– Сегодня вечером менее чем за шесть часов в старом районе Пинчжоу одно за другим были совершены четыре преступления против несовершеннолетних. Я назову их в хронологическом порядке: случай в филиале Чаннин школы «Веселый урок», случай в детском бассейне «Морской конек», случай в школе танца «Маленькие лебеди» и последний случай – снова в школе Чаннин.

Во всех четырех случаях обстоятельства дела и способ совершения преступления существенно различались, но всякий раз большинство пострадавших – дети, а показания свидетелей и исследование вещественных доказательств не оставляют сомнений в том, что все это дело рук одного злоумышленника, – на этом основании мы делаем вывод, что перед нами классическая серия преступлений.

Серия преступлений отличается от одиночного преступления или нескольких преступлений, совершенных в определенный временной промежуток, по трем основным признакам. Во-первых, в двух последних случаях нет возможности выявить четкую закономерность, а серия преступлений обычно совершается последовательно в течение ограниченного промежутка времени, задается некоторый ритм, что способствует возникновению паники в обществе. Во-вторых, в двух последних случаях мотивы преступлений обычно сводятся к страсти, стремлению обогатиться или желанию отомстить, тогда как мотив серийного преступника понять крайне сложно, это всегда загадка, особенно когда дело касается убийц-психопатов: ими чаще всего движут порождения их животной природы или больной психики. Именно это приводит к тому, что обычный подход, используемый полицией для поиска злоумышленника путем установления его мотива, оказывается в таких случаях неэффективным. В-третьих, как я только что сказал, из-за выраженных различий в мотивах обычные преступления направлены против конкретного заранее определенного человека, тогда как жертвами серийных преступлений становятся случайные люди, чаще всего принадлежащие к некой общей группе, например дети, старики, бездомные бродяги, работники секс-индустрии… Поскольку это слишком широкий круг, то невозможность контроля и профилактики делает работу уголовной полиции по таким делам крайне сложной.

Учитывая вышесказанное, методы, которыми пользуется полиция для расследования серий, так же существенно отличаются от традиционно применяемых для раскрытия обычных преступлений, главный принцип в таких случаях: «в центре внимания – происшествие, а не человек». Говоря простыми словами, в расследовании обычного преступления главное – схватить злоумышленника, а при работе с серией – в особенности непосредственно во время ее осуществления – поимка преступника отходит на второй план, а основной задачей становится воспрепятствовать тому, чтобы с каждым следующим шагом его действия становились все более жестокими, а цели – масштабными. Именно этой стратегии я старался придерживаться после того, как включился в расследование серии преступлений, происходящих сегодня вечером. Говоря конкретно, я на время отложил вопросы установления личности преступника или получения описания его внешности. Судя по тому, какие места он выбирал для нападений, вещественным доказательствам, оставленным им на месте происшествия, способам и приемам, какими он пользовался, и другим существенным деталям, проанализировал его привычный шаблон совершения преступлений, определил самые характерные, непосредственные, ключевые черты, общие для всех совершенных им преступлений, и на основании этого установил в его действиях закономерность. Следующим шагом предсказал место, где он совершит очередное нападение, и срочно организовал охрану или засаду, чтобы отпугнуть его или схватить.

Лао Чжан увидел, что Отравитель смотрит на него с вытаращенными глазами и раскрытым ртом, и тогда вдруг опомнился, что он сейчас не за кафедрой Университета полиции читает лекцию студентам, и растерянно улыбнулся:

– Прошу прощения, я, наверное, говорил очень заумно, но раз уж ты сам попросил меня рассказать подробно, как я пришел к своим выводам, мне пришлось начать с самых основ. Ну а теперь я перейду к первому делу, а именно к случаю в филиале Чаннин школы «Веселый урок», – сказал Лао Чжан. – Это случилось еще до того, как я присоединился к расследованию. Поскольку все произошло внезапно, ни школа, ни полиция не смогли сразу понять, что это было на самом деле – всего лишь случайность или дело рук злоумышленника. Поэтому при транспортировке пострадавших и вещественных доказательств ценные улики были в значительной степени повреждены; в результате это важное дело стало самым слабым звеном во всем последующем расследовании. В таких обстоятельствах пришлось ограничиться несколькими самыми общими заключениями: сегодня вечером в половину седьмого у четверых учеников появились симптомы отравления, после того как они съели готовую еду, доставленную курьером компании «Сыт и рад». Результаты лабораторных анализов оставшейся еды и рвотных масс показали, что в пищу было добавлено избыточное количество нитритов, однако установить, произошло это случайно или умышленно, невозможно. Упаковки готовой еды производятся компанией «Сыт и рад» централизованно, с продукцией, доставленной другими курьерами, все было в порядке, поэтому под подозрением оказался курьер с личным номером PZ31173 – Чжан Дашань. Однако снимки, полученные с камеры видеонаблюдения, установленной перед школой Чаннин, очень низкого качества, и к тому же курьер был в шлеме и не снимал ветрозащитных очков чайного цвета, скрывающих лицо, вдобавок на нем были перчатки – по этой причине никаких отпечатков пальцев не осталось, поэтому точно установить его личность оказалось невозможно. Единственное, что утешает, – отравление у пострадавших детей было легким и не представляло опасности для жизни.

