В безлунных тенях Пенрик оглядел длинную стену, которая, по словам Никис, окружала поместье Ксарре в нескольких милях к востоку от Тасалона. Он надеялся, что она не ошиблась; все стены в этом пригороде казались ему одинаковыми. Полмили назад они отпустили экипаж, чтобы скрыть свою истинную цель от любопытного кучера, после чего долго и опасливо пробирались в темноте.

Пенрик протянул руку к замку на задних воротах и подумал: Дез.

Тяжелый железный механизм открылся под отточенным магическим воздействием. Пен придержал тяжелую деревянную дверь для Никис; та подняла их багаж и скользнула внутрь. Пен последовал за ней, как можно тише прикрыв дверь.

Он спрятал их вещи за пышным цветущим кустом, стоявшим на границе большого сада.

– Вы достаточно хорошо видите, чтобы не споткнуться? – прошептал он.

– Не очень хорошо, – прошептала в ответ Никис.

Пен взял ее за руку и повел по извилистым дорожкам, которые для него не были темными.

Никис сказала ему, что здесь должны быть стражники – пусть скорее смотрители, а не солдаты – и собаки, которых выпускали на ночь. Стражников видно не было – но несколько минут спустя к ним кинулись два рычащих пса. Их тревожный лай прервался после быстрого перекрута нервов, за которым последовал – едва не опоздав – краткий шаманский гейс, убедивший животных, что эти нарушители – не враги, а лучшие друзья. И потому их атаковали не свирепостью, а любовью. Псы скакали вокруг, молотя Пена по бедрам похожими на дубинки хвостами. Пен подумал, что пара кусков мяса – при наличии – тоже отлично задобрила бы собак.

– Это не собаки, а какие-то пони, – пропыхтел он, пытаясь удержаться на ногах.

– Мастифы, – кивнула Никис. – Фу, хватит меня лизать, здоровяк!

Пен оттолкнул языки размером с мочалки и ароматом слизи и собачьего дыхания. С таким непрошеным, но хотя бы молчаливым почетным эскортом, пыхтевшим вокруг, они добрались до очередной длинной глухой стены собственно поместья. Построенный в традиционном седонийском стиле особняк окружал внутренний двор, выставляя наружу холодный камень. Но дом был трехэтажным и намного больше, чем привык Пен. На этой стороне на уровне первого этажа не было ни окон, ни дверей, запертых или открытых, однако на верхних этажах виднелось множество высоких дверей, выходивших на деревянные балконы. Кое-где сквозь изящные резные решетки сочился золотистый свет свечей.

Прищурившись в темноте, Никис принялась считать двери.

– Эта, – прошептала она, показав на дверь со светящимися ширмами. – Второй этаж.

На стене не было ни удобных лесенок, ни ползучих растений.

– Вам ведь известно, что полет не входит в число моих умений?

– Вы говорили, что вы горец. – Надежда в ее глазах была слишком сильной.

– Я был моложе. И легче. И глупее.

И тем не менее он подошел к стене и оглядел ее, высматривая едва заметные трещины и неровности на оштукатуренной поверхности. Возможно. Хотя кинутый в ставни камень тоже мог привлечь внимание, Пен предпочел бы убедиться, что это правильное внимание.

– Вы можете встать мне на плечи и подтянуться? Вы не такой тяжелый…

Пену эта картина не понравилась, но он не видел другого пути. Он попросил Никис прижаться к стене, собираясь провести на этом упоре как можно меньше времени. Пен сделал глубокий вдох, разбежался, один, два – он почувствовал, как присело под его ногами ее напряженное тело, – и с трудом ухватился рукой за край балкона. Оттолкнулся ногой от стены, на мгновение всполошившись, когда кусок старой штукатурки подался под его ступней. Затем подтянулся и перевалился через перила.

Пен приземлился на корточки, стараясь не шуметь, потом выпрямился и на цыпочках подошел к двери, чтобы заглянуть через решетку. Элегантная гостиная, в воздухе пахнет дорогими свечами из пчелиного воска – но людей не видно.

