Телефон звонил уже целую вечность, прежде чем на том конце взяли трубку.

– Алло, директор Фэн? – Хотя Хэхэ злилась из-за того, что ей пришлось так долго ждать, она старалась говорить мягким голосом. – Дети уже оделись в костюмы для выступления и сделали макияж, когда за нами приедет машина?

Учитель Хэхэ была главным преподавателем танца в школе «Маленькие лебеди». К обучению она подходила очень старательно и серьезно, не упуская из виду ни малейшей детали, за что пользовалась уважением среди учеников и их родителей. Хотя некоторые шестиклассницы ростом были уже выше Хэхэ, стоя перед ней, все они без исключения смотрели на учителя с восхищеннием и обожанием. Стоило ей только взять в руки маленький барабанчик и, вторя голосом его гулким звукам, начать отсчитывать ритм, как тренировочный зал взлетал и старательно кружился в изящном танце. Откровенно говоря, только благодаря учителю Хэхэ школа «Маленькие лебеди», арендовавшая классы на четвертом этаже досугового центра для пенсионеров старого района Пинчжоу, при всей убогости помещений и оборудования для тренировок, получила такую широкую известность, что ее ученицы даже добились возможности выступить сегодня вечером с танцевальным номером на празднике в честь завершения строительства нового района.

Начало их выступления официально было назначено на 11:30. По заранее оговоренному плану к восьми часам вечера за ними должна была прибыть машина Телевизионного центра эстрадных представлений и отвезти детей в Большой театр Пинчжоу, выбранный главной площадкой сегодняшней торжественной церемонии. Но шел уже девятый час, а никакой машины так и не было. Учитель Хэхэ сильно забеспокоилась и позвонила директору Центра эстрадных представлений Фэну, но его телефон не отвечал. Она уже начала тревожиться – вдруг их возможность выступить «отжала» школа «Белый павлин», находящаяся в группе В? В конце концов, руководитель «Белого павлина» – свояченица директора Фэна, а в окружном городе Пинчжоу любой талант и блестящие способности проигрывали родственным связям. Но и от «Маленьких лебедей» Фэн тоже получал немало подарков. Не может же он проявить такое неуважение!

Учитель Хэхэ разузнала, что из-за большой автомобильной аварии движение по мосту через Далинхэ закрыто. Что же касается сроков, в которые оно будет восстановлено, городская администрация отвечала, мол, они пока не определены, поэтому Центр эстрадных представлений не шевельнул и пальцем. Однако учитель Хэхэ все же не отчаялась. Она была скорее готова смириться с тем, что им сегодня не удастся выступить, чем позволить «Белому павлину» воспользоваться случаем и занять их место, поэтому настойчиво звонила директору Фэну, не собираясь отступать без результата.

Возможно, директору это уже окончательно надоело, и он все-таки ответил на звонок:

– Хэхэ, сто лет не виделись, а тут вдруг ты сама звонишь!

Даже разговаривая по телефону, Хэхэ живо представляла перед собой этого плешивого мужчину средних лет с лоснящейся физиономией, с мешками под глазами – каждый размером с мочевой пузырь свиньи, со взглядом, без капли стеснения похотливо рыскающим по ее телу. Она припомнила его частые намеки на то, что, стоит позволить ему «полакомиться сладким», как ее школе мигом будет дан зеленый свет по всем направлениям. Но на это учитель Хэхэ ни за что на свете бы не согласилась. В результате Фэн оказался в положении кошки, которая мечтает стащить мясо, но ей это никак не удается. Поэтому он не только все больше досаждал учителю своими непристойными разговорами и поступками, но и частенько чинил препятствия в работе, ясно давая понять, что он не оставит Хэхэ другого выхода, кроме как удовлетворить его желания.

– А, ты про машину! Ты разве не слышала, что на мосту случилась серьезная авария и движение между районами закрыто? Никто не мог и предположить, что случится такое, нам остается только ждать. Как только придет оповещение из Комитета по транспорту, ваш микроавтобус отправится первым, а если нет, то я сам пришлю машину лично за тобой. Идет?

Учитель Хэхэ притворилась, что не расслышала последней фразы:

– Но скоро уже половина десятого, а нам добираться два часа, мы успеем?