Теперь перейдем ко второму делу: случай в детском бассейне «Морской конек». Относительно подходов к расследованию уголовных дел до сих пор существуют две диаметрально противоположных точки зрения. Одни считают, что в первую очередь надо обращать внимание на необычные детали на месте происшествия, поскольку именно они указывают на то, что преступник столкнулся с какой-то неожиданностью, что-то выбило его из колеи намеченного плана, и так легче всего узнать правду. Другие же, в свою очередь, считают, что необходимо обращать внимание на самые обычные вещи на месте преступления, потому что преступное деяние чаще всего безумно, хаотично и лишено всякой логики и кажущиеся обычными вещи, напротив, являются результатом умышленной попытки преступника скрыть следы. Но сторонники обеих позиций на самом деле говорят об одном и том же: нужно обращать внимание на дисгармоничные элементы. Неважно, каким конкретно было преступление, но в логике действий обычно прослеживаются некоторая связность и единство: рациональное всегда остается рациональным, а безумное – безумным, но если в процессе возникает какой-то беспорядок или странный диссонанс, это может указывать на то, что это подделка, или на то, что у преступника были еще какие-то скрытые намерения.

На первый взгляд, на месте происшествия в бассейне «Морской конек» не было ничего необычного: человек, одетый точно так же, как и подозреваемый в первом преступлении, проник в подсобное помещение, где расположено насосное оборудование, и вылил бутылку дезинфицирующего раствора на основе гипохлорита натрия в ведро с реагентом для коррекции рН. В результате образовалось большое количество смертельно ядовитого хлора, что привело к отравлению находившихся в тот момент в бассейне шестерых детей и тренера – и вот как раз с этого момента начинают появляться многочисленные странные детали.

Во-первых, преступник не только носил одежду Чжан Дашаня, его ботинки, шлем и защитные очки. Он оставил на полу в насосной заказ, который должен был доставить Чжан Дашань, отправил Чэнь Шаолин сообщение с фотографией, воспользовавшись телефоном Чжан Дашаня, – все это похоже на то, как будто бы он тычет пальцем себе в нос и кричит во все горло: «Я Чжан Дашань!» Но в то же время на вещественных доказательствах, обнаруженных на месте преступления, не обнаружено отпечатков пальцев преступника – отсюда следует, что он все время был в перчатках, стремясь скрыть свою настоящую личность, не снял их, даже когда завязывал проволоку, а эта операция требовала тонких движений. Разве тут нет противоречия? Но, я уже говорил раньше, что если дело касается серийных преступников, то установление личности не первоочередная задача, гораздо важнее, анализируя действия злоумышленника, выяснить характерные для него шаблон совершения преступлений и особенности поведения. В итоге я обратил внимание на одну еще более странную несостыковку – почему, покидая бассейн, преступник не выключил вытяжку?

Все время с того момента, как Лао Чжан начал говорить о случае в бассейне, Отравитель смотрел на него пустым равнодушным взглядом, и только сейчас, когда прозвучало слово «вытяжка», мышцы у него на лице напряглись, в глазах на мгновение промелькнул испуг.

– Чэнь Шаолин хорошо запомнила, что, когда она вошла в комнату отдыха и отыскала на стене выключатели, только один из них был включен, а все остальные находились в нерабочем положении – и тот, который был включен, отвечал как раз за работу вытяжки. А что делает вытяжка? Вращения лопастей вентилятора создают поток воздуха, с которым загрязненный воздух из помещения выходит наружу, и в то же время внутрь поступает свежий воздух с улицы. Если помещение заполнено ядовитым газом, работающая вытяжка может уменьшить его содержание в воздухе, благодаря чему его отравляющее действие уже будет не так выражено, а разве это не идет в разрез с планом преступника, выбравшим ядовитый газ орудием убийства? – Лао Чжан выдержал недолгую паузу и продолжил: – Конечно, я подумал: может быть, преступник, выключая свет, просто случайно не попал по клавише выключателя вытяжки, а потом в спешке убежал и так и не успел это «исправить». Но панель с выключателями располагалась на стене слева от двери, ведущей к бассейну, а клавиша выключателя вытяжки была самой правой в этом ряду, а если так, выходящий из помещения бассейна человек, правой рукой проведя по стене, в первую очередь наткнется на клавишу, выключающую вытяжку, и она обязательно будет выключена первой, ее совершенно невозможно случайно пропустить. Поэтому то, что вытяжка осталась включенной, никак не может быть случайной оплошностью, допущенной преступником, – он оставил ее работающей намеренно.

Когда Чэнь Шаолин привезла мне вещественные доказательства, собранные в бассейне, я еще раз обратил внимание на то, что кое-что еще не вполне вписывалось в общую картину – я имею в виду проволоку, которой были связаны дверные ручки. Согласно рассказу Шаолин, эта проволока была плотно обмотана вокруг ручек. Шаолин понадобилось приложить много сил, чтобы распутать ее. Но когда я увидел эту проволоку, то по ее изгибам и по тем царапинам, которые остались на ручках, я понял, что она была завязана не таким и сложным узлом, и Чэнь Шаолин это подтвердила: поскольку она очень торопилась открыть дверь, то она просто с силой бездумно дергала проволоку то туда, то сюда, отчего узел только сильней затягивался, и только потом она обнаружила, что все намного проще, чем ей казалось: хотя концы проволоки и были завязаны узлом, он был совсем простым, и его хватало только для того, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри… В этот момент у меня опять возник тот же вопрос: убийца завязывает проволоку, которая должна помешать людям, находящимся внутри, спастись, а людям, находящимся снаружи, – прийти на помощь пострадавшим, почему же он делает это так из рук вон плохо? Разве ему не приходила в голову мысль, что после того, как Шаолин примчится сюда, она запросто откроет эту дверь?

Не сводя глаз с помрачневшего Отравителя, Лао Чжан продолжил:

– Однако, как бы то ни было, и в этом случае все завершилось благополучно, жизням всех пострадавших, кроме того ребенка, у которого развилась обструкция дыхательных путей и ему понадобилась экстренная медицинская помощь, ничего не угрожало – можно сказать, что они отделались только испугом. Но если бы не оставленная включенной вытяжка, если бы не вовремя подоспевшая Чэнь Шаолин, даже страшно представить, чем бы все это могло закончиться.

