетов?
– Неважно, уголовная полиция или Кабинет общественной безопасности, – мы будем активно сотрудничать с ними, и ладно, – сказал Цай Хэн, и тут же добавил: – Кстати, место убийства Ли Хэцин ведь как раз под нами, ниже этажом? Я хотел бы спуститься взглянуть.
При этих словах заместитель директора Гао словно окаменел.
– В чем дело, Лао Гао? – спросил Цай Хэн.
– Ничего, ничего… – Заместитель директора Гао помахал рукой – Начальник Цай, там не на что смотреть, нам лучше сразу поехать в новую больницу, подготовиться к вечернему торжеству.
– Да нам же по пути! Идем взглянем. – Цай Хэн поднялся из-за стола. – После того, как это случилось, я все время был занят в новой больнице, сегодня впервые приехал сюда к вам.
Они вышли из конференц-зала. К этому времени во всей больнице, за исключением третьего этажа главного корпуса, уже не осталось ни одного человека. Стояла непривычная тишина, а по причине экономии электроэнергии в коридоре горело всего несколько ламп, из-за чего кругом царил густой сумрак. Они шли все дальше по коридору, и казалось, что в этом месте любое малейшее движение может отозваться эхом, поэтому, хотя они были вчетвером, их сердца все равно сжимались от ужаса. Со дня убийства прошел месяц, но душа Ли Хэцин словно бы еще обитала в этом бесконечном темном коридоре…
В тот день, месяц назад, в десять часов утра Цай Хэн в сопровождении еще нескольких чиновников из Городского управления здравоохранения приехал в больницу, чтобы проследить за тем, как идет переезд. И как раз взял с собой Ян Бина с городского телевидения, чтобы тот снял репортаж. Около десяти вся прибывшая группа поднялась на второй этаж, и когда они повернули за угол коридора, соединяющего главный корпус и стационар, то увидели впереди запертую железную двустворчатую дверь, ведущую в отделение интенсивной терапии. На посту дежурного перед входом сидела рослая медсестра. Цай Хэн подошел и пожал ей руку, спросил ее имя. Медсестра ответила, что ее зовут Юань Шуйжу. Цай Хэн показал на дверь со словами:
– В отделении еще есть больные?
Юань Шуйжу немного помедлила, потом помотала головой. Цай Хэн и все его сопровождающие прошли дальше.
Все, что произошло после этого, до настоящего времени окутано покровом тайны. Полиция тщательно допросила всех сотрудников, кто имел отношение к этому делу, но так и не смогла восстановить картину произошедшего; выстроенная в хронологической последовательности цепь событий выглядела следующим образом:
11:20
Цай Хэн завершает свой официальный визит с проверкой. Сопровождающие его чиновники из Управления здравоохранения покидают больницу, сам он поднимается на третий этаж, где вместе с заместителем директора Гао обсуждает вопросы, на которые стоит обратить особое внимание на завершающей стадии переезда. Заведующий отделом снабжения Чжао Юэли находится с ними. Чжоу Юнь приглашает Ян Бина в свой кабинет, чтобы он мог смонтировать снятые в первой половине дня материалы и с ее компьютера отправить их на телевидение коллегам.
11:40
Старшая медсестра Гун Жун подходит к посту у дверей отделения интенсивной терапии и отправляет Юань Шуйжу в ресторан неподалеку от больницы на обед с Чжоу Юнь и Ян Бином. Затем находит Ли Хэцин и просит ее подежурить на посту до половины второго. Ли Хэцин очень расстроена. Она обвиняет Гун Жун, намекая на свое недовольство Чжоу Юнь: «каждое слово как удар острым ножом». В конце концов после долгих уговоров Ли Хэцин с видимой неохотой соглашается. Кроме того, поскольку во время проверки Цай Хэн сделал замечание, указав на беспорядок в комнате для отдыха врачей, она обещает помочь Юань Шуйжу там прибрать.
