Лао Чжан с велосипедной спицей в руках вбежал в реанимационную палату, Чжоу Юнь, уже подготовившая все необходимое, взяла спицу, тут же простерилизовала ее, резьбой вперед вставила в канал жесткого бронхоскопа, а затем ввела его в трахею уже находившегося под ингаляционным наркозом Ли Яня. Используя встроенный источник света, определила месторасположение инородного тела и ввела спицу внутрь пластикового колпачка. Так как спица была предварительно нагрета в пламени зажигалки, верхушка колпачка размякла, и, прокрутив спицу несколько раз, Чжоу Юнь немного подождала, пока ее конец внутри колпачка постепенно остынет и пластик крепко прилипнет к ней, а потом вынула ее из трахеи вместе с бронхоскопом.

Когда Ли Янь снова смог нормально дышать, цвет его лица постепенно пришел в норму, первое время он не мог говорить, но, увидев Чжоу Юнь и Ли Дэяна, прослезился.

– Отдохни немного, если все будет в порядке, то можешь идти, – хмуро сказала ему Чжоу Юнь. – И еще: не таскай с утра до вечера колпачок в зубах. Вроде взрослый мужчина, а силы воли избавиться от такой отвратительной привычки не хватает.

Ли Дэян присоединился к Сунь Фэй-Эр у стойки регистрации.

Чжоу Юнь и Лао Чжан пошли в офис. Приемный зал почти опустел, кое-где сидели на скамьях для ожидающих немногочисленные пациенты, из палаты наблюдения номер один доносились тихие голоса родителей, ухаживающих за детьми, уговаривающие их попить и пописать, и прерывистое пищание мультипараметрических мониторов, отчетливо слышимое в окружающей тишине. Кругом было так спокойно, что даже немного непривычно. При воспоминании о том, что творилось здесь совсем недавно, Чжоу Юнь казалось, что все это ей приснилось.

– Этот Отравитель точно больше ничего не сделает? – спросила она у Лао Чжана.

Лао Чжан кивнул.

– Почему ты так решил?

– Потому что у него больше нет в этом необходимости.

– Нет необходимости?! Что ты хочешь этим сказать?

Лао Чжан ничего не ответил. Перед дверью офиса он вдруг замедлил шаг, повернулся, неторопливо обвел взглядом приемный зал. На его лице читалась печаль.

– В чем дело? – спросила Чжоу Юнь.

– Заведующая, я бы хотел задать вам один вопрос.

– Да?

– Что, если бы вы вдруг узнали, что человек, которому вы доверяли, которого считали своим другом, на самом деле преступник, совершивший тяжкое злодеяние, – это стало бы для вас очень большим горем и разочарованием?

Чжоу Юнь пристально посмотрела ему в глаза:

– Очень. Но я бы его простила.

Лао Чжан едва заметно мотнул головой.

– Нет, вам придется сначала простить себя.

Сказав это, он взялся за ручку двери офиса, повернул ее и толкнул внутрь.

Лэй Лэй, Гиена и Орангутан, находившиеся в помещении, в этот момент обсуждали, что делать с Люй Вэем и тем человеком, который ранил Чжоу Юнь, запертыми в пункте полиции. Увидев вошедших, Лэй Лэй спросил:

– Заведующая Чжоу, сын того человека, который ударил вас ножом, все еще в палате наблюдения?

Войдя в офис, Чжоу Юнь не увидела Фэн Ци. Это показалось ей странным, в ответ на обращенный к ней вопрос она сказала:

– У ребенка развилась очень сильная аллергическая реакция на введение противостолбнячной сыворотки, ему необходимо медицинское наблюдение, сейчас он в палате номер один. А в чем дело, какие-то проблемы?

– Никаких проблем, я просто собирался отправить этих двух негодяев в полицейский участок поблизости, уже договорился, что из Кабинета общественной безопасности пришлют машину, она скоро приедет, – сказал Лэй Лэй и повернулся к Лао Чжану: – Кстати, Лао Чжан, ключи от пункта полиции все еще у тебя?

Лао Чжан кивнул.

– Тогда отдай их мне.

Лао Чжан вынул из кармана два ключа, связанных вместе, и подал Лэй Лэю, тот протянул руку и выхватил ключи – и в тот же миг у него в руке сверкнули наручники, короткий щелчок – и они сомкнулись вокруг запястий Лао Чжана! Никак не ожидавшая такого поворота Чжоу Юнь в изумлении воскликнула:

– Ты что делаешь?