Дело номер три: случай в школе танца «Маленькие лебеди». Все происходившее там представляло большую опасность, учащиеся школы за короткий промежуток времени вынуждены были пройти сквозь трое адских врат, первые – пожар, вспыхнувший в здании, вторые – преследование убийцей по лестнице и третьи – его попытка атаковать укрывшихся в здании. В каждом из трех испытаний те, кому не удалось проскочить – и дети, и учитель, – могли с большой вероятностью распрощаться с жизнью и отправиться к Желтым источникам[69]. Но по счастливому стечению обстоятельств все, кроме двух девочек – упавшей с лестницы и подвернувшей лодыжку и той, у которой случился сердечный приступ, остались целы и невредимы, это просто какое-то чудо!

Лао Чжан заметил, что уголки рта Отравителя тронула холодная усмешка, и неторопливо продолжил:

– Чудо, еще одно чудо, кругом просто сплошные чудеса… Хм, и тогда я подумал, что главная черта, объединяющая все преступления этой серии, это как раз «чудо». У преступника есть блестящий план, крутые методы – несмотря на это, им совершено уже три преступления, но всем детям и находящимся с ними взрослым, за исключением случаев внезапного острого приступа и обострения хронической болезни, каким-то чудесным образом удалось спастись. Как же так могло получиться? Это детям так повезло или так не повезло преступнику, а может быть… – Лао Чжан хотел закончить фразу, но умолк на полуслове.

Бесшумно падал снег, словно туман, скрывавший небо и землю, потихоньку кристаллизовался.

– Правда – она как каракатица, которая в страхе извергает из себя чернила и скрывается за ними, но со временем чернильное облако рассеивается, и становятся видны ее истинные очертания, – сказал Лао Чжан. – После осмотра места третьего преступления обнаружилось еще больше несостыковок, заставляющих сомневаться. Первым делом – этот пожар, он выглядел очень страшным, но погас сам по себе еще до прибытия пожарной команды. Злоумышленник облил бензином только дверь, поэтому область распространения огня ограничилась дверной коробкой и прилежащими участками стен. Когда языки пламени добрались до тех мест, где на стенах не было бензина, поскольку сами стены были отделаны огнеупорным материалом, это остановило дальнейшее распространение пожара, а единственной целью этого поджога было заставить детей выбежать из класса на пожарную лестницу. Теперь рассмотрим само преследование: узкая шаткая лестница и бандит в шлеме и с железной палкой в руке, колотящий ею по перилам и спускающийся вниз, – этот ночной кошмар наверняка будет преследовать детей всю жизнь, но все это страшное действо, без сомнений, было затеяно только для того, чтобы дети в панике кинулись бежать вниз и возникла толкотня и давка, а особенно серьезные последствия могли иметь падения вниз через перила – если бы не те толстые гимнастические коврики.

Еще в бассейне «Морской конек» включенная вытяжка и проволока, некрепко обмотанная вокруг дверных ручек, уже посеяли во мне смутные подозрения, но когда я узнал, что ребенок, падая с лестницы приземлился «как раз» на гимнастический коврик, я почему-то ничуть не удивился – именно эта стопка гимнастических ковриков выдала истинные намерения преступника. – Лао Чжан провел пальцем черту в воздухе на уровне груди. – На земле возле лестницы из стопок ковриков был выложен «спасательный круг». Я попросил Чэнь Шаолин потрогать нижнюю сторону ковриков в основании каждой стопки и сказать, сухие они или влажные. Как я и думал, все они оказались влажными. Если вспомнить, в последние дни в Пинчжоу не выпадал снег, и земля была сухой. Если все эти стопки ковриков лежали там задолго до преступления, то нижние коврики в стопках все без исключения должны были быть сухими, а они неожиданно оказались влажными. Этому может быть только одно объяснение – когда их раскладывали рядом с лестницей, земля уже была влажной. Говоря чуть точнее, некто сложил их так уже после того, как пошел снег. Сегодня вечером снегопад начался незадолго до нападения на школу «Маленькие лебеди». В течение такого короткого времени сделать это, боюсь, мог только сам злоумышленник – иными словами, преступник собственными руками соорудил эту страховку. Он с самого начала не хотел, чтобы ученицы школы «Маленькие лебеди» получили тяжелые травмы по его вине!

И еще один момент. Могло показаться, что сопротивление, оказанное Юань Юань, стало причиной задержки, позволившей детям благополучно добежать до дверей досугового центра и укрыться в холле здания, но я по-прежнему полагаю, что преступник медлил нарочно. Вот только, если бы он прямо тогда прекратил погоню, это выглядело бы слишком «великодушно» и могло, напротив, навлечь подозрения, поэтому преступник должен был разыграть третье действие: разбить стекло в дверях, создав видимость того, что он хочет ворваться внутрь и жестоко расправиться со всеми. Однако во время осмотра места происшествия, когда дело дошло до этих стекол, я обратил внимание на то, что они выбиты «избыточно»: достаточно было разбить нижнюю часть, просунуть руку в образовавшуюся брешь, повернуть ручку замка – и дверь бы открылась, а в результате преступник разбивает вдребезги все стекла сверху донизу, получает две огромные дыры и даже просовывает руку внутрь, чтобы открыть замок, но так и не открывает его и не входит внутрь. Это еще больше убедило меня в том, что мое заключение было верным: преступник и не собирался никого убивать!

Из горла Отравителя вырвался звук, напоминающий рычание, угол рта пару раз судорожно дернулся.