– Ты нервничаешь, я тоже нервничаю, тут уж ничего не поделаешь. Утешь и приласкай детей, а я скоро найду время, чтобы как следует утешить и приласкать тебя, – после этих слов директор Фэн разорвал связь.

Учитель Хэхэ убрала телефон в сумку, и, хотя она увидела, что во время разговора ей звонил кто-то еще, у нее не было настроения отвечать. Она оперлась спиной о стену и ненадолго задумалась. Придумать способ выйти из сложившейся ситуации действительно было невозможно, и она окончательно пала духом. Хэхэ расстроилась не только из-за того, что «Маленькие лебеди» не выступят перед городским начальством и не попадут на телевизионные экраны, но и в первую очередь из-за девочек, которые годами упорно тренировались в этом зале. Каким большим горем будет для них узнать, что в этот раз им не удастся станцевать на сцене…

Поэтому ей нужно было собраться с силами, чтобы ободрить их и поддержать, сказать им, что это только лишь одна из тех пустяковых неудач, которые вечно случаются в непредсказуемой жизни.

С такими мыслями она взялась за ручку двери раздевалки, но не повернула ее. Другие дети, услышав эту новость, возможно, немного погрустят, даже всплакнут, и все пройдет. Но как же Юань Юань? Что подумает она?

Фамилия папы Юань Юань была Сун, он заведовал отделением пульмонологии и реанимации Городской народной больницы и имел великолепную репутацию благодаря своим высоким моральным качествам и профессиональным навыкам. Учитель Хэхэ много раз видела его, потому что именно он встречал Юань Юань после каждого занятия. Глядя, как отец и дочь, напоминающие медведя и медвежонка, уходят, взявшись за руки, учитель Хэхэ чувствовала, как на душе становится тепло. Юань Юань была немного полновата, ее суставам недоставало гибкости, и природных способностей к танцу у нее почти не было. В своей группе она все время держалась где-то на среднем уровне, но ее оптимизм, усердие и выражение уверенности в собственных силах, не сходившее с ее лица, вызывали у учителя Хэхэ большую симпатию к этой девочке. В конце концов, сама учитель Хэхэ, не обладая от природы длинными ногами, в свое время благодаря твердости духа и решимости двигаться вперед несмотря ни на что вышла за пределы означенного ей природой, добилась успехов в профессии. К большому несчастью, в этом году папа Юань Юань погиб, сражаясь с эпидемией острой респираторной инфекции. После этого Юань Юань пребывала в подавленном состоянии очень долгое время и из-за недостатка тренировок стремительно утрачивала навыки. Ей уже перестал даваться даже самый простой мостик. Учитель Хэхэ требовала от нее слишком многого, досадуя, что железо не становится сталью, много ругала ее, но лицо Юань Юань всякий раз оставалось глубоко безразличным… Тогда Хэхэ специально отправилась на отделение неотложной помощи в городскую детскую больницу и разыскала маму Юань Юань, чтобы поговорить с ней о состоянии дочери, попросить ее помощи. Но безнадежность, сквозящая во взгляде этой женщины, одетой в белый халат, оказалась еще глубже, чем у ее ребенка.

Не видя выхода, учитель Хэхэ скрепя сердце втихомолку вычеркнула имя Юань Юань из списка участниц выступления на празднике в честь окончания строительства нового района Пинчжоу…

Однажды вечером после работы за Хэхэ заехал ее парень. Они вместе поели и решили пойти в кино, но все билеты на новые блокбастеры уже раскупили. Они поискали и нашли кинотеатр, где в тот день показывали «Большое уменьшение» – пятую часть мультфильма «Медведи-соседи», и двое молодых людей, которые в душе еще оставались детьми, купили билеты и отправились на сеанс. По сюжету этой серии на Сосновую гору приезжает папа лесоруба Вика. С этого начинается рассказ об отношениях отца и сына. В молодости отец Вика отправился на одну из великих отечественных строек и не имел возможности уделять достаточно внимания семье, за что уже в старости получал множество упреков от сына. Он не спорил, не оправдывался, а исключительно благодаря своей бескорыстной любви постепенно вернул расположение сына…

Когда в конце мультфильма под звуки заглавной песни «Лучший папа» учитель Хэхэ и ее парень надели куртки и пошли к выходу из кинозала, взгляд Хэхэ случайно упал на последний ряд кресел, и она неожиданно узнала сидевшую там Юань Юань. Девочка, не шевелясь, во все глаза смотрела на светящийся экран, и слезы ручьем бежали по ее щекам и капали на одежду.