Пен осторожно постучал по резьбе.

– Эй?

Лишь благодаря Дез он в последний момент увернулся от беззвучного удара тонким ножом через решетку.

Пен вскрикнул – и вскрикнул еще раз, когда дверь распахнулась, с силой ударив его по носу. Мелькнула стремительная фигура в вихре ткани – и его развернуло вокруг своей оси. Жилистая рука схватила одну руку Пена, дернув назад и обездвижив, лезвие метнулось к шее.

И остановилось, прижавшись к коже. Горячее дыхание коснулось его уха.

Не шевелись! – сказала Дез, без всякой на то необходимости. Лезвие отравлено!

Тщательно отрепетированные слова вылетели из головы Пена в ночь, и он лишь пробормотал:

– Я с Никис!

Пауза, хвала Бастарду, хотя давление ножа не ослабло.

– На колени, – произнес резкий тенор, острый и опасный, словно лезвие. – Лицом к свету.

Пен мгновенно повиновался, вскинув свободную руку в знак того, что сдается. Или в молитве, сейчас было уместно и то и другое. Железная хватка разжалась. Быстрые шаги обогнули Пена, и, подняв глаза, тот увидел над элегантными льняными брюками и ниспадающей шелковой рубахой хмурое безбородое лицо, бледное, как отсутствующая луна. Густые белые волосы были забраны назад в прическу, напоминавшую косу.

Из комнаты донесся женский голос:

– Сура, что там?

– Посторонний. Судя по всему.

– Мы гости, уверяю вас! – запротестовал Пен.

– Вы выбрали странный способ сообщить о себе.

– Мы прибыли по странному делу.

Вторая половина решетки распахнулась.

– Оставайтесь внутри, леди Танар! – приказал человек.

Ага, сказала Дез. По крайней мере, мы не ошиблись с местом. Хорошо.

Несмотря на предупреждение, на балкон вышла женщина. Стройная, чуть ниже Никис, укутанная в богатые ткани, чтобы защититься от ночной прохлады. Она увернулась от вялых попыток затолкать ее обратно в комнату, подошла к перилам и вгляделась в тени внизу.

– Никис?

– Танар?

– Я думала, ты в Орбасе!

– Так и было. Мы получили письмо, которое ты отправила Аделису. И прибыли так быстро, как только смогли. Ты можешь спуститься и открыть мне дверь, пока твои собаки не утопили меня в слюнях? Наверное, нам лучше поговорить прежде, чем нас кто-то увидит.

– О боги. Оставайся на месте, я сейчас приду.

Леди Танар метнулась в дом. Беловолосый человек издал тщетный протестующий звук, дернулся было за ней, потом вернулся к своему пленнику, который представлял неведомую угрозу. Очевидно, он узнал голос Никис. Пен попытался подбодрить себя этой мыслью.

– Теперь мне можно встать? – робко спросил он.

Человек обдумал его просьбу.

– Медленно.

Пен подчинился. Человек жестом велел ему войти в гостиную. Бледная рука спрятала нож под одеждой, и человек повел плечами, позволяя кровожадному обличью растаять.

На нем четыре ножа, доложила Дез. Все отравлены. Она задумалась. По крайней мере, это снотворное. Все вещества разные.

При лучшем свете от зеркальных настенных подсвечников Пен разглядел, что радужки человека были тонкой карминной полоской. Скорее всего, они казались розовыми при свете дня, когда зрачки сокращались. Выщипанные белые брови. Лицо с правильными чертами и изящными скулами, пусть и напряженное. Старый шрам пересекал левый угол рта, создавая впечатление вечной усмешки, которую опровергал опущенный в настоящий момент правый угол. Перехваченная разноцветным шелком белая коса доходила до середины спины.

Надо же, он почти такой же красивый, как ты, Пен, сказала Дез.

Пен ее проигнорировал. Но мрачно попрощался со своим прежним мысленным образом одутловатого, застенчивого секретаря-евнуха, заменив его этой разодетой смертоносной белой змеей, готовой к броску.

– Мастер Боша, я полагаю?

Отрывистый кивок.