– Отсюда следует другой важный вопрос: если это так, то с какой целью этот злоумышленник раз за разом нападает на детей? Нет никаких оснований считать это просто изощренной злой шуткой. Добро неизбежно угасает, а зло всегда разгорается; совершая все эти преступления, он определенно преследовал скрытую цель: всей этой чередой жестоких нападений заставляя людей раз за разом содрогаться от ужаса и без сна и отдыха вести с ним борьбу, во всей этой круговерти, не замечая его главной и конечной цели. А передо мной стояла задача не прекращая борьбу обнаружить ее.

Честно говоря, это было очень непросто, мне пришлось отражать атаки со всех сторон… – По лицу Лао Чжана скользнула едва заметная тень, но меньше чем через мгновение он снова смотрел на Отравителя ясным и твердым взглядом. – На мою удачу, один телефонный звонок вывел меня на нее.

– Телефонный звонок? – изумленно переспросил Отравитель.

– Да, так и есть. Телефонный звонок, – сказал Лао Чжан. – Вот только чтобы это объяснить, придется сперва ненадолго вернуться к делу об убийстве медсестры отделения неотложной помощи Ли Хэцин, случившемуся за месяц до этого.

Как? Неужели он и до этого догадался? От удивления Отравитель разинул рот.

– Сегодня вечером мы с Чжоу Юнь нашли на чайном столике в ее кабинете забытую там сумку, в которой была SD-карта с видеозаписью, сделанной утром в день убийства Ли Хэцин. Когда я сравнил эту запись с той, что была сделана во время обследования места убийства полицией, то обнаружил одну деталь: после убийства кто-то развернул передвижную доску для записей, стоявшую в комнате отдыха врачей. Убийцы не покидают место преступления немедленно обычно по двум причинам: первая – им еще нужно забрать ценные вещи, и вторая – необходимость замаскировать или уничтожить улики, которые могут их выдать. Совершенно ясно, что в нашем случае убийца задержался по второй причине. На обратной стороне доски в самом низу я обнаружил большое черное пятно, оставшееся от воздействия сильной кислоты. Поскольку следы брызг кислоты были найдены и в нескольких местах в верхней части доски, можно сделать вывод, что и черное пятно появилось уже после убийства, – и если присмотреться, заметно, что там было что-то написано или нарисовано. Я заключил, что содержание этой надписи выставляло убийцу в крайне дурном свете. Когда он узнал, что надпись попалась на глаза Ли Хэцин, беспокоясь, как бы это не выплыло наружу, он был вынужден убить ее, чтобы она не проболталась, а после попытался стереть эту надпись. Но особенность материала, из которого изготовлена доска, такова, что если сделать на ней надпись или рисунок масляным маркером, то после высыхания стереть его будет очень сложно, а в тот момент под рукой у убийцы не было никакого чистящего средства, а когда труп Ли Хэцин обнаружат, сюда сразу же примчится полиция. В тот момент, несмотря на то что комната отдыха находится на некотором расстоянии от места убийства, преступник боялся, что полицейские или кто-то еще, проходя по коридору, заметят эту надпись через стекло и прочитают ее. Уже позже он, улучив момент, проник в комнату отдыха и вытравил кислотой опасную для него надпись.

Здесь возникают два вопроса. Первый: кто сделал эту надпись на доске? Второй: кто развернул доску? Если найти на них ответы, то станет ясно, кто убил Ли Хэцин, – как говорится, вода спадет, и камни обнажатся, – сказал Лао Чжан. – Ответить на первый вопрос проще простого, любой, кто читал «Записки о Шерлоке Холмсе», знает: когда человек пишет на стене, то надпись оказывается расположенной примерно на уровне его глаз. Нижний край доски находится на высоте около ста десяти сантиметров от пола, а черное пятно – выше нижнего края сантиметров на десять – отсюда несложно вычислить, что рост писавшего на доске человека составляет где-то от метра двадцати до метра тридцати, он носит с собой маркер, любит писать и рисовать на подвернувшихся под руку белых поверхностях. По таким особым приметам я пришел к выводу, что злосчастную надпись сделала Мяо Сяоцинь, живущая на отделении интенсивной терапии. Насколько мне известно, незадолго до гибели Ли Хэцин, на посту у входа в отделение дежурила медсестра Юань Шуйжу, она человек не самый ответственный, иногда могла и отлучиться по своим делам. Дети, пользуясь такой возможностью, выбирались в коридор проветриться – возможно, тогда Мяо Сяоцинь что-то увидела и просто из шалости написала про это на доске.

По тому, каким жалким стал вид Отравителя, Лао Чжан понял, что он прав:

– Теперь второй вопрос. Ответ на него можно узнать, сопоставив два факта. Во-первых, мы с Чжоу Юнь оба обратили внимание на одну вещь: стеклянное окно начинается на высоте один метр тридцать сантиметров от пола, а это значит – нижние двадцать сантиметров доски, стоящей внутри, закрывает стена. Если угол зрения не подходящий, то, даже стоя буквально вплотную рядом со стеклом, увидеть надпись, сделанную Мяо Сяоцинь, невозможно. Эта надпись никогда бы не попалась на глаза низкорослой Ли Хэцин, если бы в день убийства она не пошла наводить порядок в комнате отдыха по указанию Цай Хэна. А страх разоблачения у преступника был связан с тем, что он безотчетно посчитал, что раз он с высоты своего роста может увидеть эту надпись, то и большинство людей смогут ее заметить, следовательно – он человек высокого роста.