– Он ничуть не удивлен, с чего вдруг вы тогда беспокоитесь? – усмехнулся Лэй Лэй, указывая на Лао Чжана пистолетом «Тип 92», который он забрал у Фэн Ци.

Лао Чжан с неподвижным лицом смотрел перед собой, никак не реагируя на язвительные замечания Лэй Лэя, наручники на своих запястьях, Орангутана и Гиену, вставших по обе стороны от него.

– Меня не волнует, какие у тебя были основания так сделать, немедленно сними с него наручники! – не на шутку рассердилась Чжоу Юнь.

Лэй Лэй развернул ноутбук и показал на открытый документ – это было досье из базы данных внутренней полицейской сети, где хранились сведения об отстраненных от службы сотрудниках, в правом верхнем углу экрана была фотография Лао Чжана.

– Что, если бы вы вдруг узнали, что человек, которому вы доверяли, которого считали своим другом, на самом деле преступник, совершивший тяжкое злодеяние, – это стало бы для вас очень большим горем и разочарованием?

– Очень. Но я бы его простила.

Чжоу Юнь мотнула головой:

– Я не хочу на это смотреть! Мне не важно, что там раньше произошло, – по крайней мере сегодня вечером он спас все отделение, спас многих детей, включая и мою дочь, сегодня он проявил себя как настоящий герой!

– Не хотите смотреть? – удивленно спросил Лэй Лэй и загадочно улыбнулся. – Ну, раз не хотите смотреть, тогда я прочту для вас вслух.

По мере того как Чжоу Юнь слушала то, что читал Лэй Лэй, ее удивление сменилось страхом, страх сменился разочарованием, разочарование сменилось гневом, а гнев, в свою очередь, растерянностью. Она не верила в то, что все прочитанное правда, не верила, что Лао Чжан действительно совершил эти жестокие, кровавые, ужасные преступления, стал причиной гибели стольких невинных людей… Лэй Лэй наверняка читает ей про кого-то другого, ведь Лао Чжан никак не мог сотворить такое! Нет! Она отказывается в это верить! Она с силой прикусила губу, надеясь, что боль поможет ей очнуться от этого кошмара, и только когда у нее уже пошла кровь, поняла, что это все происходит наяву.

Она оцепенело разглядывала Лао Чжана, его сгорбленную спину, опущенные плечи, щетину, в которой тут и там мелькали седые волосы, белые виски… и постепенно история злодеяний преступника, о котором читал Лэй Лэй, и внешность этого дружелюбного старика слились в одно. Чжоу Юнь опустила голову и посмотрела на Лао Чжана с досадой и ненавистью пятилетней девочки, брошенной взрослыми одной на перекрестке улиц. Она ненавидела Лао Чжана за обман, но еще больше ненавидела себя за то, что доверяла ему, полагалась на него и даже делилась сокровенным, а он оказался таким законченным мерзавцем…

Она подошла ближе и пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что у него внутри, но за пеленой выступивших слез все очертания утрачивали четкость. Резким движением она вытерла глаза и смахнула слезы, катившиеся по щекам, а затем холодно и твердо спросила:

– Что ты молчишь? Не хочешь ничего объяснить?!

Лао Чжан смотрел на нее, на ее заплаканное лицо, долго-долго не отводил глаз, как будто говоря: «Нет, вам придется сначала простить себя».

Чжоу Юнь отвернулась.

Лэй Лэй подошел к Чжоу Юнь и, остановившись немного позади нее, сочувствующим голосом произнес:

– Мне очень жаль, я разрушил светлый образ Лао Чжана в вашем сердце, но в этом мире всегда так, все мечты разбиваются, а идолы рушатся. Я думаю, столкновение с реальностью идет на пользу всем, включая Лао Чжана.

Потом он подошел к Лао Чжану и с улыбкой прищурился:

– Согласно записи в твоем досье, ты хоть и искупил свою вину, но, выйдя из тюрьмы, должен был оставаться в Пекине под наблюдением, тебе нельзя было уезжать. Не знаю, какой лазейкой ты воспользовался, чтобы сбежать в Пинчжоу и жить тут в свое удовольствие. Однако теперь час пробил, твои беззаботные деньки подошли к концу. Кроме того, тебе придется объяснить, кто те люди, которые помогли тебе сбежать и спрятаться здесь, и как им удалось это сделать. Думаю, если мы ухватимся за плеть, то доберемся по ней до тыквы, и я не удивлюсь, если это окажутся некоторые широко известные в профессиональном полицейском кругу лица. Ты, должно быть, в курсе нынешней ситуации. Сейчас время бескомпромиссной борьбы, а ты навредил им и навредил себе. Или возможно, полиция, чтобы уладить конфликт и избежать лишнего шума, пойдет на сделку со мной – разумеется, не обойдется без восстановления меня на работе в прежнем звании или даже с повышением, но мне кажется, в этой ситуации я буду диктовать условия, и я не намерен торговаться – ты недавно говорил, что у меня только два пути? Ты ошибался, есть и третий, и ты сам проложил его для меня.

