Вернувшись в офис, Лэй Лэй потянулся, повращал плечами и сделал несколько движений головой, разминая мышцы шеи, пока по всему телу не растеклось приятное тепло, потом обвел взглядом свои теперь уже единоличные владения, и, хотя они выглядели пустынно, это ничуть не умаляло его удовольствия от того, что его желания наконец сбылись. Он широко оперся руками о края стола и, напустив на себя такой высокомерный вид, будто у его ног вся Поднебесная, велел Гиене позвать Плешивого:

– Пусть заодно приведет и Чэнь Шаолин.

Чэнь Шаолин, которую Плешивый втолкнул в офис, потирая плечо, болевшее после его грубого захвата, обвела ледяным взглядом всех собравшихся в офисе, не исключая Чжоу Юнь.

– Давай сюда свой телефон, – приказал ей Лэй Лэй.

Чэнь Шаолин понимала, что сопротивляться бессмысленно и остается только подчиниться его требованию.

Лэй Лэй долго шерстил список входящих звонков, сообщения, «Вэйсинь», но не нашел никаких доказательств того, что Чжан Дашань связывался с Чэнь Шаолин после событий в школе танцев «Маленькие лебеди», да и более ранние сообщения подтверждали то, что Чэнь Шаолин говорит правду. В самом деле, за весь вечер Чжан Дашань прислал ей только две фотографии – бассейна «Морской конек» и досугового центра для пенсионеров, и, судя по времени, обе фотографии были отправлены незадолго до совершения преступлений.

Лэй Лэй искоса взглянул на Чэнь Шаолин, но не заметил ничего подозрительного.

Гиена придвинулся к нему и тихо сказал:

– Командир, может ну ее?..

– Не твоего ума дело! – огрызнулся Лэй Лэй. – Я все время с самого начала докладывал городскому начальству, и хотя они сейчас очень заняты на церемонии в честь завершения строительства нового района, но надеются, что ситуация не выйдет из-под контроля и никак не повлияет на ход торжественного мероприятия. И вместе с этим мне указали на необходимость активных действий, что следует поторопиться с расследованием и как можно скорее схватить преступника и передать в руки правосудия. Поэтому нам нужно до восхода солнца найти и арестовать Чжан Дашаня – только тогда можно будет включить в послужной список запись об этой блестяще выполненной работе!

– Но сейчас у нас нет никаких доказательств, что все это и правда совершил Чжан Дашань, – робко заметил Гиена. – Да и к тому же…

– На что ты намекаешь? – уставился на него Лэй Лэй.

Гиена сначала хотел сказать: «Да и к тому же сам Лао Чжан не смог схватить этого Отравителя», но подумал, что если он вслух произнесет такое, то Лэй Лэй непременно отругает его на чем свет стоит, поэтому сказал:

– Да и к тому же мы ни малейшего понятия не имеем о том, что Чжан Дашань собирается делать дальше.

– Я еще раз повторю, Чжан Дашань – не преступник, это все сделал Отравитель, который выдает себя за него, хочет все свои преступления свалить на него! – со злостью выпалила Чэнь Шаолин.

Лэй Лэй подошел к ней и с деланой улыбкой произнес:

– Не стоит обманывать себя и других, в глубине души мы все прекрасно знаем, кто настоящий преступник, но я не боюсь стать тем негодяем, который пробьет дыру в оконной бумаге, не буду как тот уборщик, за которого ты недавно так отчаянно заступалась. При тебе он постоянно говорил об «Отравителе», а за спиной у тебя много раз оговаривался и называл его «Чжан Дашань» и во внутренней полицейской сети искал материалы дел о преступлениях Чжан Дашаня.

– Ты лжешь! Я тебе не верю!

– Дело твое. – Лэй Лэй обернулся к Гиене: – Ты говорил, что нам ничего не известно о планах Чжан Дашаня. Ты ошибаешься, мне прекрасно известно, где он скоро объявится, и я уже расставил силки на небе и сети на земле, из которых ему не выскользнуть.

От этих слов все присутствующие застыли с удивленными лицами.

