День клонился к вечеру. Деревья поредели и сменились кустарником, фермы уступили место пастушьим хижинам, а дорога сузилась до извилистой каменистой тропы. У поворота Пен встретил всадника, который вел в обратном направлении двух оседланных лошадей.

Всадник остановился и в изумлении уставился на Пена.

– Пятеро богов, друг, кто-то сдал тебе в аренду Упрямца? И ты до сих пор в седле?

Одного этого было достаточно, чтобы узнать в человеке конюха-проводника из маленькой конюшни.

– Так его зовут? Подходящее имя. По пути мы иногда спорили, но до сих пор я брал верх. Скажи, это ты сопровождал путников, мужчину и его жену? Куда они отправились?

– Ага. Я сказал, что они не одолеют перевал до темноты, поэтому лучше остановиться на ночь и продолжить путь утром, но они не стали меня слушать, а потому, думаю, заслужили то, что получат. Я проводил их так далеко, как смогли дойти лошади, после чего они захотели, чтобы я их оставил.

Хвала пятерым богам, Пен был на верном пути.

– Далеко они? Мне нужно их догнать.

– Около мили.

Пен благодарно кивнул.

– Кстати, должен тебя предупредить. За мной едет отряд солдат, который конфискует лошадей на нужды армии. Если не хочешь идти домой пешком, возможно, стоит увести животных с дороги, спрятаться и переждать, пока они пройдут.

– О! – Конюх удивился, но проглотил ложь. – Спасибо!

– Э-э… – Пенрик ощутил укол совести. Если бы ему удалось проехать чуть дальше… – Хочешь забрать этого, чтобы отвести домой вместе с остальными?

Конюх ухмыльнулся.

– Нет уж. Пусть его забирает армия.

И они поспешно разъехались.

Действительно, через милю пути по скользкой каменистой осыпи, больше пригодной для осла, чем для усталой, нервной лошади, начался настоящий подъем по каменной лестнице в узкой теснине. К облегчению Пена, он увидел движение наверху: две фигуры, одна – в зеленом плаще.

Но к своему отчаянию, оглянувшись, чтобы посмотреть на долину, прежде чем спешиться, он увидел отряд верховых солдат, неутомимо рысивших друг за другом. Он сосчитал… да, все тринадцать. Белый промельк подтвердил, что Велка захватил своего чародея. Пен втянул воздух сквозь зубы. Свесивший голову от усталости мерин предпринял последнюю вялую попытку укусить его, пока он доставал свои пожитки из седельных сумок, разнуздывал и отпускал животное.

Взвалив вещи на плечо, Пен начал карабкаться по склону. Несколько минут спустя Никис оглянулась, заметила его и тронула брата за рукав. После короткого спора они сели на валуны, дожидаясь Пена. Оба выглядели изнуренными, но решительными. Конечно же, Арисайдья сохранил меч.

Пенрик забрался к ним, потрясая мешком.

– Вы забыли еду, – прохрипел он. – Среди прочего.

Арисайдья нахмурился, но Никис с застенчивой радостью сказала:

– После того как Аделис… как мы оставили вас в Скиросе, мы подумали, что теперь-то вы точно отправитесь назад в Адрию. Вы все-таки решили к нам присоединиться?

Пен подумал, что ее улыбка окупала необходимость терпеть того мерзкого мерина, пусть и не брата. Можно было не спрашивать, кто придумал его бросить.

– Не совсем. Однако Велка с солдатами прибыли в город через час после вашего отъезда. В экипаже, как вы и предполагали. – Пен одобрительно кивнул Арисайдье, но не дождался ответной благодарности. – Сейчас они отстают от нас всего на несколько миль.

Никис ахнула. Лицо Арисайдьи стало еще мрачнее.

По молчаливому обоюдному согласию они отложили споры на потом. Арисайдья оглядел местность, напоследок посмотрев вверх на сужавшееся ущелье.

– Значит, полезем дальше. Там может быть пещера.

– Чтобы спрятаться? Он привез чародея. Так что вряд ли получится, – предупредил Пен.

– Хм. – По крайней мере, Арисайдья не стал возражать. – Признаю, мне не хотелось бы оказаться в бутылке.

– Как и мне, – горячо откликнулся Пенрик.

– Значит, лезем дальше.

