Вслед за своими спутниками Пен на рассвете вошел в комнату дам, чтобы позавтракать и дать Боша внести завершающие штрихи в их документы. Паковать было нечего, но Никис достала из медицинского саквояжа Пена его храмовые косы и с сомнением оглядела.

– Сотрудники таможни могут обыскать наш багаж. Есть ли способ спрятать их получше, Пен?

Пен со вздохом взял у нее косы.

– Думаю, лучше их оставить. Я найду замену, когда мы вернемся домой. – И когда он начал считать Орбас домом? – Сейчас важнее скрыть, что я храмовый чародей, а не продемонстрировать это.

Ровный уголок рта Боша скривился.

– Дайте на секунду. – Немного неохотно Пен отдал ему косы, и Боша изучил удерживавший петли узел. Несколько движений ловких бледных пальцев – и шнур развязался. – Пожалуйста, мадам Катай, сядьте сюда. – Он показал на табурет.

Кинув на него любопытный взгляд, Никис подчинилась. Боша достал из ее чемодана щетку для волос и приступил к работе. Идрена подошла ближе, чтобы посмотреть. За несколько минут он соорудил из ее волос высокую прическу, в которой модно поблескивал шнур, удерживавший черные кудри.

– Очаровательно! – воскликнула Идрена.

Пен был вынужден с ней согласиться.

Никис улыбнулась, нерешительно тронув волосы. Прическа держалась.

– Очень хитроумно, мастер Боша. Благодарю вас!

– Прошу вас, мадам Катай, поддержите генерала Арисайдью на его пути к руке леди Танар.

– Значит, вы одобряете его кандидатуру? – Улыбка Никис не дрогнула, но Пен подумал, что она внимательно прислушивается к ответу, подмечая каждый нюанс. Потому что нюансы будут. А мнение секретаря леди Танар в этом вопросе значило намного больше, чем казалось.

– Вокруг нее крутятся намного менее приятные типы. – Он потер шею под белой косой. – Знаете, в последнее время она увлеклась тем, что поднимается на крышу, чтобы изучить навигацию по звездам. Один из капитанов госпожи Ксарре дает ей уроки, когда заезжает с докладами. Если она не выйдет замуж за вашего брата или подобного ему мужчину и не начнет тратить свою колоссальную энергию на детей, боюсь, она попросится в офицеры на один из кораблей госпожи Ксарре. А если ей откажут, сбежит и станет королевой пиратов.

Возможно, это была шутка, подумал Пен. Возможно. С Боша было трудно сказать. Или с Танар.

На щеках Никис появились ямочки.

– У пиратских королев бывают секретари?

– Боюсь узнавать. – Его улыбка померкла. – Хотя роды – единственное, от чего даже я не смогу ее защитить. Быть может, морские просторы лучше.

– Мы никого не можем защитить от жизни, мастер Боша, – мягко произнесла Идрена. – Как бы ни хотели. – Она посмотрела на своих детей.

Его губы растянулись в ухмылке, которую Пен едва ли назвал бы веселой.

– Я могу попытаться.

А потом пришло время прощаться, со слезами, когда Идрена и Никис обняли смущенного, но довольного Икоса. Пен подавил зависть. В конце концов, ему выпало защищать женщин.

Если я смогу. Он взял багаж и поплелся за ними вниз по лестнице.

* * *

Этим утром синее седонийское небо подернулось туманной дымкой, отметил Пен, пока они шагали в гавань. Если это предвещало перемену погоды, подумал он, глядя вверх, она не успеет испортиться, чтобы помешать отплытию.

Крики белых чаек заглушали шум людей и механизмов на двух пирсах, где готовили к выходу в море корабли. Ящики с товарами, разгруженные прошлой ночью, громоздились на берегу в ожидании носильщиков, которые доставят их к месту назначения. Команда мужчин разгружала подъехавшую телегу, вытаскивая из соломы длинные керамические фляги с вином и отвозя на пристань. Другая команда складывала в тачку медные слитки, покрытые характерной зеленой патиной и рыжими царапинами. Икос наблюдал за всем этим с серьезным профессиональным интересом; они вместе с облаченным в шляпу Боша отошли в сторону и задержались у низкой стены, изображая зевак и притворяясь, будто наслаждаются морским видом.

– Я проделал такой путь, но так и не повидал великий Тасалон, – сокрушенно произнес Пен.

– Поскольку, скорее всего, мы бы увидели его из имперской тюрьмы, лучше об этом не жалеть, – заметила Идрена.

– Верно, – вздохнул Пен.

Они приблизились к зданию таможни. Идрена стиснула пачку документов. Никис подняла подбородок и сделала глубокий вдох.

Сзади раздался цокот копыт. Пен обернулся – и замер.

Человек в форме имперского курьера спрыгнул с взмыленной лошади и привязал ее поводья к столбу, оглядывая пристани и корабли внимательными блестящими глазами. Повернувшись к переметным сумам, он достал кожаную полевую сумку. И целеустремленно зашагал к таможне.