– Не буду отрицать, Лао Чжан, несомненно, способный человек, но он настолько сосредотачивается на расследование дела, что перестает замечать все вокруг, как тот богомол, который, собираясь схватить цикаду, не замечал притаившегося позади него воробья, – с улыбкой произнес Лэй Лэй. – Пока он изучал Чжан Дашаня, я все время изучал его. Я заметил, когда Лао Чжан делал выводы о действиях Чжан Дашаня, он писал картину двумя кистями, полагаясь на вещественные доказательства и психологические построения – а эти построения суть есть анализ мотивов преступника, его поведенческих паттернов, характерологических особенностей на основе данных криминальной психологии или других наук о поведении. Посторонний человек может счесть это за несущественные детали, но, на мой взгляд, все не так просто, потому что в нашей стране большинство сотрудников уголовной полиции уделяют огромное внимание вещественным доказательствам, а заслышав о психологии, только презрительно морщат нос. Но именно одновременный анализ доказательств обоих видов позволил Лао Чжану несколько раз точно объяснить действия Чжан Дашаня. Но, как говорится, на любую силу найдется другая сила. После того как Лао Чжан встретился со мной, он очень быстро разузнал, кто я и как здесь оказался, а это значит, что он имел возможность получить доступ к моим личным данным и персональному досье. Вероятнее всего, он сделал это, поскольку заметил в приемном зале новое лицо, по всей видимости, имеющее отношение к полиции, и побоялся, что я разыскиваю его, поэтому принял упреждающие меры. Но он никак не мог узнать, что в Государственном университете полиции в качестве факультатива я изучал криминальную психологию и получил отнюдь не поверхностные знания в этой области. Поэтому, пусть Лао Чжан и полагал, что он единственный, кто разбирается в этом предмете, я тоже здесь профессионал, просто скрывал это, притворяясь невеждой, только и всего, – улыбнулся Лэй Лэй. – В конце концов я заметил: в спешке, когда Чжан Дашань бросал нам один вызов за другим и ситуация требовала немедленных ответных действий, не оставляя ни секунды на передышку, Лао Чжан, прибегая к психологическому анализу, сосредоточился в первую очередь на поведенческих паттернах и личностных особенностях Чжан Дашаня для того, чтобы быстро устранять возникающие угрозы, а все, что касалось его преступных мотивов, напротив, от внимания Лао Чжана ускользнуло. И коли уж он это упустил, я втайне работал над тем, чтобы воссоздать целостную картину.

Глаза Гиены сверкнули:

– Ах вот, оказывается, командир, для чего вы велели мне все время вести в больнице секретное расследование…

Лэй Лэй кивнул:

– Теперь ты можешь рассказать всем о его результатах.

Гиена ответил Лэй Лэю взглядом, исполненным почтительного восхищения и, прочистив горло, заговорил:

– Как мне удалось узнать от врачей, медсестер и других сотрудников отделения неотложной помощи, Чжан Дашань по причине того, что его семья жила в крайней бедности, в душе питал довольно сильные антисоциальные настроения, и особенно в тех вопросах, которые касались его дочери Чжан Сяолин, обычно демонстрировал крайнюю степень предубеждения. Ранее он многократно заявлял, что дети из других семей могут посещать кружки, а они не могут позволить себе даже детский садик для Сяолин; дети из других семей могут заниматься плаванием, а Сяолин просто для того, чтобы помыться, приходила в больницу и пользовалась общей душевой; дети из других семей могли брать уроки танцев, а они не могли позволить себе купить для Сяолин даже гимнастический коврик… Каждый раз, когда он говорил об этом, он возмущался такой несправедливостью. После того как Сяолин заболела, он еще сильнее ощутил социальное неравенство, постоянно ворчал и жаловался по любому поводу – на то, что за негативные отзывы клиентов службы доставки из его зарплаты вычитают деньги, на то, что за дополнительные рабочие смены в праздничные дни он не получает финансовой надбавки, на то, что их силой заставили освободить квартиру, которую они снимали, и на то, что он не в состоянии вернуть кредит, взятый под большие проценты на лечение дочери. Иногда в расстроенных чувствах он звонил на горячую линию председателя Городского комитета и каждый раз, повесив трубку, бранился последними словами и во всеуслышание заявлял, что рано или поздно добьется от городской администрации справедливости.