– Во-вторых, я заметил, что нижний угол металлической рамы доски для записей слегка деформирован от удара, вмятина совсем свежая, можно даже увидеть места, где слезла краска. На двери в комнату отдыха я нашел царапину – судя по ее направлению, форме, цвету оставшейся в ней краски, она полностью совпадает с вмятиной на раме доски. Я сопоставил при большом увеличении изображение из видеозаписи, сделанной утром, с изображением из материалов, собранных полицией при осмотре места преступления: царапина появилась на двери уже после убийства, поэтому можно утверждать, что это убийца, когда вытаскивал доску в коридор, задел ее углом дверное полотно, – на этой фразе Лао Чжан сделал особенное ударение. – И ведь надо было такому случиться, что и я, когда осматривал доску, тоже попытался развернуть ее, но доска оказалась слишком длинной, а комната – набитой разным хламом, занимавшим много места, поэтому возился я довольно долго и в результате уже собрался поступить в точности так же, как поступил убийца – поволок доску в коридор, рассчитывал там ее развернуть и после задвинуть обратно. Но Чжоу Юнь остановила меня – она закрыла дверь и велела мне попробовать снова, и в этот раз у меня все получилось: поскольку дверь в комнате отдыха открывается вовнутрь, из-за дверного стопора и ручки скрадывается около десяти сантиметров пространства, и, пока дверь открыта, доску внутри комнаты никак не развернуть, и только при закрытой двери освободившееся место позволяет это сделать.

И тогда Чжоу Юнь сказала мне: «Все на отделении знают этот способ, только вы с Ван Си редко поднимаетесь наверх, поэтому не в курсе». Для нее это были просто походя оброненные слова, а я потом осознал, какое значение они имели для раскрытия дела об убийстве Ли Хэцин, они стали тем прожектором, который мощным снопом света выхватил из ночной тьмы силуэт убийцы!

Под пронизывающим взглядом Лао Чжана Отравитель съежился и втянул голову в плечи.

– До того как мне открылся смысл этих слов, я постоянно искал преступника среди сотрудников больницы – неважно, что именно увидела и что написала Мяо Сяоцинь, это представляло для него угрозу – очевидно, по той причине, что этот человек был тесно связан с отделением неотложной помощи. Кроме того, следы на месте преступления указывают на то, что убийца знал об отключении системы видеонаблюдения и поэтому действовал нагло и дерзко. Ли Хэцин не оказывала ему никакого сопротивления, а уже после убийства он смог на глазах дежурного сотрудника полиции пройти в комнату отдыха и вытравить надпись кислотой. Никто не остановил его, ни у кого не возникло подозрений – все это в совокупности говорит о том, что преступник не только был отлично знаком с планировкой больницы, но и имел возможность свободно перемещаться, не вызывая подозрений. Это не мог быть слишком заметный человек из высокого начальства вроде заместителя директора Гао: его действия и перемещения привлекли бы слишком много внимания; что касается Ван Си, то он в это время уезжал на похороны отца и отсутствовал в больнице, его тоже можно исключить из круга подозреваемых. Относительно фразы Ли Хэцин, которую она произнесла, разговаривая с Чжоу Юнь по телефону про «бесстыдный блуд» и «все черным по белому», в первую очередь можно заподозрить, что это касалось Чэнь Гуанле или Гун Жун, ведь только они состояли в браке. Разумеется, можно заподозрить и то, что один из них сошелся с кем-то из молодых пока еще не связанных узами брака сотрудников отделения. Но слова Чжоу Юнь расставили все на свои места: помимо того, что убийца должен соответствовать всем ранее упомянутым критериям, он обладает еще одной специфической уникальной чертой – он не является сотрудником отделения!

Я уже тогда знал, кто убил Ли Хэцин, но, учитывая то, что этот человек погиб на мосту через Далинхэ, а первоочередной задачей на тот момент было расследование серии преступлений против детей, я хотел оставить эту тайну вечно лежать на дне реки. Но тот звонок, о котором я недавно упомянул, как ткацкий челнок, проходящий сквозь время и пространство, в один миг позволил мне связать воедино эти два дела!

Сегодня вечером, когда одно за другим совершались преступления против несовершеннолетних и пострадавшие дети прибывали в больницу – неважно, с пищевым отравлением, с отравлением хлором или с травмами, полученными в давке, – в связи со значительным риском вторичных осложнений в любом из случаев по правилам оказания неотложной помощи им было необходимо оставаться в больнице под наблюдением ближайшие двадцать четыре часа. Прибавим к этому то, что на зимнее время приходится пик разного рода респираторных и желудочно-кишечных заболеваний и дети, у которых эти заболевания протекают в тяжелой форме, тоже нуждаются во врачебном наблюдении. В скором времени мы столкнулись с тем, что в палатах не осталось свободных мест. Для того чтобы оказать помощь всем нуждающимся, Чжоу Юнь была вынуждена перевести «особых» пациентов, находившихся на отделении интенсивной терапии, в резервную палату на шестом этаже. Поскольку практически все больничное оборудование уже отправлено в новый район, эта палата оставалась единственным помещением в стационаре, которым могла воспользоваться Чжоу Юнь. Через некоторое время после перевода «особых» пациентов в резервную палату сотрудник полиции, находившаяся там вместе с ними, приняла телефонный звонок, поступивший на пост медсестры: некто, представившийся членом семьи сотрудника больницы, проживающим в общежитии напротив, заметил слабый свет на аптечном складе, соседствующим с резервной палатой, и выразил опасения, что туда мог проникнуть вор. Сотрудник полиции сразу же отправилась на склад и арестовала вора, пытавшегося украсть дорогостоящие лекарства, и таким образом устранила опасность, угрожающую пациентам резервной палаты.

– До этого момента все выглядело вполне обычно и естественно, но, когда мы вместе с арестованным вором спустились вниз и проходили мимо стойки регистрации, я услышал фразу, случайно оброненную Сунь Фэй-Эр: «За все время, пока вор находился на складе, на служебный телефон не поступало никаких звонков…» Я был настолько шокирован этим, что специально нажал кнопку воспроизведения, а затем позвонил в диспетчерскую уточнить, не удаляли ли записи телефонных разговоров; ответ был отрицательным. Все указывало на то, что абсолютно точно на стойку регистрации за все это время никто не звонил!