– А вы кто?

– Меня зовут Пенрик. В этом путешествии я выполняю обязанности посыльного мадам Катай.

– Вам известна цель этого путешествия?

– Да.

Карминные глаза сузились.

– Ясно. – Он сунул руку под свою рубаху. Пен напрягся, но ухоженная ладонь извлекла тонкий хлопковый носовой платок. Отглаженный и надушенный. Боша любезно вручил его Пену. – Не закапайте ковер.

– О. Благодарю вас.

Пен промокнул верхнюю губу, мокрую от крови. Это была цена шаманского принуждения собак, но пусть Боша думает, что причина в жестоком ударе дверью; быть может, он почувствует себя виноватым. Скорее всего, дело было и в том и в другом. Ткань промокла быстрее, чем остановилось кровотечение, но тут дверь, выходившая на внутреннюю галерею, открылась, и в комнату проскользнула леди Танар, за которой следовала Никис.

Когда Танар закрыла и заперла дверь, Никис прижала руку к груди и облегченно выдохнула, будто после трудного путешествия они наконец оказались в безопасности. Пен не разделял ее уверенности.

Танар встревоженно повернулась к Никис.

– Что с Аделисом? Где он? Мы слышали, что его ослепили в Патосе, а потом слышали, что он каким-то образом оказался в Орбасе, и во всем этом нет никакого смысла.

Никис сделала вдох, словно собираясь ответить, потом вопросительно посмотрела на Пенрика.

– Кипящий уксус применили неправильно, и благодаря заботливому уходу сестры к нему вернулось зрение, – пробормотал тот. – Как только это выяснилось, он бежал в Орбас, чтобы не дать агентам императора вернуться и повторить попытку.

Такова была официальная версия. Пенрик не собирался говорить, что за неделю восстановил наполовину уничтоженные глаза молодого генерала при помощи самой тонкой и сложной восходящей медицинской магии, что когда-либо применял. Ни здесь, ни где-либо.

Никис молчаливо поджала губы, не согласная с решением Пенрика, но уступила его желанию молчать.

– Герцог Джурго сразу нанял Аделиса и отправил его возглавить экспедицию против вторжения Русилли в Грабьят. Однажды Аделис уже победил русиллийцев, не получив за это императорской благодарности. Могу лишь надеяться, что Джурго обойдется с ним лучше. Едва ли он способен обойтись хуже.

Казалось, перекошенный рот Боша скривился в настоящей ухмылке при мысли о благодарности властителей. Он стоял в стороне, скрестив руки, и неотрывно наблюдая за Пенриком.

– Прошло несколько недель после отъезда Аделиса, когда ко мне в руки попало твое письмо, – продолжила Никис. – Не желая отвлекать Аделиса новостями, герцог дал нам с Пенриком денег, чтобы мы попробовали вызволить мою мать из Седонии и привезти в Орбас. Каким-то образом. – Она переводила взгляд с Танар на Боша и обратно. – Я не знаю, как вы сможете помочь мне, не подвергнув опасности себя, но, если вам по силам сделать хоть что-то, пожалуйста, сделайте.

– Разумеется! – воскликнула Танар. Но не Боша. – О, бедняжка! Из самого Орбаса, так быстро? Должно быть, ты ужасно устала. Прошу, садись. Тебе нужно что-нибудь выпить. – Она с сомнением посмотрела на Пенрика. – И вы тоже, э-э, мастер Пенрик.

Расплывчатое вежливое обращение, льстящее простому слуге. Пен не думал, что она приняла его за простого слугу. Но он последовал за Никис к маленькому круглому столику со стульями у стены, за которым два человека могли подкрепиться легкими закусками. Боша молча принес еще два стула, взял с буфета графин сладкого красного вина и кувшин питьевой воды и разлил по бокалам разбавленное вино.

Оно ведь не отравлено, Дез? – с опаской спросил Пен.

Пока нет, мрачно ответила она. Я на страже.

Коснувшись губ, Танар спросила чуть тише:

– Его ожоги ужасны?

Пен видел, как Никис борется с правдивым ответом: «Кошмарны».