– Кружки, бассейн, гимнастический коврик, – повторил Лэй Лэй, кивая головой. – Кстати, Чэнь Шаолин, я помню, что, когда вы с Да Нань в центре для пенсионеров осматривали гимнастические коврики под пожарной лестницей, ты сама говорила что-то вроде того, что еще до болезни Сяолин очень нравилось учиться танцевать по детским телевизионным программам, но вы тогда снимали квартиру в подвале, и там был очень твердый цементный пол, и девочка, падая, набивала синяки, и Чжан Дашань из-за этого очень переживал…

Чэнь Шаолин хотела что-то объяснить, но у нее перехватило дыхание, и она не смогла сказать ни слова.

Тогда подала голос Чжоу Юнь, стоявшая рядом:

– Руководитель Лэй, боюсь, объявлять человека преступником на основании нескольких фраз, оброненных им в сердцах, никуда не годится. В наше время общество ожесточается, и чем дальше, тем больше, сложно сказать, остались ли еще люди, способные сохранять душевное равновесие. Что уж тут говорить о Чжан Дашане – вот возьмем, к примеру, родителей, которые приводят детей к нам на медицинский осмотр: те, у кого нет медицинской страховки, ненавидят тех, у кого она есть; те, у кого нет талонов, ненавидят тех, кому они достались; те, у кого нет кровати, ненавидят тех, у кого она есть, а те, у кого есть кровать, ненавидят тех, кто лежит в VIP-палате. А еще те, кто лечится отечественными лекарствами, ненавидят тех, кто может позволить себе импортные препараты; родители тяжелобольных детей ненавидят тех, чьи дети болеют легко; родители девочек ненавидят тех, у кого сыновья… Если бы они высказали все свои обиды, то, скрежеща зубами от злости, мечтали бы поубивать друг друга, и если бы им можно было вменить это за преступление, разве не означало бы, что по улицам у нас ходят сплошь одни преступники?

– Но никто другой не попал в наше поле зрения! – раздраженно ответил Лэй Лэй. – Из-за ненависти к богатым и крайней неудовлетворенности собственной участью у Чжан Дашаня появился мотив к совершению жестоких преступлений, что вылилось в серию сегодняшних дел о причинения вреда детям… Лао Чжан полагал, что, исполнив сегодня вечером свой маневр пустого города в кампусе Чаннин и обратив Чжан Дашаня в бегство, а потом разослав СМС о том, что отделение неотложной помощи закрывается, заставит его остановиться, но это просто уму непостижимо! Без применения внешней силы невозможно остановить никакого преступника, первый закон Ньютона применим и к этой ситуации. Сказать, что Чжан Дашань сразу возьмет и остановится, – да ну, курам на смех…

С этими словами он широким шагом подошел к магнитной доске и, ткнув пальцем в карту Пинчжоу, заявил:

– Он не то что не остановится, он совершит преступление еще более страшное и жестокое!

Место на карте, в которое упирался палец Лэй Лэя, находилось на другом берегу Далинхэ.

Это была площадка, где сегодня проходила торжественная церемония по случаю окончания строительства нового района – Большой городской театр Пинчжоу.

Все в комнате разом вздрогнули и остолбенели, потому что сейчас там находилось не только все городское начальство в полном составе, но и более тысячи детей, принимавших участие в концертной программе.

– Не может быть, не может быть… – испуганно бормотала Чэнь Шаолин.

