Солнце поднималось, а Пенрик с Икосом спускались, преодолевая самые узкие места лестницы паломников, которые были едва шире ноющих плеч Пена, чтобы выбраться туда, где проход расширялся. Спуск стал намного менее крутым. Дездемона немного успокоилась. Поэтому Пен наконец спросил ее: Согласен, что это странное приспособление, и я знаю, что ты никогда не любила высоту, но откуда такой страх, Дез?

Очень высоко падать.

Ты бы не умерла, что бы ни случилось.

Неохотная пауза. Шугана погибла от падения.

Самая первая женщина-седок Дез была седонийкой, жившей в горах на севере полуострова. Пену до сих пор приходилось сражаться с ее протяжным сельским акцентом, который то и дело норовил просочиться в его речь, хотя ему удалось в значительной степени выправить свое седонийское произношение, слушая тасалонский выговор Никис и Аделиса.

День спустя ее принесли в дом Литикон, продолжила Дез, в которую я и перепрыгнула. Я не стала делиться с тобой этим воспоминанием. Оно бы тебе не помогло.

Пен подумал, что обычно Дез не делала тайны из того, как завершились жизни всех ее седоков, но и не распространялась на этот счет. Ты считаешь, что твой хаос мог стать причиной падения? Вряд ли ты тогда умела так хорошо его контролировать.

Пауза. Мог стать. Это было почти два столетия назад. Даже демоны забывают.

Немногое, по наблюдениям Пена. Но даже демоны скорбят – и у них есть на это много времени. Скорбь, вина, сожаления… не все, чему они учились у людей-седоков, было приятным. Пен не стал давить на Дез.

Икос остановился там, где ступени поворачивали назад и переходили в тропу, которая зигзагами шла через кустарник влево, спускаясь к чему-то вроде лодочной пристани. Пен видел деревянный причал на неровном берегу, который едва ли можно было назвать бухтой. Но никаких лодок.

– Давай мой груз, – сказал Икос, протягивая руку.

Ноги Пена превратились в дрожащее желе, во рту пересохло, но он жизнерадостно ответил:

– Я не устал. Куда мы идем?

– Я иду к моей лодке. – Икос показал направо, туда, где едва заметная тропинка уходила к скрытой тропе над водой.

Ну конечно, Икос с его тщательным планированием подготовил лодку, чтобы увезти мать с острова. В отличие от Пена, чьи дальнейшие планы были весьма туманны и предполагали смешаться с толпой уезжающих паломников.

– А ты можешь отправляться куда пожелаешь. – Стоявший на две ступени выше Икос смерил Пена хмурым взглядом. – Чародей.

– Э-э, хм. Когда ты догадался?

– Свечи не зажигаются сами собой. Чайки не взрываются в воздухе, какую бы дрянь ни сожрали. И я не знаю, что за чары ты наложил на ту несчастную служительницу, но не хочу иметь к этому никакого отношения. Я знаю, что чародеи приносят несчастье, и не собираюсь подпускать тебя к лодке, на борту которой нахожусь.

– Я не накладывал никакого гейса на служительницу Гекат! – возразил Пен. Хотя едва ли был способ доказать это Икосу. Чародеи неспроста учились не болтать лишнего. – И я не дикий чародей. Я прошел обучение в Храме. Просвещенный Пенрик кин Юральд, в прошлом из Мартенсбриджа, давший клятву святой Ордена Бастарда. – И лично белому богу, но это была другая история. Пен опустил свой титул «лорда», поскольку Икос выглядел как человек, на которого не производит впечатления пустая болтовня. К тому же Пен забрался далеко от двора Юральд, приютившегося в своей долине в холодных кантонах.

Во многих смыслах, пробормотала Дез.

– В прошлом из Мартенсбриджа? Где бы это ни было, – скептически произнес Икос. – А откуда ты теперь?

– В настоящий момент определенно сказать нельзя. Я жду решения Никис. Если она скажет «да», вероятно, из Орбаса, на некоторое время. Если «нет»… я не знаю.

Икос скорчил гримасу.

– А почему она не сказала «да»? Ведь она вдова.

– Хотел бы я знать, – со вздохом ответил Пен, не обращая внимания на комментарий Дез: Тебе нужен список? – Я пытаюсь ее убедить. И, хочу заметить, без всякой магии. Что очевидно.

– Хм…

– Суть в том, что я могу обещать, что мой демон хаоса не тронет твою лодку. Может достаться пролетающей мимо чайке. Или акуле, или еще кому-то. Но я определенно не собираюсь портить или топить судно, на котором плыву сам! – И благоразумно добавил: – Хотя ни чародеи, ни боги не могут управлять погодой.

Икос скрестил руки на груди.

– У меня нет причин верить твоим словам.

– Но я верю тебе. – В некотором смысле. – Я прокатился на твоем ужасном устройстве. Разве этого доказательства недостаточно?

– Оно совершенно безопасно! – огрызнулся Икос. – Ведь ты здесь, не так ли?

– Как и моя магия. Ведь ты здесь, не так ли?

Икос запрокинул голову и сжал губы, но промолчал.