Выйдя из кинотеатра, Хэхэ подняла голову и на минуту остановилась, вглядываясь в темно-синее ночное небо, а потом сказала парню:

– Ты иди, а мне еще нужно заскочить в школу.

На репетиции через несколько дней Юань Юань все еще была не в духе и делала одну ошибку за другой. Учитель Хэхэ ничего не говорила, только попросила ее задержаться после окончания занятия.

В тренировочном зале, выстланном паркетом, было светло, как днем. Вдоль всех стен шли сплошные зеркала. Тогда они отражали только двоих – ученицу и учителя.

– Юань Юань, ты занимаешься у меня уже много лет, как ты считаешь, что такое танец?

Юань Юань на секунду остолбенела, а потом начала:

– Танец – это язык телодвижений и сценическое искусство…

– Ну хватит! – невежливо перебила ее учитель Хэхэ. – Ты не на экзамене, не нужно вымучивать эти наукообразные фразы! Просто скажи своими словами, как ты думаешь, что же такое танец?

Юань Юань, занимавшаяся танцами уже много лет, до сих пор никогда не размышляла над этим вопросом. Она думала битый час, но в итоге только в замешательстве помотала головой.

– Ладно, тогда я скажу тебе ответ. Танец – это свобода! – Глядя ей в глаза и четко выговаривая каждое слово, учитель Хэхэ продолжила: – Многие считают, что танец – это красота, изящество, мастерство, благородство. Это не так! Танец – всего лишь способ, к которому может прибегнуть любой человек, чтобы расслабиться и выразить свою радость. Не существует высокого и низкого, правильного и неправильного, хорошего и плохого, изящного и вульгарного. Танцевать может каждый. Другое дело, будет это выглядеть красиво или не очень, но если говорить о том, что является основой любого танца, то это в первую очередь абсолютная свобода.

Слушая, как учитель Хэхэ, обычно предъявляющая самые высокие требования к каждому движению, говорит такие крамольные слова, Юань Юань невольно оцепенела и вытаращила глаза.

– Самый хороший танец не обязательно самый красивый, но обязательно самый свободный, потому что только свобода делает возможным воплощение основной сути любого искусства – искреннего выражения скрытых в глубине души любви и боли, – говорила учитель Хэхэ. – То, чему вас учит преподаватель, – это много раз проверенные и тщательно выстроенные движения, соответствующие представлениям большинства людей о красоте. Это основа. Здесь высокие стандарты и строгие требования, но именно по этой причине в этих танцах осталось слишком много следов искусственной шлифовки, вплоть до того, что вы очень часто безошибочно улавливаете детали и самые важные моменты, оставляя без внимания как таковую свободу. Поэтому неважно, как сильно вы стараетесь на сцене, – выражения ваших лиц вечно натужны и фальшивы, потому что вы лишь повторяете движения, в которых нет эмоций, нет ни любви, ни боли, идущих из глубины души.

Юань Юань прекрасно слышала, что говорит учитель Хэхэ, но не могла понять, что она имеет в виду.

– Думая о любви и о боли, я несколько дней сочиняла танец… Знаешь, есть одно неписаное правило. Оно касается преподавания танца младшим школьникам: разрешено использовать только жизнерадостные и веселые произведения, рождающие ощущение счастья, нельзя разучивать грустные и печальные танцы, где есть боль и страдания. Но мне кажется, второе намного ближе к настоящей человеческой жизни. Хотя вы все в группе ровесницы, другие ученицы не смогут этого понять, а то, с чем уже пришлось столкнуться тебе, хотя это большое несчастье, позволило тебе раньше увидеть, какова настоящая жизнь, понять ее истинную сущность. Я знаю, что многое из того, о чем я сейчас говорила, для тебя пока загадка, но танец, который я сочинила, ты совершенно точно поймешь без слов.

Глядя на растерянную Юань Юань, учитель Хэхэ включила музыку на телефоне, подключенном к звуковой колонке.

