Никаких следов.
Похоже, засады там нет.
Отравитель стоял у входа в узкий проулок, держа руку в кармане черной ветровки, с каменным лицом всматривался в глубь: полоска земли, покрытая толстым слоем снега, зажата между двумя тянущимися по обеим сторонам серебристыми зданиями – низким и высоким, ровными, словно вырубленными одним взмахом меча, без единого выступа или угла. Молочно-белый снег походил на вытопленный жир, такой же ровный и гладкий, без единого изъяна, – это успокоило Отравителя, и в то же время к горлу подкатила тошнота. Ветер заметно поутих, кругом царила тишина – он напряг слух, но не смог различить никаких звуков. Снегопад тоже почти прекратился – это были уже не мерзлые хлопья, жалящие, как наконечники стрел, а мелкие крупинки, плавно летящие по воздуху, благодаря чему очертания окружающего мира немного прояснились, и, насколько можно было рассмотреть в условиях ограниченной видимости и ограниченного пространства, все кругом натвердо заледенело и отливало мертвенным морозным блеском.
Время от времени в проулок залетал одинокий заблудившийся порыв ветра и, со свистом развернувшись внутри, подняв облако снежной пыли, бесследно исчезал в неизвестном направлении…
Войти?
Подожди еще немного.
Его одолевала робость, засевшая в сердце в то мгновение, когда во всем здании школы Чаннин вдруг вспыхнул свет.
Ведь тогда он по-настоящему испугался. По первоначальному плану сегодняшний вечер должен был походить на спуск с горки в аквапарке: он осуществит задуманное быстро и без помех, и в завершении все будут ошеломлены фонтаном водяных брызг. Никто не сможет встать у него на пути – и совершенно не потому, что он недооценивал способности полиции, а потому, что он прекрасно знал своего врага и был полностью уверен в намеченном плане. Во-первых, он слишком хорошо знал тех людей, которые организовали сегодняшнее празднество, – по сути, они ничем не отличаются от сумасбродов, которые организуют свадьбу для тяжелобольного, считая, что так можно спасти его от неминуемой смерти, они безумны, одержимы, и к тому же еще трусливы и эгоистичны, им абсолютно наплевать на то, что болезнь новобрачного неизлечима, и тем более наплевать на то, что кругом уже все в дыму от сигнальных огней, предупреждающих о наступлении неприятельских войск, им нужно только одно – чтобы церемония благополучно состоялась. Их безразличие ко всему остальному не имеет ни дна, ни предела, они выставят вокруг себя надежный заслон и бросят на это все силы полиции. Во-вторых, никто не в состоянии догадаться, какую цель он преследует, а даже если и догадается, то ни за что не узнает, к каким способам он собирается прибегнуть для ее достижения, ведь эти способы такие дерзкие и немыслимые – парадоксальные, как стремление выжить с целью умереть или попытка спасти от смерти, чтобы убить.
Поэтому, когда на пожарной лестнице в школе «Маленькие лебеди» ему в голову прилетел наградной кубок, брошенный Юань Юань, он пришел в неописуемую ярость, как будто руль выскользнул у него из рук, но в тысячу раз хуже этого было то, что, когда он разбивал стекло в двери, откуда ни возьмись выскочили Ху Лайшунь и этот мужик с губами и мордой как у орангутана и чуть было не схватили его! Он никак не мог понять: ведь он буквально минуту назад отправил Чэнь Шаолин сообщение с адресом – как они могли так быстро оказаться на месте, будто телепортировались из больницы?!
Впервые за вечер он испугался и встревожился. Он смутно почувствовал, что в происходящее вмешалась какая-то сила, о которой он не подозревал. Здесь определенно появился некто, кто раскрыл его и разгадал его план – полностью или частично – и принял соответствующие предупреждающие меры. Но его лицо скрывала пелена густого тумана, никак толком не разглядишь, однако от постоянного ощущения его незримого присутствия рядом и от его сурового пристального взгляда, от которого не ускользал ни один жест, ни один шаг, Отравителя бросало в дрожь. У него уже весь мозг в жгуты скрутился, пока он перебирал всех известных ему сотрудников полиции Пинчжоу, от главы Управления, комиссаров, начальников отрядов уголовной полиции до простых участковых, ведающих регистрацией населения, – никак не мог додуматься, кто бы это мог быть… Или это лишь простое совпадение: Ху Лайшунь и все остальные просто проезжали мимо и случайно наткнулись на него, только и всего… Да, верно, если рассуждать таким образом, на душе становится намного легче.