– Послушай. – Пен поскреб потную, зудящую голову. На пальцах остались темные следы. – Как ты убеждаешься в надежности чего-либо? Ты это проверяешь.

– Если я испытываю новое приспособление, то обычно это испытание с разрушением. Чтобы убедиться наверняка.

– О. Если бы у тебя было два чародея, ты бы мог попробовать. Сам видишь проблему.

Икос фыркнул.

– Я скорее думал о каком-то вопросе. – «Спроси меня о чем угодно» было опасно неопределенным предложением, поэтому Пен не стал его озвучивать.

– Ничего не получится, если я пытаюсь понять, можно ли тебе верить, – заметил Икос. – Но даже не знаю… Почему Никис тебе отказала? Ты ведь просвещенный святой и все такое. Женщинам это нравится. – Его губы дрогнули. – Не приходится жаловаться, что ты пришел с работы весь грязный.

Пен подозревал, что это вовсе не комплимент.

– Не могу сказать, – ответил он, пусть неискренне, зато точно. – Но когда Никис получила известие о том, что ее мать арестовали и заточили на Лимносе, я был первым, к кому она обратилась за помощью. Если не веришь мне, может, поверишь ей?

Икос задумался. Или заколебался. В любом случае, не отмахнулся сразу.

– Она мне нравится, – наконец сказал он. – Надежная девчонка.

– Я знаю.

– Хм.

– У тебя есть лодка, а мне срочно нужно попасть в Акилаксио. Я могу заплатить за твое время и хлопоты. – Пен не стал называть цену; не нужно сообщать всем подряд, сколько денег оставалось в кошельке герцога Джурго.

– Это не моя лодка. Она принадлежит друзьям.

– Ладно. Я могу заплатить им.

Икос поджал губы.

– Сомневаюсь, что им понравится чародей на борту.

– Необязательно сообщать о моем призвании. И вообще говорить что-либо обо мне.

– Ты хочешь, чтобы я солгал друзьям?

– А ты хочешь снова выслушать весь этот спор? Если ты от него устал, представь, каково мне. Не нужно лгать. Просто… не говори.

– Зато это кое-что говорит о тебе. – И явно ничего хорошего, судя по сардонической ухмылке на потном смуглом лице Икоса.

Пен в отчаянии всплеснул руками.

– Я должен встретиться с твоей матерью и Никис в Акилаксио, чтобы проводить их в Орбас. Это твой шанс повидаться с ними. Последний в ближайшее время.

– О. – Пауза. – Почему ты сразу не сказал?

Пока Пен тщетно пытался отыскать ответ, Икос зашагал по тропинке.

– Тогда идем, – бросил он через плечо. Напряженно улыбнулся. – Можешь понести машину.

* * *

Около двух миль Пен пробирался за своим проводником по заросшей тропе вдоль берега. В крошечной пещере ждала лодка и трое мужчин, таких же загорелых и крепких, как Икос. Команда помахала и лаконично поприветствовала его, но уставилась на Пена.

– Это твоя мать? – спросил один. – Ты не все рассказал нам о своей семье, Икос, друг мой.

Икос пожал плечами.

– Планы изменились. Похоже, моя мать уже отправилась в Акилаксио. Нам нужно туда добраться.

– Что, ты зря старался?

– Ага. Меня это тоже не радует. – Он ткнул пальцем через плечо. – Этот человек обещает заплатить за поездку.

Они торговались недолго, потому что Пен, отчаянно желавший покинуть остров, согласился на первую названную цену. Мужчины, что могли бы быть братьями суровых рыбаков, которых Пен видел выходившими в море в Гуре, очевидно, знали от Икоса, чем рискуют, а если нет, Пен не собирался им сообщать.

Лодка, скользившая по прозрачным волнам, словно по воздуху, очень напоминала рыбацкое судно, пропахшее нагретым солнцем, дегтем и деревом, солью и рыбьей чешуей. Она была бы крупной для холодных озер кантонов, но казалась слишком маленькой для огромного синего моря. Когда они отплыли и подняли единственный парус, Пен скорчился в переменчивой тени, предоставив управление людям, которые, как он надеялся, знали, что делают. Без сомнения, Икос считал, что им ничего не грозит, потому что свернулся на сложенном мешке и задремал. А может, он слишком устал, чтобы волноваться.

Добрались ли Никис и Идрена до Акилаксио в целости и сохранности? Или столкнулись с какими-то неприятностями либо задержкой во время той долгой ночной поездки по прибрежной дороге? Охромевшая лошадь, отвалившееся колесо, падение в кювет? Или разбойники? Пен полагал, что Боша может быстро разделаться с одним бандитом или с двумя, но если их было шестеро? Или дюжина?

Две офицерские вдовы не станут легкой добычей, заметила Дез. Сомневаюсь, что вся работа достанется Боша.

Это не слишком успокаивало. Хотя на Пена произвело впечатление хладнокровие, которое проявила Идрена во время их короткой встречи. Икос, лучше знавший мать, явно верил, что она без паники справится с его кошмарным устройством. И без рвоты. (Дез заворчала.) Если женщины с возрастом действительно становились похожи на своих матерей, будущее с Никис может оказаться еще лучше, чем он надеялся.