Услышав это, Отравитель нахмурил облепленные снегом брови – два сугроба сдвинулись к переносице: похоже, он не понял скрытого смысла слов Лао Чжана.

– Тебе все еще не ясно? – всплеснул руками Лао Чжан, словно бы объяснял простейшую задачу бестолковому ученику. – Ну ладно, тогда давай ответим на другой вопрос: допустим, и правда член семьи сотрудника больницы, живущий в общежитии, заметил странный свет в окне аптечного склада на шестом этаже стационара, заподозрил неладное и решил забить тревогу, – куда бы он в таком случае стал звонить?

Поскольку он только подозревал, что на склад проник вор, он не мог сразу звонить по номеру «110», самым логичным действием было бы позвонить на служебный телефон стойки регистрации, поскольку именно этот номер, учитывая то, что в пустой больнице сейчас осталось только отделение неотложной помощи, скорее всего, был известен члену семьи сотрудника как самый быстрый способ связи, а даже если он забыл этот номер и искал в сети, то в интернете указан этот же номер. Конечно, если этот человек неплохо осведомлен о работе отделения, он мог бы позвонить в офис или в кабинет заведующей. Но в это время у телефона в офисе находился сотрудник полиции, а мы с Чжоу Юнь как раз беседовали у нее в кабинете, и никаких звонков ни на один из телефонов не поступало. Чтобы окончательно разобраться, я опросил весь медперсонал, не звонил ли им на мобильный кто-то из родных с тревожным сообщением, – все ответили отрицательно. Тогда возникает вопрос: откуда этому «члену семьи сотрудника» стало известно, что в резервной палате есть люди?

В этот момент в глазах Отравителя вспыхнуло озарение, смешанное с отчаянием.

– Резервная палата уже долгое время не использовалась, об этом знали все в больнице, но то, что туда перевели детей из отделения интенсивной терапии, хранилось в строжайшей тайне, об этом знали только Чжоу Юнь, я, Да Нань и двое офицеров полиции, поэтому абсолютно исключено, чтобы кто-то позвонил туда напрямую сообщить о своих подозрениях, – не спеша говорил Лао Чжан. – Поэтому я сразу и не подумал об этом, ошибочно полагая, что этот человек сначала позвонил на стойку регистрации, а уже потом Сунь Фэй-Эр связалась с постом медсестры в резервной палате, но ничего подобного!

После того как все невероятное исключено, то, что остается, и есть правда, как бы ни было сложно в это поверить… Конечно, звонивший не был членом семьи сотрудника и этот звонок не был благородным жестом, но сообщенные им факты про свет и вора соответствовали действительности – стало быть, это не могло быть простым совпадением. Единственное разумное объяснение состоит в том, что некто, находившийся в резервной палате, обнаружил, что на аптечном складе находится посторонний, ворующий лекарства, забеспокоился, что это может нарушить план, и дал знать сообщнику, находившемуся вне больницы. Поскольку он не знал номера телефона на стойке регистрации, он смог только назвать сообщнику номер поста медсестры, случайно услышанный, когда Чжоу Юнь повторила его вслух несколько раз. Не имея другого выбора, сообщник позвонил на тот телефон, сигнал которого в ночной тишине рассчитывали услышать меньше всего.

Кто же был тем информатором, находившимся в резервной палате? Ответ на этот вопрос очевиден, – словно не заметив горькую улыбку Отравителя, продолжал Лао Чжан. – Поскольку стены резервной палаты защищены специальными материалами, сигнал мобильной связи там отсутствует, единственный способ отправить сообщение – выйти оттуда. Оставалось только придумать предлог. Насколько мне известно, сегодня вечером палату покидали четыре человека: офицер полиции – о ней нечего и говорить; Да Нань – она проходит в больнице практику, ей прекрасно известен номер телефона на стойке регистрации, да и к тому же она постоянно находилась в поле зрения офицера полиции; остаются две девочки, одна – шестилетняя Мяо Сяоцинь, другая – уже почти взрослая, и у нее единственной из детей есть мобильный телефон.

Когда подозрение пало на нее, тут же сама собой сложилась полная картина событий, приведших к гибели Ли Хэцин. Вероятнее всего, Ли Хэцин увидела надпись, сделанную Мяо Сяоцинь на доске для объявлений, позвонила Чжоу Юнь, об этом узнал убийца и безжалостно покончил с ней. Что конкретно написала Мяо Сяоцинь, нам неоткуда узнать, но слова Ли Хэцин «бесстыдный блуд», «тут все черным по белому» наводят на размышления. Обычно словом «блуд» обозначают отношения между мужчиной и женщиной, где для одной из сторон или для обеих это супружеская измена, поэтому в первую очередь подозрение падало на Чэнь Гуанле и Гун Жун, поскольку из сотрудников отделения только они состоят в браке. Но вопрос не в этом, а в том, почему Ли Хэцин решила доложить об этом Чжоу Юнь? Зная характер и привычки Ли Хэцин, если бы она правда прознала о чьей-то тайной любовной связи, то тут же принялась бы кричать об этом на каждом углу, но странно то, что Ху Лайшунь, видевший ее последним, говорит, что по ней было видно, что она с трудом сдерживается, чтобы не выболтать какую-то тайну, «от напряжения у нее аж губы потрескались». Удивительно, что она так и не проронила ни слова, это очень необычно. Ведь на самом деле у Ли Хэцин были очень плохие отношения с Чжоу Юнь, обычно они общались только по рабочим вопросам, ничто больше их не связывало. Незадолго до гибели Ли Хэцин со злостью и ядом ругала Чжоу Юнь за то, что ей пришлось дежурить вместо Юань Шуйжу, и тут же она звонит Чжоу Юнь с докладом и требует немедленно прийти на отделение интенсивной терапии, сообщает о каком-то «бесстыдном блуде» – все это отдает таким злорадством, и складывается впечатление, что если тайна, которую узнала Ли Хэцин, выплывет наружу, это причинит боль лично Чжоу Юнь, не так ли?