И они полезли. На это потребовалось почти все дыхание, но Арисайдья все равно расспросил Пена о числе и составе преследователей и, похоже, рассердился, что тот не смог более детально описать их оружие.

– Скольких ты одолел на вилле, семерых? Значит, мне останется шестеро. Возможно, лучше развернуться и встретить их здесь, чем дать настигнуть нас позже, в менее удачном месте, еще более усталых и в темноте.

Его арифметика не интересовала Пена. В одиночку он бы попробовал взлететь на холм, сворачивая и петляя, карабкаясь, скрываясь из виду. Убежать. Но не втроем. А значит, командовать должен тактик. В некотором смысле.

– Храмовый чародей Велки отнимет все мое внимание, как только мы окажемся в зоне досягаемости друг друга, – признался он ровным голосом. – Это будет схватка совсем иного рода.

Красные глаза Арисайдьи сузились.

– Ты сможешь его одолеть?

– Я… не смогу сказать, пока не пойму, с чем столкнулся. Мы не будем пытаться убить друг друга. Иначе возникнет проблема с перепрыгивающим демоном. – Помимо других теологических проблем. Зубы Бастарда, ну и месиво.

Наконец Арисайдья остановился, огляделся и сказал:

– Здесь. Ничего лучше мы не найдем.

Пен тоже огляделся. Самый крутой участок тропы спускался зигзагом вниз, давая им преимущество в высоте. Они будто стояли на крепостном валу. Заросшие кустарником склоны по сторонам не позволяли скрытно обойти беглецов и подобраться сзади. Ущелье сверху едва ли было хорошим путем к отступлению, если кому-то все-таки удастся зайти оттуда, но обеспечивало хоть какую-то возможность бегства.

Немного напомнив Пену осмотрительного сержанта, Арисайдья усадил всех и раздал пищу из мешка Пена и воду из кожаной фляги. Где он только ее достал? Арисайдья покосился на саквояж Пена.

– Ты тащишь его с собой?

– Его содержимое дорого стоит, и найти замену будет непросто. Хорошие стальные иглы, ножницы, скальпели. Чистая марля, остатки мазей… мне пришлось потрудиться, чтобы получить правильный состав.

Никис посмотрела на саквояж, затем на Пена.

– Я думала, вы будете рады с ним расстаться.

Да, нет, не знаю, может, потом я об этом пожалею…

– Бережливость – стойкая привычка.

Никис задумалась, потом встряхнулась и принялась собирать груду камней для метания. Моргнув, Аделис присоединился к ней. Пенрик пожалел, что с ним нет его доброго охотничьего лука, который остался в Адрии, но тоже занялся делом.

Он прервался, когда первые люди из отряда Велки на оскальзывающихся, фыркающих лошадях преодолели последний доступный всадникам поворот внизу, подняли головы и увидели беглецов. Послышались крики, десять солдат и сержант спешились, привязали лошадей, построились и стали ждать. Пен увидел, что четверо были лучниками и теперь натягивали тетиву на короткие луки, опасливо поглядывая вверх в ожидании приказа. Их колчаны щетинились стрелами.

– Это будет проблема, – вздохнул Арисайдья, наблюдая за ними.

– Вряд ли, – пробормотал Пен.

Никис покосилась на него, взяла камень и взвесила на руке. Казалось, она тоже ждет приказа.

– Мне жаль, что мы втянули вас в эту катастрофу, – тихо сказала она Пену.

– Это сделали не вы. И я собираюсь поделиться сожалениями, если смогу.

Ее слабая улыбка напомнила ему жуткую ухмылку брата.

– Хорошо.

Они были вне досягаемости лучников, по крайней мере, если стрелять вверх. Но и лучники были вне досягаемости магии Пена, особенно той изящной ее разновидности, которую он надеялся применить. Еще одним вариантом были оползни, хотя в нужных местах не наблюдалось достаточного количества булыжников.

Внизу Велка, сержант и чародей о чем-то спорили. Потом человек в белом одеянии повернулся, казалось, собрался с духом и принялся карабкаться по изломанной тропе, опираясь на крепкий посох.

Он выглядел именно так, как должен выглядеть храмовый чародей и просвещенный святой. Высокий, серьезный, зрелый, могущественный, с аккуратно подстриженной бородой, хотя бровям бы ножницы тоже не помешали; в их лохматой тени пылали черные глаза. Арисайдья и Никис уставились вниз с безмолвной тревогой.