Если они оба доживут до этого будущего. Или хотя бы вступят в него.

Пен убеждал себя, что официальная погоня, которая была опаснее грабителей, еще не могла настичь женщин. Сейчас тюремщики Идрены обыскивают Лимнос. Лодка шла на юг вдоль берега, и Пенрик, сев, наблюдал, как остров становится все меньше.

И потому он первым заметил скоростную узкую патрульную галеру, по десять весел с каждой стороны плюс парус, которая обогнула забрызганный пеной скалистый берег Лимноса. Это было не рыбацкое и не грузовое судно. От него пахло войной. Далекая фигура на носу показала на их лодку и что-то крикнула, и галера начала поворачивать к ним.

Пен подобрался к Икосу и тряхнул его за плечо.

– Похоже, у нас гости. Возможны проблемы.

Икос встал на колени у банки, нахмурился и выругался.

Я могу позаботиться о них, если хочешь, предложила Дез. Как о пиратах. Тревожное чувство, когда демон хаоса облизывает несуществующие губы. Рваные паруса. Сломанные штаги. Треснувшие весла. Выбитые заглушки. Вскрытые швы в корпусе. Огонь на камбузе. Столько забавных вещей…

Неудивительно, что капитаны не желали брать на борт чародеев.

Ручия была единственной, кто возразил: Сохраняй спокойствие. Если они имеют к нам какое-то отношение, то ищут сбежавшую женщину. На этой лодке женщин нет. Пусть обыщут ее и уйдут прочь.

Верно, согласился с Ручией Пен. И предложил компромисс: А если что-то пойдет не так, позже у тебя будет возможность причинить еще больше хаоса.

Дез ему не поверила, но ворчливо сдалась.

Команда Икоса тоже не обрадовалась гостям. Пен слышал, что жители седонийских островов иногда дополняли рыболовство менее законными источниками дохода. Контрабандой. Или даже пиратством. Но – Пен оглядел легкогруженое судно – сегодня они вряд ли захватили с собой явную контрабанду.

И никаких беглых узников.

– Откуда она взялась? – спросил Пен Икоса.

Галера не теряла времени даром, и у них не было никакого шанса обогнать ее в такую тихую погоду.

– Имперский флот держит базу на другой стороне острова, – ответил Икос. – Не полный гарнизон. В основном курьеры и суда, чтобы передать тревогу на сушу, если на горизонте появится опасность. – И мгновение спустя добавил: – Я это узнал. А ты?

Пен не ответил.

Когда галера приблизилась настолько, что на лодке услышали приказы остановиться, команда Икоса неохотно подчинилась. На галере подняли весла, и несколько офицеров столпились у поручня, заглядывая в их открытое судно. Молодой матрос в имперской форме спустился по веревочной сетке и совершил рискованный прыжок на борт.

– Мы ищем женщину. – Он кратко и весьма точно описал Идрену. Быстро осмотревшись, убедился, что на борту не было ни одной женщины, хотя внимательно изучил Пена, на мгновение сбитый с толку его необычными глазами. Которые не были карими, как у беглянки, и потому он продолжил: – Возможно, она утонула. Если найдете тело, отвезите его офицерам в бухте Лимноса. За это назначена награда. Передайте другим.

Его последние слова команда Икоса встретила заинтересованным бормотанием. Моряк поймал веревку, брошенную с галеры, и проделал еще более сложный трюк – вскарабкался на борт, не коснувшись волн. Икос оттолкнулся одним из их весел, и как только лодка отошла на достаточное расстояние, весла на галере вновь вгрызлись в воду. И она двинулась неведомо куда, но, как и предсказывала Ручия, прочь.

И не вперед, к Акилаксио. По крайней мере, пока.

Пенрик выдохнул и обмяк.

Икос рухнул рядом с ним. Судя по его дыханию, не только у Пена сердце колотилось в горле.

– К ночи известие достигнет суши, – сказал Икос.

– Да. Хотя какое известие – вот в чем вопрос. Похоже, они купились на мою уловку с самоубийством. По крайней мере, отчасти.

Но не полностью. И все же преследователям придется искать везде, а Никис с Идреной находились в одном определенном месте. Думают ли они, что Идрена сбежала на сушу, или догадываются, что она попробует сесть на корабль?

– Если бы моя мать была сейчас со мной на борту, все кончилось бы скверно, – минуту спустя заметил Икос.

– Да, – согласился Пен. – Я собираюсь вознести гимн белому богу, когда наконец смогу дышать.

Икос склонил голову.

– Бастард и твой бог тоже? – И сам ответил на свой вопрос: – Да, конечно, как же иначе. Если ты Его святой. Но раз Он, так сказать, слушает тебя, может, попросишь Его благословить наш путь?

Пен осенил себя знамением богов и дважды постучал по губам большим пальцем.

– По всем признакам Он уже его благословил.

– …Верно.

Они сидели рядом в задумчивом молчании, а лодка шла на юг.