– Вы все, включая Лао Чжана, думали, что Чжан Дашань устроил поджог в школе «Маленькие лебеди» и угнал микроавтобус только для того, чтобы разыграть третье и четвертое действия своей сегодняшней кровавой драмы? Это огромная, просто чудовищная ошибка! Его план шел намного дальше! – Здесь Лэй Лэй понизил голос: – В детективных романах часто встречается фраза: «ищи, кому выгодно». Это означает, что, зная мотив преступления, можно выйти на преступника. С момента, когда Отравитель начал совершать преступления, я задумался о том, кому это может быть выгодно. Кто выиграет от случившегося в том филиале школы «Веселый урок»? На первый взгляд кажется, что это может быть на руку другой учебной организации, работающей в Пинчжоу. Но каждая фирма, оказывающая услуги в сфере образования, использует свои схемы и подходы, и разница между ними может быть очень значительной, кроме того Чаннин – это всего лишь один из филиалов, каких у учебно-воспитательного центра «Веселый урок» множество. Учитывая все вышесказанное, можно сделать вывод, что из произошедшего там несчастного случая может извлечь выгоду только другое подразделение той же школы, расположенное неподалеку, поэтому в этом деле конкретного «выгодоприобретателя» установить невозможно. Кому выгодно случившееся в бассейне «Морской конек»? Это последний бассейн в том районе города, даже если он закроется, замены ему нет, и в этом случае так же невозможно установить «выгодоприобретателя». И только когда случился пожар в школе «Маленькие лебеди», я вышел на «целевого» бенефициара.

Пока присутствующие пытались понять, к чему он клонит, Чжоу Юнь удивленно округлила глаза:

– Вы имеете в виду группу из списка В?

Лэй Лэй согласно кивнул:

– Сегодняшний праздник – это очень важное событие, и для всех участников концерта, выступающих на сцене, заранее предусмотрена замена. Я выяснил, что школа танца «Маленькие лебеди» сегодня должна была выступать с номером «Праздник фонарей», а в списке В значился коллектив учащихся хореографической школы «Белый павлин», они тоже готовились к сегодняшнему выступлению. После того как с группой А произошло несчастье, известие об этом на некоторое время задержалось, и вдобавок движение по мосту через Далинхэ было закрыто. По этой причине Центр эстрадных представлений еще рассчитывал на то, что они все-таки смогут вовремя добраться до концертной площадки, поэтому не известил группу В, и только когда совсем недавно директор Фэн связался с учителем Хэхэ и узнал о случившемся, он немедленно оповестил группу В и послал за ними машину, чтобы отвезти их к мосту Далинхэ, там подождать одиннадцати вечера, чтобы машина могла проехать и доставить их в Большой городской театр Пинчжоу – а это и есть цель Чжан Дашаня! В цепи объектов, по которым он сегодня нанес удары, самый последний одновременно является и самым важным, и это Большой городской театр Пинчжоу! Он ведь часто говорил, что добьется справедливости, а что сможет лучше утолить ненависть в его сердце, чем срыв празднества, которое имеет такое огромное значение для Городского управления? Одна проблема: ему никак не проникнуть в строго охраняемый городской театр, но, предположим, если бы он спрятался в машине, на которой приедет детский концертный коллектив, особенно из списка В – а они обычно прибывают в последний момент, в спешке, будто на пожар, и службы безопасности досматривают их спустя рукава, – ему представился бы неплохой шанс незаметно проскользнуть. Поэтому целью, которую он преследовал, совершая поджог в школе «Маленькие лебеди», конечно, отчасти была месть обществу, но, если смотреть глубже, он сделал это для того, чтобы «задействовать» группу В!

Чжоу Юнь не совсем поняла:

– У меня осталось два вопроса. Первый: откуда он узнал о том, что мост откроют в одиннадцать часов? Второй: совершив поджог в школе «Маленькие лебеди», если бы он сразу же отправился к школе «Белый павлин» поджидать микроавтобус, который повезет детей к театру, это еще куда ни шло, но зачем ему угонять машину, которая ехала за группой А, возвращаться на ней к школе Чаннин и выжидать удобный момент для покушения?