Сказав это, он приблизил губы к уху Лао Чжана и голосом холодным и пробирающим до костей, как зимний ветер, прошептал:

– Знаешь, что я не люблю больше всего? Когда кто-то пытается обыграть меня на моем поле! В следующий раз, если такое повторится, помни, что лучше бы тебе съежиться, как черепаха, и не высовываться из своего панциря – если, твою мать, в этой жизни тебе еще представится такая возможность!

Он с силой толкнул Лао Чжана в спину в направлении к двери, но как раз в этот миг дверь распахнулась, и в офис вошла Чэнь Шаолин. За ней следовал тот самый плешивый водитель, который привез ее обратно от школы «Маленькие лебеди» в больницу, – он получил от Лэй Лэя приказ остаться и следить за Чэнь Шаолин.

Все это время Чэнь Шаолин ухаживала за детьми, находившимися в палате номер один, попутно приглядывая за Сяолин, которая все еще не очнулась, то и дело вынимая телефон и проверяя, не звонил ли Чжан Дашань и нет ли от него сообщений, но раз за разом ее ожидало разочарование. Отчаявшись, она присела на подоконник, прислонившись спиной к ледяной стене, будто бы морозный воздух, сочащийся из оконных щелей, мог немного унять сжигающую сердце тревогу. Просидев так некоторое время, она поняла, что дальше ждать не может, и направилась в офис узнать, нет ли новостей по делу Отравителя. Но кто мог знать, что там она увидит Лао Чжана, закованного в наручники?

– Что здесь происходит?! – изумленно воскликнула она.

– Это тебя не касается! – откликнулся Лэй Лэй.

– А кто весь вечер до этого утверждал, что все, что случилось, имеет ко мне прямое отношение? А что теперь вдруг это меня не касается?

– Этот человек преступник, мы его раскрыли и задержали.

С того момента, как Чэнь Шаолин узнала, что Лао Чжан не тот, за кого себя выдавал, она дистанцировалась от него и вела себя настороженно, как обычно люди, долгое время живущие на социальном дне, относятся к тем, кто превосходит их по статусу. Но вместе с этим она прекрасно понимала, что только Лао Чжан мог предотвратить катастрофу и способствовать благополучному разрешению такой сложной и опасной ситуации, не говоря уже о том, что он был ее единственной надеждой на спасение и возвращение Чжан Дашаня. Поэтому, когда Чэнь Шаолин увидела, что Лао Чжан арестован, она повела себя намного решительнее, чем Чжоу Юнь:

– Я не знаю, в чем он провинился, но ты не полицейский, а арестовывать людей, просто потому что тебе этого захотелось, – вот это точно преступление!

Эти слова были как шило, воткнутое под колено, Лэй Лэя передернуло от ярости:

– А ты лучше помни свое место, а то как бы и с тобой чего не случилось! – И он подал знак Плешивому, указав подбородком на Чэнь Шаолин.

Плешивый схватил Чэнь Шаолин под локоть и потащил к двери.

– Заведующая! Заведующая Чжоу! Вы не можете позволить им забрать Лао Чжана! – кричала Чэнь Шаолин.

Но, хотя плечи Чжоу Юнь, все это время стоявшей к ним спиной, тихонько вздрагивали, она так и не повернулась.

В негодовании Чэнь Шаолин вдруг принялась кричать во весь голос:

– Люди! Кто здесь есть! Все сюда! Это произвол! Незаконный арест!

Разбуженный ее криками приемный зал наполнился гулом, словно эхом, тотчас же двери смотровой, аптечного пункта, лаборатории, палат наблюдения и других помещений распахнулись, и Ху Лайшунь, Ли Дэян, Сунь Фэй-Эр, Ван Си, учитель Хэхэ и многие из родителей больных детей появились на пороге и посмотрели в сторону офиса. Лэй Лэй был в бешенстве, он и двое его подручных встали справа, слева и позади Лао Чжана и торопливо повели его через приемный зал к выходу из здания больницы. Никто из наблюдавших не шелохнулся, только Ван Си медленно пошел вслед за ними; было видно, как его губы беззвучно шевелятся. Когда они подошли к выходу, Орангутан резко обернулся и злобно зыркнул на него – только тогда Ван Си остановился.