Но такое «совпадение» вместе с тем распалило его боевой дух, или, говоря чуть откровеннее, – задело за живое. Словно у него на глазах рухнуло уже наполовину возведенное им сооружение из костяшек домино, в которое он вложил столько мастерства и душевных сил. Его негодованию не было предела, и тогда он решил, что в следующий раз будет бить посильнее, и пусть его противник узнает, каково это на вкус: бессильно метаться, не имея возможности отвести удар. Но в тот момент, когда он уже завел машину и собрался въехать в ворота школы Чаннин, из окон здания вдруг хлынул ослепительный свет, озаривший землю на десять тысяч чжанов вокруг и достигший небес. Он хоть и сидел в кабине микроавтобуса, но все равно, как крот, которого вытащили из норы на яркое солнце, в панике зажмурил глаза, даже на таком расстоянии ощущая жар его лучей.
Теперь он знал точно: это никакое не совпадение, а действительно есть кто-то, кто и в этот раз оказался на один ход впереди! Хорошо он еще не успел подъехать ближе, иначе точно бы угодил в засаду! Сначала он хотел дать задний ход и скрыться на машине, но, потерпев подряд две неудачи, он начал подозревать, что полиция объединила силы и организовала охоту на него по всему городу, а тогда этот микроавтобус, напротив, может стать для них заметной мишенью. А поскольку он заранее, еще когда приходил в этот район с разведкой, уже крутился по здешним улочкам, он просто сбежал, бросив машину.
Он несся сломя голову по темным кривым переулкам, а внутри у него полыхала дикая ярость, которая, как и он в тот момент, блуждала по телу между пятью внутренностями и шестью потрохами и не могла найти выхода. Скрипнув зубами, он решил, что в следующий раз он уже не будет таким же мягкосердечным, как раньше, и теперь совершит по-настоящему кровавое преступление…
В этот момент раздался сигнал телефона – получено новое сообщение:
«В связи с превышением максимальной нагрузки отделение неотложной помощи Городской детской больницы Пинчжоу (старый район) приостанавливает прием пациентов на два часа. Просим родителей и бригады машин скорой помощи доставлять нуждающихся в медицинской помощи детей в другие больницы».
Он остобенел.
Получается, делать следующий шаг теперь бессмысленно, можно проскочить все действия этой пьесы и перейти сразу к финалу?
Все еще стоя на прежнем месте, он пару минут подумал. Сперва не хотел мириться с унижением и думал взять реванш в схватке с невидимым противником, но потом все-таки остыл и отбросил эту идею.
Времени оставалось в обрез, за эти два часа ему предстояло выполнить финальную миссию, все должно пройти без сучка без задоринки, в точном соответствии с тем, что он прочел как-то в учебнике по военному делу: «Конечная цель – единственная цель».
Действительно, ведомый конечной целью, он шел к этому моменту, терпя унижения, тщательно выстраивая планы, преодолевая одну за другой немыслимые трудности, и в конце концов осуществил задуманное. Сейчас и у полиции, и у того невидимого противника голова идет кругом от вереницы совершенных им преступлений, и все их силы направлены на то, чтобы вычислить, где он совершит следующее нападение. Но, будь они хоть гениями, им ни за что не раскусить его хитрость и вовек не догадаться, на какой сцене вот-вот начнутся убийства, в которых им будет некого винить, кроме самих себя!
С этой мыслью он снова вперил взгляд в темный ледяной безмолвный мрачный проулок, укрытый толстым пластом нетронутого снега.
Убедился, что там безопасно?
Убедился.
Вот и хорошо, входи, направь эту штуку на цель, нажми кнопку – и спустя секунду, даже полсекунды, все будет кончено.
Конечная цель – единственная цель.
Он погладил лежащий в кармане твердый предмет и широкими тяжелыми шагами направился в проулок.