– Все очень просто, – ответил Лэй Лэй. – То, что движение по мосту закрыли из-за аварии, оказалось большим ударом для Чжан Дашаня, потому что оба детских ансамбля – и группа А, и группа В – не могли попасть на другой берег и принять участие в концерте, и он не мог осуществить свое намерение выловить рыбу в мутной воде. Как раз в этот момент микроавтобус группы А, который он украл для побега, мог сослужить ему большую службу. Он узнал от шофера, что мост снова откроют в одиннадцать часов, поэтому он сможет реализовать свой первоначальный план. Но он никак не мог предположить, что известие о похищении машины так быстро дойдет до нас. Если взглянуть с его точки зрения, то он мог подумать, что если полиция узнает об угоне, то из опасения, как бы злоумышленник не проник на другой берег, будет усилен контроль за машинами, проезжающими по мосту. Поэтому он совершит нападение на школу Чаннин и скроется, бросив машину. Полиция вынуждена будет отвлечься на это происшествие, и меры безопасности на мосту будут ослаблены.

Долгое время все в комнате хранили молчание.

Чэнь Шаолин одеревенелая стояла на прежнем месте, хлопая пустыми неподвижными глазами, словно источник, питавший ее жизненной силой, иссяк и пересох.

Видеть это для Чжоу Юнь было невыносимо, она сжала ладонь Чэнь Шаолин и увлекла ее за собой к выходу, тихо говоря:

– Шаолин, ты сейчас лучше сходи присмотри за Сяолин.

Но, когда они дошли до двери, Чэнь Шаолин застыла как вкопанная.

– Я не верю, что Дашань мог сделать такое.

Она прислонилась к двери и слегка оттолкнула от себя Чжоу Юнь, затем, глядя ей прямо в глаза, произнесла:

– Я не такая, как вы, я не верю…

В носу у Чжоу Юнь защипало.

Лэй Лэй показал пальцем на часы, висящие на стене, и шутливо сказал Чэнь Шаолин:

– Скоро одиннадцать, я отправил отряд из двадцати лучших людей из Кабинета общественной безопасности, они ждут у моста. Как только появится машина с группой В, ее остановят и произведут арест, и тогда – неважно, веришь ты или нет, – все станет ясно. В любом случае я уверен, что смогу устроить так, что ваша супружеская пара в скором времени воссоединится.

Гиена и Плешивый хихикнули.

И в этот момент телефон Лэй Лэя зазвонил, он взглянул на высветившийся номер, вскинул вверх брови и с сияющим лицом поднес гаджет к уху:

– Алло, как у вас? Есть что-нибудь?

В тот же миг, как будто кто-то сзади внезапно подтолкнул его к краю пропасти, лицо у него стало серым, как у покойника.

– Вы как следует все обыскали? Каждое место, багажный отсек, полки для вещей, каждый угол, не только в салоне, но и снаружи! Крыша, ходовая часть – там тоже нет? Как такое возможно… Вы проверили учителя, следующего с группой? Шофера? Ты еще спрашиваешь, какого шофера?! Етить твою мать, а есть еще какой-то шофер?! Того, который ведет машину! Что? Тоже нет?

Лэй Лэй без сил шлепнулся на стул. Все время после ареста Лао Чжана он ходил, гордо расправив плечи, а сейчас вдруг уныло скрючился, как подвявший огурец.

А глаза Чэнь Шаолин, стоявшей у двери, напротив, опять заблестели.

В голове у Лэй Лэя все бурлило, как в котле с кипящей кашей, бесчисленные пузырьки, большие и маленькие, вращались, поднимались, опускались, появлялись из ниоткуда и снова лопались, извергая из себя горячий воздух. От всей этой круговерти Лэй Лэю казалось, что его окутал густой туман. Он никак не мог понять, где он допустил ошибку. Сознавал, что долгое время занимался бумажной работой, а опыта в уголовных расследованиях на передовой у него практически не было, также понимал, что тот вывод, к которому он пришел, был слишком простым и безыскусным, и по большей части построенным на домыслах и предположениях, но он все же привык полагаться на принцип «все будет правильно, если взят правильный курс» – а в том, что настоящий преступник – это Чжан Дашань, он не только с самого начала был абсолютно уверен, но и после получал недвусмысленные намеки на это от Лао Чжана, поэтому с точки зрения логики все должно было сойтись…

«А что, если Лао Чжан намеренно ввел меня в заблуждение?»