– Думаю, это моя часть, – без энтузиазма вздохнул Пенрик. Дез, мы готовы?

У-тю-тю, заворковала она, какой миленький демонический младенчик!

Что?

Парень с бородой тоже миленький, но его демон – совсем малыш. Всего два животных до нынешнего седока, и это его первое человеческое обиталище. Демон знает лишь то, что знает человек.

– Хвала Бастарду, – выдохнул Пен и дважды постучал по губам большим пальцем. А потом еще дважды, потому что всем им потребуется Его удача, чтобы пережить следующие минуты. Он на несколько шагов отступил от места, где укрылись его товарищи, и стал ждать, пока пыхтящий чародей приблизится. Пен задумался, как он выглядит со стороны. Усталый, тощий, обгоревший на солнце молодой человек с растрепанным узлом волос – он выдул прядь изо рта, – в странных обносках, а именно потной тунике, зеленой куртке и неуместных штанах для верховой езды, провонявших лошадью. Длинным ступням не понравился подъем в разваливающихся сандалиях. Нужно поскорее отыскать нормальные сапоги.

Человек остановился и крикнул:

– Дикий чародей! Я Просвещенный Кирато из Ордена Бастарда в Патосе. Именем бога я приказываю тебе сдаться. Приди ко мне добровольно – и тебе не причинят вреда!

– Очевидно, не в этом случае, – крикнул Пен в ответ. – Спросите Велку, что он делал со мной в бутылочной темнице!

Голова чародея дернулась назад от растерянности, но он быстро взял себя в руки.

– Второй раз я приказываю тебе сдаться! Или твою жизнь вышвырнут из убежища Храма!

Пенрик прокомментировал оставшимся за его спиной спутникам:

– Это ритуал, который он должен попробовать. Нет смысла прерывать, пока он не закончит.

Кирато повторил свое предупреждение еще трижды, всякий раз подбирая все более крепкие слова. Арисайдья обнажил меч, недоверие на его лице нарастало. Темные брови Никис изогнулись от потрясенного любопытства.

– Мне жаль, – серьезно произнес Кирато, осенил себя знамением и раскрыл ладонь, попытавшись поджечь одежду и волосы Пена.

Пен пресек его попытку своим холодным искусством. Тело Кирато едва заметно дернулось, потом он попытался снова, с тем же результатом. И еще раз.

Тому мерину хватило двух укусов, чтобы научиться, насмешливо заметила Дез.

Чародей озадаченно уставился на свою руку, затем попытался поджечь Никис и Арисайдью. Эти попытки Пен отбил еще быстрее, после чего сбросил хаос; несколько камней зашатались и покатились вниз. Кирато ошарашенно увернулся. Дез гудела, словно отпущенная тетива: Позволь мне, позволь мне, позволь мне…

– Что ты такое? – крикнул Кирато, его глаза наконец округлились от настоящего страха.

– Я же сказал Велке, что я не дикий чародей, – нетерпеливо ответил Пен. – Он что, не передал вам? Это нечестно. Клянусь, этот человек вообще не слушает, что ему говорят.

Интересно, насколько странным это противостояние казалось сторонним наблюдателям? Два эксцентричных человека стоят на склоне, корчат рожи и машут руками друг на друга…

Велка крикнул снизу:

– Арисайдья! Сдавайся или погибнешь!

– Он имел в виду «и», – пробормотал Арисайдья и крепче вцепился в меч, нетерпеливый, как Дез.

– Сдавайся – и твою сестру пощадят, и она будет в безопасности под моей защитой, – громко вставил чародей из Патоса. Вполне возможно, он верил в то, что говорил.

– Иди отымей себя, – огрызнулась Никис и бросила первый камень.

Она хорошо прицелилась, но снаряд взорвался в воздухе на кусочки. За ним последовал второй, который свернул в сторону.

– Почему они не попадают в него?

Пен не знал, вопрос это или жалоба. Возможно, и то и другое.

Арисайдья положил ладонь ей на руку, удерживая от следующего броска, и пробормотал:

– Бесполезно…

– Нет, пусть кидает. Это хороший отвлекающий маневр. – Обернувшись, Пен одарил ее сияющей улыбкой. – Заставляет его трудиться. Разогревает.