– Он серьезно пострадал. И очень мучился от боли. Но шрамы хорошо заживают, и пострадала только верхняя часть его лица. Со временем краснота должна уйти. За исключением его глаз: они уже не карие, а скорее гранатовые. Люди пугаются, но Аделис говорит, что это хорошо, с учетом его профессии.

Взгляд Танар метнулся к Боша и обратно.

– Ничего страшного. Мне всегда нравились красные глаза.

Боша раскинул пальцы над сердцем и иронично поклонился, не вставая. В ответ Танар насмешливо сморщила губы.

– И если он уже принял новое назначение, то, значит, полностью поправился. – Танар облегченно улыбнулась и выпрямила спину.

– Я сама сочла это чудом, – решительно сказала Никис.

Без комментариев, Пен? – горделиво шепнула Дез.

Тише.

Никис спросила Танар, более настойчивым тоном:

– Что еще ты узнала про мою мать? Ей известно, что произошло со мной и с Аделисом? Она по-прежнему на Лимносе? Случилось что-то плохое?

– И как вы об этом узнали? – добавил Пен.

Танар покосилась на Боша почти так же, как Никис до этого – на Пена, в ожидании разрешения. Значит, у них были общие тайны?

Боша задумчиво глотнул разбавленного вина и сам ответил на вопрос Пена:

– Моя старшая сестра – служительница Ордена Дочери на Лимносе. Время от времени я ее навещаю. Поэтому ей известно об интересе леди Танар к генералу Арисайдье. Когда на остров доставили мадам Гардики, она отправила мне личное сообщение.

– Я думал, на территорию Ордена не допускают мужчин, – в замешательстве сказал Пен.

Боша склонил голову и сухо ответил:

– Так и есть.

Пен проглотил извинение, смутно ощутив, что оно лишь ухудшит ситуацию. Скорее всего, прошептала Дез. Он слабо покраснел. Его неловкость скорее развеселила Боша, нежели оскорбила.

Боша добавил, обратившись к Никис:

– Ваша мать по-прежнему в Ордене. Целая и невредимая, насколько нам известно. Мы не стали вдаваться в подробности, поскольку такая информация опасна, если попадет в неверные руки.

Пен задумался, кому принадлежали эти руки и что за оружие в них было. Вероятно, в свое время он об этом узнает. Желательно не на собственной шкуре.

Боша обратился к пустому пространству между Никис и Пенриком:

– И как вы планируете ее освободить?

Никис провела рукой по кудрям, растрепанным после путешествия.

– Я думала лишь о том, чтобы добраться сюда. Мы каким-то образом проникнем на остров и освободим ее. Пенрик считает, что обратно нам следует вернуться морем, раз оно все равно будет рядом.

– Предпочтительно не на седонийском корабле, – вставил Пенрик. – На адриакском, при удаче, – Никис смерила его пристальным взглядом. – Но все будет зависеть от того, что нам попадется под руку.

– Будет ли такой путь самым безопасным? – с сомнением спросила Танар. – Я имею в виду… бури. Пиратов.

– С бурями я ничего не могу поделать, – согласился Пенрик. – А с пиратами проблем не возникнет.

По крайней мере, когда они окажутся близко. Позволив демону хаоса поработать над оснасткой чужого корабля, они добьются выдающихся результатов.

О да, прошептала Дез в радостном предвкушении. Насколько понял Пен, она будет разочарована, если пираты не появятся.

Никис безмятежно кивнула, соглашаясь с его словами. Танар и Боша изумленно уставились на них.

Секунду спустя Боша спросил:

– Значит, вы прибудете на остров, затем покинете его, а что произойдет между этими событиями? Чудо? Кажется, вашему плану не хватает середины.

– Я никогда прежде не был в Тасалоне, – ответил Пен, предусмотрительно не сказав: «Его середина – вы». Он подозревал, что Боша об этом догадывается. – В этом смысле мне придется положиться на Никис и местные источники информации, но я сделаю все, чтобы ей помочь.