В перегретом мозгу Лэй Лэя тут же все встало на свои места: Лао Чжан давно работал вместе с Чэнь Шаолин и уж наверняка имел возможность хорошо познакомиться с Чжан Дашанем. «Знает, что и о чем он обычно говорит и как себя ведет, поэтому Лао Чжан располагал более точной и подробной информацией по сравнению со мной, кто вынужден был опираться исключительно на то, что удалось разузнать Гиене за последние несколько часов. Но почему же тогда Лао Чжан анализируя действия Чжан Дашаня с точки зрения криминальной психологии, уделял внимание только его поведенческим паттернам и особенностям характера, и в то же время упускал из виду его мотивы?

А возможно это вовсе не было упущением – он делал это намеренно, рыл мне яму, ждал, когда я «втайне воссоздам целостную картину» и неосторожно угожу в его ловушку!»

От этой мысли у него похолодело внутри. «Богомол, охотившийся на цикаду, но не заметивший у себя за спиной воробья», «На всякую силу найдется другая сила» – вспоминая свои же слова, Лэй Лэй желал только одного – отыскать в земле трещину, в которую можно было бы ускользнуть, но сил у него не хватало даже на то, чтобы подняться со стула.

Краем глаза он заметил свой ноутбук, на котором все еще была открыта страница внутренней полицейской сети с досье Лао Чжана. Спокойным и невозмутимым взглядом тот смотрел на Лэй Лэя с фотографии в правом верхнем углу экрана, и вдруг в голове промелькнула мысль, от которой волосы встали дыбом: «Я несколько раз видел, как Лао Чжан искал в сети материалы о преступлениях, совершенных Чжан Дашанем, но если он делал это специально для того, чтобы ввести меня в заблуждение, то чем он занимался в остальное время, так подолгу сидя за компьютером?»

Лэй Лэй дрожащей рукой взял мышку и, пару раз щелкнув ею, открыл историю посещений и, прокрутив страницу вниз, наткнулся на запись о том, что сегодня он сам внес изменения в личное дело сотрудника полиции.

Что?!

Его глаза едва не вспыхнули огнем. Будучи в прошлом сотрудником Центра управления кадровой информацией, он имел право через внутреннюю полицейскую сеть затребовать личные дела сотрудников и вносить в них изменения, и хотя сейчас он временно подвизался в Пинчжоу, но, спешно покидая прежнее место работы, не успел закончить со всеми формальностями, и поэтому его полномочия пока оставались в силе. Лао Чжан наверняка, воспользовавшись тем, что вход во внутреннюю сеть был осуществлен через учетную запись Лэй Лэя, незаметно отредактировал свое собственное личное дело!

Иными словами, текущее содержание этого документа не имело никакого отношения к Лао Чжану, это не он был осужден за пособничество наркоторговцам, убийства и незаконную торговлю оружием, а после по причине сотрудничества со следствием добился смягчения приговора и после освобождения из тюрьмы должен был проживать в Пекине, оставаясь под наблюдением.

Мерзавец! Да чтоб он сдох!

Скрежеща зубами, Лэй Лэй задумался, но вскоре пришел к выводу, что так быть не могло, потому что для внесения изменений в личное дело сотрудника необходимо соблюсти крайне жесткие требования: редактировать можно только личные дела действующих сотрудников, к тому же непосредственный начальник такого сотрудника должен был заранее, не менее чем за месяц, направить на согласование запрос о внесении изменений в личное дело, а во время внесения правок в материалы личного дела кроме номера удостоверения личности, привязанного к личному номеру сотрудника, придется ввести еще номер его табельного оружия, а также получить от его непосредственного начальства временный сгенерированный системой двенадцатизначный код, и только тогда можно перейти в режим редактирования. А что касалось дел сотрудников, добровольно оставивших службу или по каким-то причинам отстраненных от нее, то в принципе не существовало способа что-то в них изменить.

«Лао Чжан никак не мог числиться в действующих сотрудниках, поэтому он не мог отредактировать собственное личное дело.