Медленная мелодия фортепьяно, похожая на стук капель дождя в оконный переплет, стремительно заполнила огромный репетиционный зал.

Небольшое вступление, немного воспоминаний: от первого лепета до первых шагов, если на улице ветер – шапка, если дождь – зонт, и всегда рядом сильные руки, они поддерживают и защищают ее, пока она потихоньку растет. Вот она бежит в солнечных лучах, резвится на лужайке, ее силуэт скрывают белые облака, и вот она уже засыпает под большим деревом с блаженной улыбкой на губах… Внезапно дерево перерубают пополам, и оно падает на землю. Больше нет защиты и нет опоры, руки тянутся в пустоту, ища помощи, и не находят, за что ухватиться. В недоумении и растерянности она поднимает голову, в отчаянии и ужасе мечется из стороны в сторону, тело стремительно вращается. Словно допытываясь у земли и неба, куда он исчез, она повсюду ищет его следы, но не может отыскать былую любовь. Прежние дни уже не вернуть, смерть разлучила их навеки; она падает на колени и заходится в рыданиях, тянет вперед иссохшие тонкие руки, умоляет, зовет. В конце концов сведенные напряжением пальцы стягивают ткань времени: как хочется пройти с ним за руку по дороге, как хочется, чтобы он увидел, какой ты станешь, когда вырастешь, как хочется своими руками вынуть серебряные нити из его волос, как хочется стать выше него ростом и снова обнять его…

Юань Юань с громким плачем бросилась в объятия учителя Хэхэ:

– Я скучаю по папе, я правда очень скучаю, очень-очень, мне нужно так много сказать ему, очень много, я очень хочу вернуться назад, в то время, когда он еще был…

Учитель Хэхэ легко погладила девочку по волосам, и из ее глаз тоже невольно полились слезы.

Музыка стихла. В полной тишине учитель и ученица неподвижно сидели, обнявшись, на деревянном полу.

Через некоторое время Юань Юань перестала всхлипывать и почти шепотом стала рассказывать учителю Хэхэ, как счастливо они жили раньше всей семьей:

– …А сейчас мама занята с утра до вечера, никогда не улыбнется. Еще перед папиным возвращением мы вместе с ней купили много цветов и украсили балкон, но их никто не поливал, и теперь они засохли и умерли…

– Ты должна понять маму. Когда вырастешь, то поймешь. На самом деле ей сейчас одиноко и страшно еще сильнее, чем тебе.

– Почему ей страшно?

– У тебя есть мама, она заботится о тебе и защищает, а у нее? Во всем мире у нее не осталось никого, кто защитит ее.

Юань Юань тут же примолкла.

Через минуту она сказала:

– Учитель Хэхэ, спасибо вам. Вы можете научить меня этому танцу, который вы сочинили? Я очень хочу научиться.

Учитель Хэхэ кивнула:

– Нет проблем. Но тебе нужно собраться, чтобы танцевать хорошо. Раньше папа каждый раз приходил за тобой после занятий – даже немножко пораньше, чтобы посмотреть через окно, как ты танцуешь. Я уверена, он был бы рад увидеть, что ты продолжаешь танцевать…

После этого вечера в погасшем и безжизненном взгляде Юань Юань вновь появился свет. И хотя у нее уже не было прежней радостной уверенности в себе, прибавилось терпения и усердия. Это обнадеживало учителя Хэхэ, и она снова добавила имя Юань Юань в список выступающих на празднике…

Однако как ей теперь сказать Юань Юань и другим маленьким танцовщицам, что запланированное на сегодняшний вечер выступление не состоится? Для них это будет таким огромным разочарованием!

Есть такие вещи, с которыми рано или поздно все равно придется столкнуться. От них не спрячешься.

С такими мыслями она толкнула дверь раздевалки и, выйдя в центр репетиционного зала, несколько раз хлопнула в ладоши. Уже накрашенные и одетые в костюмы девочки сбежались со всех сторон и выстроились двумя ровными рядами. Они готовились исполнять народный танец «Праздник фонарей», поэтому на них были дунбэйские курточки с красно-зелеными цветами, расшитые золотыми нитями, в какие обычно наряжаются в деревнях на радостные события.