Поэтому я пришел к выводу, – пристально глядя на Отравителя, продолжил Лао Чжан, – что в тот блуд, о котором говорила Ли Хэцин, вовлечен близкий Чжоу Юнь человек – обозначим его «субъект А». Раскрытие его постыдной тайны заставит Чжоу Юнь страдать; среди тех, кто так или иначе имеет отношение к отделению неотложной помощи, таких людей двое – ты и Юань Шуйжу. Другой человек – обозначим его «субъект В» – как-то связан с тем промежутком времени, который Мяо Сяоцинь прожила на отделении интенсивной терапии. Кроме Юань Шуйжу она не встречала никого другого из медперсонала, но Юань Шуйжу никак не может быть обоими субъектами сразу. Предположим, она субъект В, тогда субъект А – это ты. Но если предположить, что вас с Юань Шуйжу наконец удалось свести друг с другом – а ведь Чжоу Юнь сама способствовала этому, – ваши отношения в этом случае были бы абсолютно нормальными, и их никак нельзя было назвать «бесстыдным блудом». Поэтому субъектом В мог быть только один, точнее, одна из тех, кто жил на отделении интенсивной терапии вместе с Мяо Сяоцинь. Если это так, исходя из того, что Юань Шуйжу не имела никаких гомосексуальных наклонностей, можно заключить, что она не может быть субъектом А. Тогда получается, что субъектом А был ты, а ты как нельзя лучше соответствуешь последнему признаку убийцы Ли Хэцин – не являешься сотрудником больницы.

Снег все еще падал.

Лао Чжан взглянул вверх: горой нависавшие над головой свинцовые тучи, изойдя на снежинки, неизвестно когда рассыпались в лохмотья, между которыми уже проглядывало высокое темно-синее ночное небо.

Едва заметно улыбнувшись, Лао Чжан продолжил:

– Сегодня вечером я сосредоточил все силы на том, чтобы остановить серию преступлений, как будто смотрел на воду, по поверхности которой то и дело пробегала рябь, и хотя я не могу сказать, что от этого у меня голова уже совсем пошла кругом, однако взгляд точно замылился. Но когда я догадался, что кто-то из резервной палаты связался с сообщником, у меня словно глаза открылись, все стало ясно: вероятнее всего, тот, кто отправил сообщение, и является субъектом В в деле Ли Хэцин, а субъект А не только ростом и фигурой похож на Чжан Дашаня, а еще, если он не погиб в аварии на мосту Далинхэ, его знаний о работе отделения неотложной помощи вполне хватило бы для планирования этой серии преступлений… А если за тем, что произошло, и правда стоят эти двое, то почему они решили вдруг поднять тревогу? Потому что вор, находящийся на аптечном складе, мешал осуществлению их плана. А каков был их план? Разумеется, он был связан с резервной палатой и с находящимися там шестью важными свидетелями по делу благотворительного фонда «Любящие сердца» с субъектом В в их числе, которым постоянно грозит страшная опасность!

Это было, словно как если бы в пещере, где сотню лет царила тьма, вдруг вспыхнул яркий свет! Я думал, это заполнение, а оказалось – это вытеснение; я думал, что это нападения на случайных людей, а это оказалась тщательно спланированная атака на конкретную цель; я думал, ты совершаешь все эти нападения только для того, чтобы отвлечь полицию и заставить ее рассредоточить силы, чтобы расчистить путь к цели покрупнее, – но нет, все неправильно, все не так! Если бы я продолжал так думать, то наверняка угодил бы в твою ловушку, потому что то, что ты задумал, не имело ничего общего ни с какими серийными преступлениями! Обычно серийные преступления похожи на забой ягнят одного за другим, а ты заполнял ранеными ягнятами овчарню, чтобы вынудить другую группу ягнят самостоятельно отправиться на приготовленную для них бойню!

Отравитель провел рукой по широкому лицу, обтер с него то ли снег, то ли воду, почувствовав только, что ладонь покрылась ледяной влагой, опустил руку и, спрятав за дымоход трясущиеся пальцы, с притворно-невинным видом выдавил натужную улыбку, которая, как ни взгляни, все равно получилась свирепой:

– Холодно сегодня, аж пальцы ломит, так что аплодировать тебе не буду. И хотя все, что ты говоришь, выглядит стройно и логично, я все равно не понимаю, о чем ты.

– Все ты прекрасно понимаешь, – сказал Лао Чжан. – Благотворительный фонд «Любящие сердца» не остановится ни перед чем, пока не доберется до детей, которые сейчас находятся в резервной палате. Боюсь, эти мерзавцы долго бились над вопросом, как можно преодолеть все меры предосторожности, принятые полицией, и наконец расправиться с детьми. Эта проблема доставила им немало головной боли: как-никак дети находятся под круглосуточной охраной, нельзя действовать в лоб – а шпионка, внедренная в группу детей, в силу возраста не сможет в одиночку справиться с этой задачей, более того, она сама является целью, подлежащей уничтожению. Хотя мне неизвестно, какие у вас с ней отношения, в одном у меня нет никаких сомнений: для фонда это была та нить воздушного змея, за которую они могли дергать как заблагорассудится, не опасаясь, что она порвется. По их требованию ты разработал коварный план, равных которому еще не было в истории. Если вникнуть в серию твоих преступлений, то все сводилось исключительно к непрерывной поставке новых пострадавших, приближающей тебя к конечной цели!