– В первый раз Пенрик вывез нас с Аделисом из Седонии в Орбас, – добавила Никис, – а там он тоже никогда не был. У него есть свои таланты.

Разумеется, она не упомянула, какие именно, а позволила словам повиснуть в воздухе.

Танар кивнула, приняв это на веру. В отличие от Боша.

Танар потерла изящную шею. Ее девичья фигурка не могла соперничать с роскошной пышностью Никис, но сияющие волосы, уложенные на голове в сложную прическу с поблескивающими жемчужинами, мерцали рыжим при свете свечей, и Пен подумал, что днем они будут золотисто-каштановыми. В ясных светло-карих глазах мелькали золотые искры. Судя по всему, Аделиса привлекло не только ее богатство, а кроме того, когда он за ней ухаживал, его состояние могло соперничать с ее деньгами. Пенрику было намного труднее представить, что привлекло Танар к Аделису.

Ой, да ладно тебе, Пен, фыркнула Дез. Аделис – очень привлекательный мужчина. Согласна, иногда он ужасно раздражает, но когда не ведет себя как осел – а ты должен признать, что в последнее время у него было много поводов выйти из себя, – дамы должны находить его весьма обаятельным.

Даже с таким уродством? И без седонийской собственности?

Разумеется. Я думала, что за одиннадцать лет с нами ты научился лучше понимать женщин.

Судя по всему, Танар по-прежнему нравился Аделис, что было им только на руку.

Еще интереснее то, что за два года никакой другой ухажер не вмешался и не утащил ее прочь, заметила Дез. Едва ли по причине отсутствия желающих, с учетом ее богатства.

Танар решительно положила на стол маленький кулак.

– Очевидно, что сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Никис, я думаю, что вам лучше всего остаться у нас. Тайно. Ты можешь спать со мной. А Сура отыщет место для твоего, э-э, спутника. – Она с сомнением оглядела Пена, но обвела рукой их обоих. – Это все, с чем вы приехали?

Пен подумал о герцогских монетах, зашитых в подол и спрятанных в другие места на их персонах, но ответил только:

– Мы оставили багаж во внешнем саду.

– Там есть слуги? – спросила Никис. – Им можно доверять?

– Сура не даст им мешаться под ногами, – ответила Танар с уверенным кивком. – Он всегда так делает.

Она поднялась, и все остальные последовали ее примеру.

– Лучше пока их в это не впутывать, – сказал Боша. – А потому, пожалуйста, проводите меня к вашим вещам, мастер Пенрик.

– Само собой, мастер Боша.

Боша взял маленький стеклянный фонарь, зажег в нем свечу и вывел Пена на темную галерею. Он мягко шагал по доскам, а Пен пытался так же тихо следовать за ним. Они спустились по лестнице в конце галереи, прошли через извилистый коридор и оказались у двери во внешней стене, запертой на ночь на замки и щеколду. Пен подумал, что, если бы Никис повела их этим путем, возможно, он не оказался бы на волоске от того, чтобы быть заколотым кинжалом. Он изучил бледную косу Боша, качавшуюся на спине евнуха, пока они шли через темноту, которая для Дез не была темной, и решил, что едва ли.

Они пробрались через сад к нужному кусту. Пен взял свой медицинский саквояж и мешок, оставив Боша чемодан Никис. Боша поднял его и задумчиво осмотрелся.

– Как вы проникли через наружную стену?

– Никис знала о задней двери.

– Она должна быть заперта.

– Я умею обращаться с замками.

– Неужели.

Они пустились было в обратный путь, когда снова появились собаки. К счастью, по-прежнему безголосые, хотя им удалось зарычать на Боша, который ответил в аналогичной манере. Гейс еще не выветрился полностью, и потому псы по-прежнему ластились к Пену.

– И наши собаки обычно не столь бесполезны, – заметил Боша, проталкиваясь через них вслед за незваным гостем.

– Животные меня любят. И, думаю, они узнали Никис, – ответил Пен.