12:00
Сунь Фэй-Эр приходит на пост у входа в отделение интенсивной терапии в поисках Юань Шуйжу. Как она сама объясняет, они договорились с Юань Шуйжу, что в полдень пойдут прогуляться по магазинам. Она отправила Юань Шуйжу сообщение в «Вэйсинь», но до сих пор не получила ответа, поэтому пошла сама разыскивать ее (в ходе дальнейшего расследования полиция установила, что сообщение было отправлено в 12.10, и Сунь Фэй-Эр сказала, что она перепутала). Она увидела на посту Ли Хэцин. Ли Хэцин принялась шуметь, что в прошлом месяце ей неправильно начислили зарплату, «не досчитали еще за полдня дежурства». Поскольку рапорт о начислении зарплаты по итогам месяца формировался на основе таблицы, которую заполняла Сунь Фэй-Эр и потом передавала на проверку Чжоу Юнь, было абсолютно ясно, что это Сунь Фэй-Эр совершила ошибку, из-за чего на посту началась шумная ссора. В это время заместитель заведующей отделением неотложной помощи Чэнь Гуанле, находившийся на складе (помещение склада размещалось на втором этаже, как раз между главным корпусом с одной стороны и отделением интенсивной терапии и комнатой отдыха для врачей, которые уже относились к стационару, с другой), слышал, как их начали разнимать. В итоге Сунь Фэй-Эр ушла, а Чэнь Гуанле вернулся в приемный зал отделения неотложной помощи на первом этаже.
12:20
Врач рентген-кабинета Ли Дэян вдруг недосчитался детского свинцового фартука и подумал, что кто-то из детей, которым он недавно делал снимки, забывшись, ушел в нем из кабинета. А среди родителей бывают недалекие любители дармовщины, способные вообразить, что за эту вещь можно выручить денег. Такие, само собой, ни за что не вернут фартук – поэтому Ли Дэян отправляется на склад за новым, а заодно хочет увидеться с Юань Шуйжу – «поболтать кой о чем». Но на посту сидит Ли Хэцин. Он запомнил, что вид у нее был очень странный: «Не похоже, чтобы она сердилась, но глаза сверкали, будто она вызнала какую-то страшную тайну». Ли Дэян и так не любил болтать попусту, а тут еще испугался, что эта бесстыжая сплетница Ли Хэцин привяжется к нему со своей бесконечной удушливой болтовней, и поспешил уйти.
12:25
Ху Лайшунь приходит в комнату для отдыха, берет свою сумку с набором PSK[15] для тренировки, запланированной на вечер, и замечает Ли Хэцин. Поскольку эти двое в обычное время любили вместе позлословить о смертельно надоевших им родителях маленьких пациентов, то у них всегда было много общих тем для разговоров. Ху Лайшунь также замечает, что та еле сдерживается, чтобы не выболтать какую-то тайну: «у нее аж губы от напряжения потрескались». Он спросил, в чем дело: «Ли Хэцин очень хотела что-то мне сказать, но внезапно осеклась и ничего не сказала, такое правда редко случалось». Он стал последним, кто видел ее живой.
12:35
Во время совместного обеда с Ян Бином и Юань Шуйжу в ресторанчике неподалеку от больницы Чжоу Юнь внезапно звонит дежурящая на посту Ли Хэцин и сообщает, что она обнаружила неопровержимые доказательства «бесстыдного блуда»: «тут все черным по белому». Просит срочно вернуться в отделение. Чжоу Юнь шокирована этим известием, она жалуется на сумасшествие Ли Хэцин и просит Ян Бина и Юань Шуйжу продолжать обед, а сама спешит обратно в больницу. И кто мог знать, что, едва она войдет в зал неотложной помощи, ее перехватит Гун Жун и они отправятся оказывать помощь ребенку, пострадавшему в автомобильной аварии. А проблема Ли Хэцин будет полностью позабыта. После этого Хо Цин и Да Нань приходят на склад, но обе утверждают, что не заходили за угол к посту перед отделением интенсивной терапии и не знали, что случилось с Ли Хэцин.