– Учитель, посмотрите, мы красивые? – спросила девочка, которую все звали Ду Пых-Пых. Ду – была ее фамилия, а прозвище Пых-Пых она получила, потому что в раннем детстве страдала от болезни сердца и теперь всякий раз, когда испытывала дискомфорт, начинала пыхтеть. Когда она только появилась в школе «Маленькие лебеди», то была замкнутой и хмурой, но, окруженная заботой и любовью Юань Юань и других учениц, она постепенно становилась все более веселой и открытой, приходя на урок, уже светилась от счастья, и от занятий танцами ее здоровье становилось все крепче. Временами, когда заговаривали о том, какой она была прежде, девочка специально начинала пыхтеть, чтобы позабавить подружек.

– Красивые, красивые, очень красивые! – Учитель Хэхэ распустила красные ленты, которые уже были готовы слететь с головы Ду Пых-Пых, и завязала их как следует, а потом медленно произнесла:

– Есть одна проблема. Она возникла внезапно, сегодня после обеда на большом мосту через Далинхэ произошла автомобильная авария. Что именно там случилось, я не знаю, но, похоже, дело серьезное. Мост перекрыли, и поэтому нам сегодня, вероятно, не удастся попасть на тот берег…

Поначалу девочки немного растерялись, но через минуту наконец поняли, что учитель Хэхэ хочет им сказать. Их лица разом погрустнели. Юань Юань, о которой учитель Хэхэ беспокоилась больше всего, напротив, пыталась приободрить всех:

– Мост закрыли только на время. Сейчас половина десятого, до начала нашего выступления два часа, мы еще можем успеть!

Учитель Хэхэ поняла, что она недооценивала Юань Юань. Пройдя через боль от потери близкого человека и справившись с ней, вряд ли будешь сильно горевать из-за такого пустяка, как отмена выступления. Она кивком поддержала слова Юань Юань и обратилась к детям:

– Не унываем и продолжаем отдыхать или разминаться! Всем быть готовыми выехать в любой момент и в любой момент выйти на сцену!

После того как девочки разошлись, Ду Пых-Пых вслед за Юань Юань подошла к окну. В ряду стоявших вдоль стены термокружек отыскала свою и отпила воды. Вдруг Юань Юань заметила, что за окном падают с неба и кружатся в воздухе большие белые хлопья, напоминающие ивовый пух. Потом девочка опустила голову и посмотрела на землю – она была белой. У нее невольно вырвалось:

– Ой, снег пошел!

– А что тебя удивляет? – откликнулась Ду Пых-Пых. – Он уже давно начался, мы же звали тебя посмотреть, а ты все делала растяжку.

– Я была занята, не видела.

– Как думаешь, у нас сегодня правда еще получится выступить? – шепотом спросила Ду Пых-Пых. – Моя мама ждет, когда меня покажут по телевизору.

– Не знаю, моя мама все равно работает сверхурочно, не сможет посмотреть наш номер. – Юань Юань притворилась равнодушной.

– Твоя мама все еще не разрешает тебе поступать в школу искусств?

Юань Юань не знала, что ответить. Ну и что, что Пых-Пых еще маленькая, – маленькие дети чувствуют фальшь гораздо острее взрослых. Если признаться честно, раньше Юань Юань и правда хотела носить чистейший белый халат, но, с тех пор как она узнала, что папа, несколько месяцев мужественно сражавшийся с эпидемией в южных районах и на обратном пути погибший, спасая людей, не получил в итоге ни награды, ни благодарности, возненавидела профессию врача. Однако поступать в школу искусств было задумано в основном для того, чтобы досадить матери. На самом деле она еще и сама твердо не решила, какую школу выбрать.

Но Ду Пых-Пых поняла Юань Юань неправильно, подумала, что та «шифруется». Она закрыла термокружку:

– Бе-бе-бе, не хочешь говорить – ну и не надо. Что-то я выпила слишком много воды, мне нужно в туалет.