Много лет делая репортажи о детской больнице, ты был очень хорошо осведомлен о порядках и специфике оказания неотложной помощи. Ты знал, что по правилам оказания помощи детям, пострадавшим от несчастных случаев, пациенты должны находиться в больнице под наблюдением, соблюдая постельный режим двадцать четыре часа, а в единственном медицинском учреждении, работающем в старом районе, помимо нехватки медперсонала, лекарств и оборудования, также наблюдается острый дефицит койко-мест. Любой, кто умеет складывать и вычитать числа до сотни, может с легкостью подсчитать, сколько детей может вместить больница – я уверен, ты произвел именно такие вычисления: в палате наблюдения номер один двенадцать кроватей, из них четыре заняты пациентами «голубой комнаты», за их вычетом остается восемь; в палате наблюдения номер два есть только кресла, кроватей нет, и к тому же там всегда полно детей с респираторными заболеваниями, которым делают ингаляции; в палате реанимации четыре кровати, которые тоже можно использовать в особых ситуациях, – прибавляем их, получаем двенадцать койко-мест. Обычно в период вечернего пикового наплыва пациентов и так всегда есть больные дети, нуждающиеся в наблюдении, но тебе надо было вести расчет исходя из исключительной ситуации, а именно, что в тот момент в больнице не окажется никаких детей под наблюдением, – таким образом, – неважно, сколько произойдет несчастных случаев, – если в больницу поступят двенадцать пострадавших, то все места окажутся занятыми.

Разумеется, будучи уже очень опытным журналистом, ты был не только знаком с порядками и текущей ситуацией в больнице, но и хорошо представлял себе нравы родителей. Ты знал, что веками социальное давление осуществляется в направлении сверху вниз, в ситуации нехватки койко-мест самых бедных детей и родителей будут вынуждать освободить места, а в самом крайнем случае освободить кровати придется и пациентам «голубой комнаты», поэтому двенадцати пострадавших может оказаться недостаточно, их должно быть больше шестнадцати, тогда на отделении неотложной помощи наверняка встанет проблема нехватки койко-мест. А тогда родители вновь поступающих в больницу детей не захотят мириться с тем, что условия лечения их отпрысков хуже, чем у других, и уж точно примутся шуметь и скандалить. Врачи, за долгие годы привыкшие уступать в конфликтах с пациентами, столкнувшись с давлением, не станут связываться и вынуждены будут, как говорится, вырезать куски мяса, чтобы залатать раны, привлекать дополнительные ресурсы – пусть даже эти ресурсы исходно не предполагалось тратить, а с учетом соображений удобства наблюдения и оказания экстренной помощи, единственное, что можно сделать, – это задействовать отделение интенсивной терапии на втором этаже, чтобы разместить там вновь поступивших пострадавших.

Занимаясь съемкой новостных репортажей, имеющих отношение к городским властям, ты часто контактировал с чиновниками и знал, какое огромное значение имеет для них эта церемония в честь окончания строительства нового района. Хотя на государственном уровне существует строгое требование к расследованиям всех происшествий, касающихся безопасности несовершеннолетних, придавать ранг первоочередной задачи, но отдельные бестолковые и бездарные чиновники на местах лишь для вида активно поддакивают, а на деле пренебрегают этим принципом. Кроме того, существует негласный принцип очередности расследования уголовных дел, по которому «не так страшны сто раненых, как один убитый», и тебе нужно было только оставаться на уровне «раненых» и не допускать появления «убитых». Тогда в их глазах, пока эта проблема не грозит им потерей их черных шелковых шапок, она не стоит того, чтобы отвлекать полицию от обеспечения безопасности праздника. Пусть лучше пока этим займется Кабинет общественной безопасности, возглавляемый временным здесь человеком: он все равно уедет отсюда, ну а если что случится, удобно будет свалить всю ответственность на этого чужака. Поэтому ты, с одной стороны, совершал преступления против детей, а с другой – был крайне осторожен и принимал все меры, чтобы не допустить смертельных случаев, присылал Шаолин сообщения с адресами, чтобы она успела вовремя приехать на место и поток пострадавших детей, поступающих в больницу, не прерывался… Болезненная рвота, шипящий ядовитый газ, размахивающий железным ломом демон из ночных кошмаров, стремительно несущийся автомобиль – разумеется, все это для того, чтобы причинить вред маленьким детям, а еще для того, чтобы врачи-педиатры от усталости и напряжения окончательно утратили бдительность. Ты прекрасно знаешь этих людей: неважно, сколько им постоянно приходится сносить тягот, боли, обид, скорби и печали, неважно, что их осыпают тумаками, бранью, клеветой и оскорблениями, не важно, как глубоко в их исстрадавшихся сердцах похоронено человеколюбие, непременное для любого врача, – когда они видят перед собой столько раненых детей, они с новыми силами берутся за дело, как безумцы, не щадя своей жизни, бросаются на помощь, без еды, питья, сна, отдыха, не пытаясь доискиваться до причин, заставивших преступника совершить такое злодеяние, думая только, как спасти еще одного ребенка, затем еще одного…

На этих словах голос Лао Чжана сорвался на хрип, он прочистил горло и, сурово глядя на Отравителя, продолжил:

– В результате все случилось так, как ты и рассчитывал, в больницу поступало все больше пострадавших, из-за возникшего дефицита мест родители конфликтовали с врачами, врачи изо всех сил пытались найти для размещения детей новые помещения. Заполнена палата наблюдения номер один – придется занимать палату номер два, но ее использовать нельзя – тогда занимаем палату реанимации; когда и там все заполнено – занимаем отделение интенсивной терапии, а детей, живших на отделении, переводим туда, где все заранее подготовлено для того, чтобы это место стало для них кладбищем…

Лао Чжан вскинул правую руку и сквозь снегопад указал на темные окна резервной палаты напротив:

– Я прав, репортер Ян Бин?