13:15
Ян Бин и Юань Шуйжу заканчивают обед. Ян Бин уезжает на работу на телевидение, а Юань Шуйжу одна возвращается в больницу, поднимается на второй этаж, чтобы сменить на посту Ли Хэцин. Повернув за угол, она видит Ли Хэцин, лежащую ничком на столе – точнее говоря, положив голову на стол. Глаза ее полузакрыты, руки свесились вниз плетьми. Кажется, что она задремала, но в очень странной позе. По словам Юань Шуйжу, в тот момент она стояла в полутемном коридоре, и в душе у нее внезапно появилось дурное предчувствие. Она делает еще несколько шагов и видит, что на стол из-под головы Ли Хэцин натекла большая лужа красной жидкости. От страха Юань Шуйжу едва не теряет сознание. Не чувствуя ног от ужаса, она бежит вниз по лестнице, сталкивается с выходящей из палаты реанимации Гун Жун и дрожащим голосом произносит: «Кажется Ли, Хэцин убили…» Гун Жун отталкивает ее в сторону и кидается на второй этаж. Ей с ее богатым медицинском опытом достаточно беглого взгляда, чтобы понять: Ли Хэцин уже не спасти.
13:35
После сообщения в местный полицейский участок в больницу для осмотра места преступления друг за другом прибывают сотрудники уголовного розыска и судебно-медицинский эксперт. По следам крови, обнаруженным на месте преступления, удается точно установить обстоятельства последних секунд жизни Ли Хэцин. Она сидела на стуле за рабочим столом на посту медицинской сестры; внезапный удар острым ножом был нанесен с левой стороны в нижнюю часть шеи, нож рассек кожу, и затем убийца сделал резкое движением влево и вверх; в результате образовался длинный кровавый разрез. Ли Хэцин даже не успела вскрикнуть, она повалилась на стол и попыталась зажать левой рукой рану, но от резкой боли и потери крови она только притронулась к ране. Потом ее рука соскользнула со стола и бессильно повисла…
Полиция обследовала место преступления в поисках вещественных доказательств, но толку от этого оказалось немного. Убийца не прикоснулся ни к стенам коридора, ни к столу и не имел плотного контакта с телом Ли Хэцин, поэтому на месте преступления не было обнаружено подозрительных отпечатков пальцев. Он был в бахилах, поэтому на полу не осталось следов его ног. Судя по форме раны на теле Ли Хэцин, орудием преступления был обычный скальпель, но ни на месте преступления, ни поблизости его не нашли – вероятно, убийца унес его с собой. Поскольку система наблюдения во всей больнице уже была отключена и не было никаких видеозаписей, место преступления по итогу оказалось, как говорили обычно полицейские, «дочиста вылизанной тарелкой». От таких дел у них обычно больше всего головной боли.
Но, несмотря на это, полиция сделала три заключения. Прежде всего, на месте преступления не было обнаружено следов того, что Ли Хэцин пыталась убежать от преступника, уклониться от удара или боролась с ним, поэтому с высокой степенью вероятности она была знакома с убийцей и не опасалась его. Во-вторых, первая к западу от лифта и от выхода на лестницу комната на втором этаже – склад лекарств и оборудования, там легко добыть скальпель и бахилы, поэтому, скорее всего, убийца был знаком с расположением помещений на втором этаже. В-третьих, единственный удар был нанесен очень точно и с необходимой силой и стал смертельным, что свидетельствует о познаниях нападавшего в области анатомии и умении обращаться со скальпелем. Если взять эти три довода вместе, то можно прийти к заключению, что, скорее всего, убийцей Ли Хэцин был кто-то из медработников отделения неотложной помощи.
Но оставалась и другая возможность. Если предположить, что преступник прикинулся пациентом больницы, поднялся на второй этаж и сказал Ли Хэцин, что заблудился, она, вероятно, также не опасалась бы его. Кроме того, вполне возможно, что преступник замыслил пустить полицию по ложному следу и пришел в больницу со скальпелем, взятым где-то в другом месте. К тому же среди убийств, совершаемых на улице, тоже много таких, где жертву убивают одним ударом ножа, но никто из преступников не сдает предварительно экзамен на получение медицинской лицензии или других подобных документов…
Если эта дорога ведет в тупик, то придется искать другой путь.
