Кажется невероятным, что, несмотря на столь насыщенную жизнь, в 1920 году Индиане Джонсу всего двадцать лет. Когда война закончилась и молодой человек покинул семейный дом, ему предстоит ещё многое сделать: например, получить высшее образование (на данный момент ему отказали в Йеле, Гарварде и Северо-Западном университете). И здесь мы снова наблюдаем его расхождения с отцом. Он хочет изучать археологию, тогда как Генри-старший видел его историком или лингвистом.

Как бы то ни было, годы с 1920-го по 1922-й – один из самых туманных и неизвестных, но и один из самых определяющих для жизни авантюриста период, ведь это время, когда он учится ремеслу, которое будет направлять его шаги до конца карьеры.

Но для начала вспомним, что не всему можно научиться у профессоров в университете; некоторые из самых важных уроков дают сокурсники, такие как британец Гарольд Оксли по прозвищу Окс – столь же увлечённый студент, как и Индиана. Правда, их дружбу через несколько лет разрушит некая дама по имени Мэрион, и они встретятся вновь лишь спустя несколько десятилетий, в поисках второго хрустального черепа.

«Королевство хрустального черепа»

Его также связывала искренняя дружба с уже не раз упомянутым немецким студентом по имени Магнус Фёллер, который позднее познакомит его и с другими мотивами, которыми может руководствоваться археолог: амбициями и предательством. С другой стороны, нужно упомянуть профессора Чарльза Кингстона, одного из самых важных наставников Индианы, но и одного из самого малоизвестных. От него он узнал, насколько сильно археолога может поразить другая страшная болезнь – одержимость. Ещё одним его преподавателем был Тед Конрад, который стремился развивать у своих молодых студентов чувство политической и социальной ответственности. Он учил подвергать сомнению авторитеты и отстаивать свои ценности; по иронии судьбы как раз из-за Инди ему в итоге и пришлось оставить свой пост в университете.

The Staff of Kings

The Peril at Delphi («Дельфийский оракул»)

Однако если Индиана и узнал, что такое на самом деле одержимость, мудрость и умение примиряться с потерями, то только от профессора Эбнера Рэйвенвуда, своего учителя и наставника, в какой-то степени заменившего ему равнодушного отца. По правде говоря, жизнь и карьера такой неясной и загадочной фигуры, как Рэйвенвуд, вполне могла бы стать предметом многочисленных книг, фильмов и даже сериалов, начиная с его знакомства с такими знаменитыми антропологами, как Франц Боас, бесед с сэром Адианом Брэйтуэйтом и ранних работ на раскопках в Палестине с Флиндерсом Питри. В юности он изучал антропологию и археологию в Йельском и Гарвардском университетах. В 1909 году у него родилась дочь, и в том же году он пересёкся в Иерусалиме с будущим учеником, которого тогда звали Генри Джонс – младший и с которым он уже тогда поделился своими соображениями о предмете, становившемся для него навязчивой идеей, а именно о Ковчеге Завета. Поэтому в Чикаго 1920-х годов он с радостью вновь встретился с Генри-младшим, ставшим его любимым учеником. Между ними установились отношения сотрудничества, привязанности и взаимного восхищения, которые продлились долгие годы. Вместе они путешествовали по Египту и Ближнему Востоку, пытаясь найти подсказки, которые привели бы их к Ковчегу, оказавшемуся проклятием в их жизни. Частые путешествия и отлучки сказывались на преподавательской деятельности Рэйвенвуда в Чикагском университете, и учебное заведение поставило перед ним ультиматум: отказаться от поисков и вернуться к занятиям или уволиться. Рэйвенвуд выбрал увольнение и несколько последующих лет на свои сбережения финансировал раскопки в разных местах Европы и Ближнего Востока.

«В поисках утраченного ковчега»

В свои поездки Эбнер брал свою дочь, девочку по имени Мэрион Рэйвенвуд, уже очарованную молодым Инди.

И даже когда Эбнер исчез из повседневной жизни Индианы, отправившись в длительные путешествия, они поддерживали связь по переписке, делясь своими открытиями и идеями. Спустя годы они ещё встретятся, но дружба их разрушится навсегда.