Когда впереди появилась громада особняка, Боша холодно произнес:

– Вы не должны были справиться с тем замком. Миновав замок, вы не должны были пройти через собак. Миновав собак, – он повернул голову, – вы не должны были вскарабкаться на тот балкон. Вскарабкавшись на балкон, вы не должны были уклониться от моего ножа. Однако вы каким-то образом сделали все это, мастер Пенрик.

– …Мадам Катай не просто так выбрала меня своим посыльным, сэр.

– Хм. – Мгновение спустя Боша добавил: – Мне не очень нравится быть последней преградой между опасностями внешнего мира и леди Танар. Служанкам очень трудно оттирать кровь от паркета.

Это была шутка? Пен откашлялся.

– Это богатое поместье. Воры – ваша обычная проблема?

Боша пожал плечами.

– Обычными ворами занимаются другие служащие. Госпожа Ксарре назначила мне более эксклюзивные обязанности.

– Ее дочери Танар грозит какая-то особая угроза?

– Скорее постоянная. В прошлом году один чрезмерно настойчивый отвергнутый ухажер попытался ее похитить. Представить не могу, с чего он решил, что потом она его простит. Или что его наемники сохранят секрет. Мы оставили тела перед его воротами, чтобы он утром их нашел. Думаю, он понял намек.

Значит, не шутка, пробормотала Дез. Пен бы предпочел, чтобы она не казалась такой довольной.

– Ясно, – ответил Пен, гадая, какой намек следовало понять ему.

О, тут все ясно, вмешалась Дез… Знаешь, мне начинает нравиться этот парень. Если и существуют какие-то признаки Бастардова дитя, которых у него нет, мне они неведомы. Теперь меня интересует его происхождение.

Мы не будем спрашивать, Дез.

Вернувшись в гостиную, Боша постучал в дверь, которая вела в соседнюю комнату, очевидно, спальню госпожи. Танар весело открыла, взяла чемодан Никис и радостно пожелала обоим мужчинам спокойной ночи. Пен слышал, как она негромко беседует с Никис за дверью. Боша подвел его к такой же двери в противоположной стене, которая вела в другую спальню.

Он зажег свечи, и Пенрик увидел резной письменный стол, шкафы, забитые книгами и бумагами, сундуки и гардероб у стен, умывальник и узкую кровать, заваленную стопками одежды. Боша переложил одежду на сундуки и махнул рукой.

– Вы можете занять мою кровать.

– А где будете спать вы?

– Где обычно.

Он достал висевшую в гардеробе ночную сорочку и скрылся в гостиной, закрыв за собой дверь.

Сконфуженный, но смертельно усталый Пен воспользовался умывальником, после чего тоже переоделся в ночную сорочку. Быстро оглядел комнату. У Боша было намного больше одежды, чем полагалось обычному слуге, и одежда эта была намного более элегантной. Книг и бумаг оказалось слишком много, чтобы их изучить, но темы были весьма практическими – очевидно, Боша действительно исполнял обязанности секретаря Танар. Среди прочих. Некоторые ящики и сундуки были заперты, что не остановило бы Пена, имей он причину шпионить.

С любопытством и тревогой – поскольку, предсказуемо расположившись между Пеном и Танар, евнух также расположился между Пеном и Никис – Пен приоткрыл дверь в гостиную и выглянул. Облаченный в ночную сорочку из тонкого батиста Боша раскладывал набитый шерстью льняной матрас перед дверью леди Танар. У дверного косяка стоял обнаженный короткий меч с гравированным лезвием.

Он тоже отравлен, Дез?

Похоже на то. Мне очень хочется спросить, что он использует и как готовит. Тебе это тоже должно быть интересно, с профессиональной точки зрения.

Думаешь, он сам готовит яды? Запертые сундуки внезапно обрели новую привлекательность.

А ты думаешь иначе?

Через закрытую дверь напротив долетали слабые звуки женских голосов. Пен не сомневался, что Боша вполне может их подслушать.

Как и ты, Пен, вот только место занято.

Пен слишком устал, чтобы тревожиться. С учетом того, что искренностью они оба походили на незнакомых друг с другом котов, он обменялся с Боша вежливыми кивками и закрыл дверь.