После визита в дом семьи Ли Хэцин и разговоров с ее знакомыми стало понятно, что, живи она в Пекине, непременно стала бы кем-то из тех, кого там называют чуаньцзы, – лицом без определенных занятий, болтающимся по хутунам[16]. Она была известна своим горячим интересом к чужим любовным отношениям, с энтузиазмом собирала и распространяла сплетни. Совершенно не умевшая хранить секреты, злая на язык, со стороны она могла показаться очень участливой и сердечной, но ради копеечной выгоды легко могла затеять ссору или скандал. Короче говоря, она была очень неприятной персоной, но, если спросить, кто мог желать ей смерти, едва ли нашелся бы кто-то, готовый пойти на убийство. «Она была таким человеком, встретив которого лучше сбежать по-тихому, а то еще вляпаешься и ботинки замараешь», – эти слова Сунь Фэй-Эр выражали мнение многих сотрудников отделения неотложной помощи. Теперь следовало покопать в направлении возможных конфликтов с пациентами больницы. Но профессиональные навыки Ли Хэцин были средними, а отношение к работе наплевательским; скандалы с пациентами были делом обычным, так что, если заходить с этой стороны, предстоящая работа легко могла превратиться в бесконечную череду попыток рыболовной сетью поднять иголку со дна моря…
В итоге двухнедельное тщательное расследование не привело ни к какому результату, и дело так и «зависло».
Во всей старой больнице, за исключением зала неотложной помощи, уже не было ни души. Опустевшее здание с самого начала напоминало дом с привидениями, а теперь, после того как на втором этаже произошло убийство, все сотрудники были напуганы и предпочитали лишний раз сюда не приходить. Особенно молодые робкие медсестры вроде Сунь Фэй-Эр часто испуганно перешептывались о том, что по коридору второго этажа бродит призрак Ли Хэцин.
Кстати сказать, наблюдательные люди заметили: Юань Шуйжу почти каждый день около полудня и вечером, прихватив с собой большой холщовый рюкзак, поднималась на второй этаж. Один раз Ху Лайшунь подошел к ней и спросил, что у нее в сумке. Она оттолкнула его, но он, со своим обонянием, которому позавидовала бы любая собака, успел учуять запах пищи. Движимый любопытством, он проследил за Юань Шуйжу и выяснил, что, поднявшись на второй этаж, она повернула к входу в отделение интенсивной терапии, постучала, и крепко запертая железная дверь внезапно открылась. Но Ху Лайшунь не увидел, чтобы внутри кто-то был. Юань Шуйжу передала внутрь сумку. Через некоторое время белая рука протянула ей рюкзак обратно уже пустым… За все время никто не произнес ни слова.
Поскольку в отделении интенсивной терапии совершенно точно не осталось никаких больных, то эта новость, разлетевшись, еще больше перепугала весь медперсонал отделения неотложной помощи. Ху Лайшунь говорил, что это называется «подношение еды духу»: Ли Хэцин при жизни ела очень много, а после смерти ест еще больше. Напуганная этими рассказами Сунь Фэй-Эр всякий раз, завидев Юань Шуйжу, спешила скрыться, до смерти боясь, что темная энергия, исходящая от «служанки призрака», коснется и ее.
Цай Хэн и компания спустились на второй этаж, повернули за угол и оказались перед входом в отделение интенсивной терапии. На полу, дочиста отмытом уборщиком Лао Чжаном, уже не было никаких следов крови, но неизвестно почему людям, стоящим на этом месте, по-прежнему мерещились темные кровавые пятна, а посреди тишины и покоя слух смутно различал звук, с которым хлещет кровь из зияющей раны на шее.
Возможно, желая скрыть внутреннее волнение, Цай Хэн кашлянул и, указав рукой на место справа от двери, спросил:
– Куда делся тот стол дежурной медсестры?
– Полиция забрала его как вещественное доказательство, – ответил заместитель директора Гао. – Но там везде кровь, даже если его отмыть, вряд ли кто-то осмелится им пользоваться.