– Улыбайтесь, не паникуйте и подыграйте мне, – пробормотал сквозь зубы Пен, обращаясь к Никис и Идрене, которые тоже повернулись взглянуть, что его отвлекло, и оцепенели. – Я с этим разберусь.

Никис стиснула руку Идрены. Предостерегая? Подбадривая?

Это дорого нам обойдется, предупредила Дез, полностью сосредоточенная. Не пытаясь его отговорить.

Провал обойдется еще дороже, мрачно подумал в ответ Пен.

Верно.

Взгляд, Дез.

Пен поставил на землю багаж и пошел наперерез курьеру, растянув губы в улыбке. Странное, притягательное цветное изображение внутренней духовной сущности, скрытое материальной формой, вспыхнуло перед его мысленным взглядом.

– Эй, офицер! – позвал он, и его голос завибрировал заклинательными нотами. Они коснулись человека, словно усики, едва зацепившись за крепкое чувство долга.

Голова курьера дернулась к Пену, и он нахмурился, но остановился.

– Доброе утро, – продолжил Пен. – Вы прибыли из Гуры?

Он почувствовал, как внутри курьера закружился утвердительный ответ, хотя вслух тот сердито проворчал:

– А вам какое дело?

– Я думаю, вы хотите показать мне эту бумагу, – промурлыкал Пен, протягивая руку, словно это было самым естественным поступком в мире. Курьер тряхнул головой, точно отгоняя насекомое, но медленно открыл сумку. – Вы должны вручить эту бумагу мне.

Курьер достал документ, криво отдал честь и вручил бумагу Пену. Тот взял ее и, торопливо проглядев нечто вроде стандартной седонийской бюрократической преамбулы – Боша бы знал, – добрался до важного параграфа: описания Идрены почти теми же словами, которые использовал прошлым днем моряк. Очевидно, это был официальный ордер на арест для таможенных инспекторов.

Пен кинул его за спину и поджег. Не успев долететь до мостовой, он рассыпался облачком пепла.

– Вы доставили свое срочное донесение таможенному офицеру, – продолжил Пен, как можно глубже вгоняя в жертву слова и гейс убеждения. Усики, словно крючья, словно сосущие рты, впились в дух курьера, и Пен поморщился. Иногда гейсы напоминали мерзких живых существ, которые высасывали из жертвы жизнь, поддерживая собственное существование. Настоящий шаман мог наложить гейс, который длился неделями. Пен надеялся на день. – Вы исполнили свой долг. А теперь вам нужно позаботиться о своей верной лошади. – Гейс лучше всего работал в сочетании с естественными желаниями мишени. – А потом выпить бутылку вина. Вы это заслужили. Вы доставили сообщение в Акилаксио, как и было приказано. – Пен отдал честь, подражая седонийским военным, и курьер со слегка остекленевшим взглядом ответил ему тем же.

Моргая, офицер повернулся к лошади, отвязал ее и повел прочь. К тому моменту как он достиг улицы, его шаг вновь стал уверенным. Он не оглянулся. Возможно, у него были другие экземпляры ордера, которые требовалось доставить в другие порты вдоль берега, но их наличие Пена не заботило.

По-прежнему сидевшие на стене и смотревшие на все это Боша и Икос встревоженно повернули головы вслед офицеру. Не глядя на них, Пен махнул рукой, желая сказать: все в порядке, успокойтесь. Он надеялся, что они его поняли.

На самом деле, все было отнюдь не в порядке. Воздействие на память означало вмешательство не только в свободу воли, но и в саму сущность человеческой души, а значит, граничило со святотатством. Хорошие намерения и даже хорошие результаты были приемлемым теологическим оправданием лишь до определенной степени. Пен мог только надеяться, что не перешел границы. Он не сказал: «Только молиться», – потому что давно решил не тревожить богов вопросами, ответы на которые не хотел слышать.

У него из носа потекла кровь. Пен всосал ее в горло.

– Теперь мне нужно на несколько минут скрыться из виду, – сказал он женщинам. – Быстро.

Никис, видевшая его со священными собаками, сразу поняла, в чем дело. Она выпустила ладонь Идрены и, схватив Пена за руку, поволокла его назад, к штабелям ящиков. Струйка превратилась в бурный поток, и Пен начал давиться, задыхаться и снова давиться. У него ужасно слезились глаза. Прикрыв рукой рот, он начал кашлять кровью. Та оставила яркие полосы на его ладони. Добравшись до укрытия, он рухнул на колени, потом опустился на четвереньки, влажно кашляя. Алые брызги летели на камни.

Кровь не останавливалась. Пытаясь втянуть воздух между спазмами, Пен подумал, уж не захлебнется ли по-настоящему. Вот новая угроза в его списке…

– Слезы Матери, Пен! – ахнула Никис, держа его трясущиеся плечи. – Это намного хуже, чем раньше.