Юань Юань не стала ничего объяснять и снова устремила взгляд за окно. От пара, струящегося из термоса, оконное стекло запотело. Она протерла его рукавом и прижалась лицом к стеклу настолько близко, насколько возможно. Хотя кончик носа заледенел от холода, идущего от окна, ей удалось разглядеть снежный пейзаж. С неба падали снежинки. Одни были тонкими и прозрачными, другие – плотными и тяжелыми. Казалось, воздух размешивают невидимой ложкой. Прежде чем опуститься на землю, снежинки долго-долго кружились в пустоте…

Вдруг кто-то тронул ее за плечо.

Прикосновение было таким легким, что показалось, будто в этой руке нет костей.

Она вздрогнула от испуга, обернулась и увидела мертвенно-бледное лицо Ду Пых-Пых.

– Что случилось? – удивленно спросила Юань Юань. – Почему ты так быстро вернулась?

– Я не дошла… – В глазах Ду Пых-Пых плескался ужас. – Там на лестнице какой-то шум, я побоялась войти в туалет.

В пятиэтажном здании, в котором арендовала помещения танцевальная школа «Маленькие лебеди», располагался досуговый центр для пенсионеров. Поскольку он был построен в девяностых годах двадцатого века, и планировки, и оборудование немного устарели. Коридоры на всех этажах шли с востока на запад, по центру с южной стороны располагалась дверь, которая вела на лестницу. Слева от этой двери находился мужской туалет, а справа – женский. На лестничную площадку выходили двери лифта. Отсюда люди обычно перемещались вверх и вниз между этажами. Кроме этого, в западном конце коридора на каждом этаже был пожарный выход, ведущий на лестницу, закрепленную на стене здания, – ею обычно никто не пользовался. Досуговый центр заканчивал свою работу в пять часов, а занятия в школе «Маленькие лебеди» всегда проводились в вечернее время. Ключи от входной двери на первом этаже передавали учителям, но, поскольку самыми ценными предметами обстановки здесь были несколько бильярдных столов и старая музыкальная система для караоке, учителя очень редко на время уроков запирали дверь на этаж.

Сегодня вечером, для того чтобы сосредоточиться на подготовке к праздничному выступлению, все другие занятия в школе были временно приостановлены. Должно быть, во всем здании оставались только учитель Хэхэ и ученицы, занятые в танцевальном номере.

– Может быть, тебе послышалось и ты сама себя напугала? – Вспомнив этот коридор, в котором уже долгое время не было ремонта, с его тусклыми лампами, похожими на дьявольские блуждающие огни, Юань Юань почувствовала, что ей тоже становится не по себе.

– Нет, там точно кто-то есть, – сказала Ду Пых-Пых. – Кстати, еще я почувствовала очень странный запах.

– Какой запах?

– Похоже на… Да, точно! Так пахнет бензин!

Юань Юань распахнула глаза:

– Идем вместе посмотрим.

– Мы не скажем учителю Хэхэ?

– Сначала сами посмотрим, потом скажем.

Но уже в тот момент, когда Юань Юань открыла дверь, она поняла, что никакого времени на «потом» не осталось: весь коридор был заполнен клубами белого дыма. Резкий запах горящего бензина и волна жара мгновенно обожгли нос и горло. Дверь на лестницу, распахнутая, как огромная пасть дикого зверя, была полностью охвачена огнем. Языки пламени, извиваясь, плясали на полу, стенах и потолке мерцающими адскими отблесками и с гулким воем рвались в сторону тренировочного зала.

Юань Юань обернулась и закричала:

– Учитель Хэхэ, пожар!

В зале сразу же поднялась паника. Учитель Хэхэ с девочками кинулись в коридор и, увидев эту жуткую картину, так и застыли с ярко освещенными огнем неподвижными лицами.

Учитель Хэхэ первой пришла в себя:

– Все за мной! Бежим к пожарной лестнице!

Дети с визгом и плачем побежали вслед за ней в западный конец коридора. Одна Юань Юань не двинулась с места.

«Предположим, нас хотели сжечь заживо, почему бы ему тогда не поджечь дверь в зал? – думала она. – А если поджечь дверь на лестницу, едва ли огонь быстро доберется до нас, неужели это было сделано с единственной целью…»

Юань Юань взглянула на пожарный выход. Учитель Хэхэ изо всех сил дергала дверь. Позади нее жались друг к другу одетые в красные куртки девочки, отчего казалось, что учитель уже охвачена морем пламени…

Слишком поздно!