Он мог только взять дело кого-то из нынешних сотрудников, изменить его пароль для входа в сеть, вставить свою фотографию, написать какую-то выдуманную чепуху в разделе персональных данных, а потом еще не забыть перевести документ в раздел, где хранятся дела отстраненных от службы в полиции сотрудников и заблокировать учетную запись, ну а дальше ему осталось только дождаться, пока я эту запись «разблокирую»… Но даже если предположить, что он знал номер удостоверения личности и табельного оружия этого сотрудника, то как ему удалось узнать, что месяцем ранее от его начальника поступало заявление на внесение изменений в материалы дела? Или кто-то из офицеров решился пойти наперекор всему и, получив код для изменения материалов личного дела своего подчиненного, менять которые не было никакой необходимости, передал этот код другому лицу?

Мать его, так чье же дело он изменил?!»

Голова у Лэй Лэя болела все сильнее.

«Если режим редактирования активирован, то новые данные перезаписываются поверх старых, и установить личность неизвестного сотрудника, который был «прежним владельцем» этого индивидуального номера, невозможно. Хочешь узнать правду – придется спросить самого Лао Чжана.

Но взглянем на ситуацию с другой стороны: Лао Чжан готов пойти на все, лишь бы скрыть свое настоящее имя, – не означает ли это, что на самом деле он будет «рыбой покрупнее», чем я до сих пор полагал?

Что ж, как говорится: утром потерял, вечером нашел».

Эта мысль на время примирила его с тем, что ему не удалось схватить Чжан Дашаня на мосту через Далинхэ. Опираясь ладонями на стол, он поднялся и собрался выйти из офиса, но на полпути к двери внезапно остановился и уставился куда-то в стену рядом с окном, его вытянутые глаза угрожающе сузились в тончайшие щели.

Проследив за направлением его взгляда, Чжоу Юнь почувствовала, как по телу пробежал холодный озноб.

Когда она незадолго до этого нашла за занавеской костыли, а потом и Фэн Ци, лежащего без сознания в шкафу, она бросилась звонить Тянь Ин, чтобы предупредить ее, и сломала проходные карты. Поскольку Фэн Ци был без сознания и она не смогла найти место, где его можно было бы спрятать, то, поразмыслив, решила: пусть он лучше пока побудет в шкафу, сделать вид, что она ничего не знает, будет лучше для безопасности их обоих, – поэтому просто затолкала его обратно.

В этот момент вернулся Лэй Лэй – она не успела поставить на прежнее место костыли, и они все время стояли на видном месте прислоненными к стене.

Чжоу Юнь сорвалась с места и побежала к двери.

– Хватай ее! – рявкнул Лэй Лэй.

Плешивый вцепился в плечо Чжоу Юнь и выкрутил ей руку так, что от боли она вскрикнула и упала на колени на пол.

Чэнь Шаолин накинулась с кулаками на Плешивого, отвешивала ему оплеухи, отгибала пальцы и цеплялась за руки. Плешивый, не выдержав, раздраженно оттолкнул ее, и она, пошатываясь, отступила на несколько шагов назад и осела на пол.

Лэй Лэй остановился перед Чжоу Юнь и зло усмехнулся:

– Выходит, тебе все известно?

Чжоу Юнь, тяжело дыша, не произнесла ни слова.

– Отпусти ее, лучше будем повежливее с нашей заведующей, – кивнул Плешивому Лэй Лэй. – К тому же она, как и тот полицейский, который лежит в шкафу, уже не сможет нам помешать.

Плешивый убрал руки от Чжоу Юнь.

Она с трудом поднялась на ноги, потирая чудом не вывихнутое плечо и разглаживая помятый халат, и кинула на Лэй Лэя взгляд, полный жгучей ненависти:

– Не задавайся раньше времени, сегодня вечером тебе не быть победителем!

Лэй Лэй похлопал глазами и с учтивой улыбкой на лисьем лице ответил:

– Прошу вас, не сомневайтесь, победа всегда остается за такими людьми, как я.

После этих слов он велел Плешивому остаться в офисе и не спускать глаз с находящихся в помещении людей, а сам вместе с Гиеной широким шагом вышел за дверь.