– В новой больнице надо будет усилить охрану, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы что-то подобное повторилось. Вы с Чэнь Гуанле обратите на это особое внимание. В отделении неотложной помощи конфликты происходят чаще всего; если нужно, наймите еще нескольких охранников.
Его речь внезапно прервали громкий скрежет и грохот, доносящиеся из-за запертой на замок железной двери в отделение. Все трое вздрогнули, а Цай Хэн даже отскочил назад, едва не сбив с ног руководителя отдела дисциплинарных расследований.
Затем железная дверь отворилась, и в коридор вышли двое – молодые мужчина и женщина. Мужчина был среднего роста, с серьезным выражением на круглом белокожем лице. Но, несмотря на всю свою суровость, из-за пары ямочек на щеках, заметных, даже когда он не улыбался, мужчина все равно выглядел милым. Женщина была невысокой и худой, кожа на ее лице напоминала слегка желтоватый воск, как будто она недавно оправилась от тяжелой болезни. Но, если присмотреться повнимательней, в ее чертах можно было увидеть некоторую прелесть. Брови, повторяющие форму ивовых листьев, удлиненные глаза, словно выписанные кистью умелого художника, но при этом излучающие мощную энергию, слегка вздернутая верхняя губа, которая добавляла ее изящному облику вызывающей дерзости…
– Вы… Вы кто такие? – Цай Хэн испугался не на шутку, поэтому теперь, когда он пришел в себя, голос его звучал особенно строго.
Мужчина смерил его взглядом:
– А ты кто такой? Что ты здесь делаешь?
Цай Хэн рассердился еще больше:
– Я заместитель руководителя Отдела здравоохранения Городского управления города Пинчжоу, и эта больница находится в моем ведении! – И приказал стоявшему рядом с ним заместителю директора Гао: – Вызывайте охрану! Немедленно!
– Не нужно, – холодно обронил мужчина, затем достал из внутреннего кармана удостоверение и протянул Цай Хэну. Женщина сделала то же самое.
Цай Хэн взял документы, но, поскольку в коридоре царил полумрак, ему пришлось долго вглядываться, прежде чем он наконец смог прочесть, что в них написано. Женщина оказалась сотрудницей Отдела общественной безопасности уезда Юйян той же провинции, ее звали Тянь Ин. А мужчина был офицером полиции из Управления общественной безопасности Пекина по имени Фэн Ци.
Пинчжоу принадлежит к городам третьей линии, и чем выше здешнее начальство, тем настороженнее оно относится к приезжим из столицы. Поэтому, возвращая документы, Цай Хэн задал только один вопрос Тянь Ин:
– Что вы здесь делаете?
Тянь Ин промолчала. Вместо нее ответил Фэн Ци:
– Мы находимся на задании, попрошу вас немедленно удалиться!
От того, что ему так приказывали в присутствии подчиненных, Цай Хэн чувствовал себя униженным и раздумывал, как бы проучить этих молодых полицейских. Но заместитель директора Гао тихонько сказал ему на ухо:
– Цай Хэн, пойдем отсюда.
Цай Хэн тут же сообразил, что эти двое полицейских совершенно не обязаны ему подчиняться, отвечать на его вопросы или перед ним отчитываться. Заместитель директора Гао, возможно, знает о них, но связан предписаниями закона и не может сказать ему об этом ни полслова.
Цай Хэн кивнул, сказал полицейским: «Простите за беспокойство», повернулся и вместе со всеми пошел прочь от дверей отделения интенсивной терапии. Когда они подошли к выходу на лестницу, из коридора до них вдруг донеслись звуки скрипки. Цай Хэн остановился, прислушался и спросил:
– Что это за мелодия? Очень красивая…
– «Песня рыбаков». Должно быть, это Чжоу Юнь поставила у себя в кабинете, – ответил заместитель директора Гао.
– Что, неужели так жаль расставаться с должностью заведующей, что нужно устраивать себе торжественные проводы с музыкой? – усмехнулся Цай Хэн и пошел вниз по ступеням.