Чжоу Юнь тихонько прикрыла дверь.

В офисе внезапно повисла звенящая тишина, Чжоу Юнь подняла глаза, еще блестящие от слез, взглянула на аккуратно разложенные по полу вещественные доказательства, привезенные с мест преступлений. На столе все еще стояли спиртовка, микроскоп, эмалированная тарелка, на белой магнитной доске висела полицейская карта Пинчжоу, рядом теснились пометки, на экране ноутбука осталась открытой страница с личным делом Лао Чжана… в одно мгновение офис опустел и все будто бы поблекло, как на старой фотографии.

Вдруг Чжоу Юнь заметила, что ткань голубой оконной занавески, свисающей с потолка до самого пола, как-то странно изгибается, будто за ней что-то есть.

Она отодвинула в сторону полотнище и увидела костыли Фэн Ци.

Когда она только вошла в офис, то сразу почувствовала, что что-то не так. Фэн Ци был ранен в ногу и никак не мог так просто взять и уйти, но сейчас, когда она обнаружила его костыли за занавеской, это могло означать только одно – уйти ему «помогли»… Чжоу Юнь вышла из офиса и спросила Сунь Фэй-Эр, дежурившую за стойкой регистрации, не выходил ли кто-то из офиса вместе с Фэн Ци. Сунь Фэй-Эр сказала, что нет. Тогда Чжоу Юнь вернулась в офис и начала тщательно обыскивать помещение.

Очень скоро в шкафу для одежды она обнаружила скрюченного в три погибели Фэн Ци, лежавшего без сознания. Эта находка заставила ее подпрыгнуть на месте от ужаса, она с силой похлопала Фэн Ци по щекам и потрясла за плечи, окликая его по имени, но Фэн Ци никак не реагировал. Чжоу Юнь опустилась на пол, сердце замерло, словно его окатили ледяной водой, по всему телу побежали мурашки. Только сейчас она поняла, что теперь, когда Лао Чжан арестован, а Фэн Ци без сознания, она сама и все отделение неотложной помощи лишены всякой защиты, абсолютно беспомощны и брошены на произвол судьбы.

Что же делать?

Подожди-ка, нападение на полицейского – это тяжкое преступление, почему же Лэй Лэй пошел на это?

Вся эта ситуация похожа на лечение тяжелобольного ребенка с сопутствующей инфекцией. Если исходить из принципа «единичного диагноза», следует все наблюдаемые у больного симптомы и признаки объяснять только одним заболеванием, поэтому нужно успокоиться и как следует подумать, каковы причины болезни и каким будет план лечения.

Неужели это возможно… Вдруг ее словно осенило, она встала, подошла к столу, сняла трубку рабочего телефона и набрала номер резервной палаты на шестом этаже.

– Тянь Ин? Это я, Чжоу Юнь.

– Заведующая Чжоу? В чем дело, что-то случилось?

– Ничего страшного, просто небольшое происшествие. – Чжоу Юнь изо всех сил старалась скрыть свой страх. – Послушай, сейчас подойди к двери, сними верхнюю панель с электронного замка, а потом, неважно как – ножом, ножницами, отверткой – тем, что есть под рукой, перережь провод, который проходит внутри.

Ей казалось, она все помнит верно, и тот электрик, который в прошлом году приходил проверять электронный замок на отделении интенсивной терапии, говорил, что уже раньше предупреждал: нельзя позволять детям баловаться с замком. Потому что если они испортят проводку изнутри, то произойдет короткое замыкание и язычок замка заклинит, и даже если кто-то проведет картой снаружи или система будет запущена из диспетчерской, дверь не сможет открыться, нужно будет вызывать специалиста по ремонту и тратить на это много времени, только так можно будет снова открыть замок – а резервную палату и отделение интенсивной терапии ремонтировали в одно и то же время, и системы доступа там должны быть одинаковые.

– А? Что? Это зачем? – не поняла Тянь Ин.

– Не спрашивай зачем! – сурово отрезала Чжоу Юнь. – Просто сделай, и все!

После секунды молчания из трубки донесся твердый голос Тянь Ин:

– Ладно, заведующая Чжоу, я сделаю все, как вы сказали!

Чжоу Юнь повесила трубку и достала из кармана две проходных карты – свою и конфискованную у Чжо Туна – и, сложив их вместе, сломала пополам.