И потрясенный голос Идрены:

– Он что, умирает?

Должно быть, со стороны это выглядело так, будто он выкашливает собственные легкие по кусочкам. Что, конечно же, звучало намного драматичнее, чем носовое кровотечение. Захрипев, Пен покачал головой.

– Мерзкая магия, – выдавил он. – Дорого обходится. Дез ее ненавидит.

Шаманская магия трудно давалась демону хаоса, и Пен подозревал, что его тело платило высокую цену за них всех. Словно хаос и кровь были деньгами двух разных государств, и ростовщик брал грабительскую комиссию за обмен.

Мне что-нибудь сделать? – встревоженно спросила Дез. Поблизости есть портовые крысы…

Не надо. Попытка отменить или отсрочить платеж за шаманскую магию при помощи восходящего исцеления впоследствии даст неприятные побочные эффекты. Конечно, это было лучше смерти, но еще лучше – сразу выплатить долг. Это просто выглядело пугающе.

Он оглядел лужу крови, разбрызганной по земле у него под носом. Ладно, это было пугающим. Но отчаянный кашель пошел на убыль, легкие перестали пульсировать, а из зудящего носа падали лишь отдельные капли крови, да и те вскоре прекратились. Он позволил Никис обнять его и со слабой улыбкой посмотрел в ее испуганное лицо.

Следовало объяснить ей носовое кровотечение, но ее объятия были такими мягкими…

Симулянт, фыркнула Дез.

Собираешься меня выдать?

Никогда. Он понял, что все будет хорошо, поскольку краткий испуг демона сменился насмешкой. Наслаждайся. В конце концов, я тоже наслаждаюсь.

Ни мысли об этом, Дез. Ты сбиваешь меня с толку.

Как скажешь.

– Зубы Бастарда, это все его кровь? – произнес голос Икоса совсем рядом с ухом Пена.

– Тебе полагается держаться подальше от нас. – Пен приоткрыл глаза. – Вам обоим. – Боша встал на страже при входе в узкое пространство между ящиками. Пен добавил, обращаясь к Икосу: – Вот что происходит, когда я накладываю гейс на человека, который сопротивляется. Сам видишь, что вчера я ничего не сделал со служительницей Гекат.

– Хм. – Его лицо исчезло.

– Мне проследить за курьером и сделать с ним что-нибудь? – спросил через плечо Боша равнодушным голосом.

Он что, предлагал его убить? Ну надо же, так и есть! – воскликнула Дез. Какой полезный человек. Пен поспешно объяснил, что его гейс не требовал дополнительного вмешательства, и Боша, поразмыслив, согласился.

Икос вернулся со свертком, который оказался его рубашкой, смоченной морской водой, и молча вручил ее Пену.

– Я ужасно выгляжу?

Никис кивнула, не выпуская его.

– Тогда мне лучше привести себя в порядок. Я не хочу, чтобы меня не пустили на борт, испугавшись, что я чем-то болен. Вдобавок к тому, что я чародей.

Решив, что, поскольку рубашка принадлежала Икосу, хуже он уже не сделает, Пен вытер кровь с лица и рук – ему удалось почти не забрызгать тунику, – а потом позволил Никис завершить работу.

Один отдает тебе последнюю рубашку, а другой предлагает помочь закопать тела, задумчиво сказала Дез. Полагаю, ты завел новых друзей, Пен!

Тише, подумал в ответ Пен. Но он тоже так полагал. Или это был шурин и… осознала ли Идрена, что скоро в их семье появится евнух?

Думаю, осознает, сказала Дез. Она кажется такой же догадливой, как и Никис.

Ухмыльнувшись, Пен позволил Икосу и Никис помочь ему встать на ноги. Отдышался, и серая дурнота отступила.

Когда Пен собрался с силами, трое будущих пассажиров корабля продолжили прерванный путь к таможне, оставив Икоса и Боша опасливо шнырять среди ящиков. Пен позволил Идрене, которая сегодня утром была самоуверенной офицерской вдовой, пусть и другого, вымышленного военного, вручить их бумаги клерку. Все трое с наигранным равнодушием смотрели, как содержимое их багажа выкладывают на стол, но вскоре стало ясно, что у скромной компании нет никакой контрабанды. Клерк заинтересовался медицинским саквояжем Пена, хотя и не по официальным причинам, но удовлетворился ответом, что тот начинающий студент, который постигает целительское искусство.

Затем пришло время пересечь пристань, подойти к сходням саонесского корабля и подняться по ним под присмотром моряков, готовых к отплытию. Пен с одобрением оглядел три крепких мачты. Этот корабль был даже крупнее того, на котором он прибыл в Патос из Лоди меньше четырех месяцев назад. Казалось, прошли годы. Это было второе морское путешествие Пена. Изменит ли оно его жизнь так же круто, как первое?