В ее глазах вспыхнуло понимание. Ха, по крайней мере, хоть кто-то его слушал – и запоминал. Еще один камень просвистел в воздухе. Арисайдья очнулся и присоединился к сестре. Его снаряды издавали более злобный свист.

Сержант тоже не терял времени даром. Лучники, объединившись по двое, взобрались повыше с двух сторон, чтобы мишени оказались в зоне выстрела, и наконец выпустили стрелы.

Развлекайся, Дез.

Поднявшиеся по дуге стрелы по очереди вспыхнули синим пламенем, добравшись до цели безвредными облачками пепла, или закувыркались, упали и застучали по камням. Второй залп постигла та же участь.

Почему он не двигается быстрее? Он что, не знает этот фокус? – спросил Пен, чьи чувства ускорились вместе с чувствами Дез.

Он жестко контролирует своего демона. Они могут делать только одну вещь за раз. На самом деле, это почти грустно.

Помни, он собрат-святой, а не твоя игрушка.

В таком случае, ему не следовало угрожать тебе.

Лучники почти вошли в зону досягаемости Пена, но пока им нравилось тратить впустую стрелы, Пен не собирался их трогать. Чуть ближе – и он сможет в любой момент перекусить тетиву на их луках, а также, почти с такой же легкостью, их ахилловы сухожилия. Пен полагал, что у Кирато есть больше способов защититься, чем он продемонстрировал, просто пока у него не было повода, поскольку на него никто не нападал всерьез. Пену все лучше удавалось дергать седалищные нервы, чтобы не дать врагу сбежать, однако здесь был не тот случай. А вот ахилловы сухожилия тоже прекрасно могли отвлечь противника.

Чародей сдвинул пыльный щебень под ногами Пена, очевидно, пытаясь повалить его на спину; Пен отпрыгнул на более твердую почву. Бесформенное облако галлюцинаций пронеслось перед ним – интересный природный талант, позволявший предположить, что со временем, попрактиковавшись, этот человек сможет создавать удивительные видения. Но, увы, не сегодня. Даже без помощи Дез Пен легко их проигнорировал. Чародей на мгновение отвлекся, отклоняя один из свистящих снарядов Арисайдьи, в результате чего последний камень Никис с приятным стуком ударил его прямо по голове. Этот камень был тяжелым, она кидала его двумя руками. Наполовину оглушенный, чародей упал и заскользил вниз по тропе, цепляясь за посох, чтобы остановиться. Испустив безумный вопль, он вскинул руки.

Боль вспыхнула в груди Пена: его сердце попыталось разорваться на куски. Он рухнул назад, словно в него врезался таран. Внезапно Дез оказалась внутри, обернувшись вокруг сердца, не давая ему лопнуть. Следующий залп стрел беспрепятственно посыпался вокруг, едва разминувшись с целью.

Снизу раздались крики: солдаты восприняли его падение как сигнал и двинулись вверх.

Пен поднялся на колени, задыхаясь, разинув рот от изумления. Этот удар был смертельным.

Кирато тоже стоял на коленях, раскрыв рот от ужаса и потрясенного триумфа. Пен подумал, что чародей не собирался совершать эту запретную вещь – но явно не раскаивался в содеянном. Его взгляд метался – он пытался понять, куда перепрыгнет демон Пенрика, когда тот испустит дух.

Хаос вырвался из Дездемоны.

Половина склона откололась и с грохотом понеслась вниз.

Кирато проехал с ней несколько ярдов и остановился, наполовину засыпанный щебнем. Потный и красный, он напрягся, повернулся, внезапно побледнел и… потерял сознание.

Тепловой удар, определил Пен из какой-то загадочной, отстраненной плоскости сознания, такой же неуютной и нежелательной, как и визит в бутылочную темницу. Его грудь болела. Прочие части тела тоже поживали не слишком хорошо, хотя был один приятный момент, когда торопливые руки приняли его в мягкие, мягкие объятия.

Мимо прошли сапоги Арисайдьи; скрежет и лязг стали мелодично разнесся над пульсирующим эхом оползня.

– Не убивай чародея! – предостерегающе крикнул Пен.

Хмыканье, скрип шагов.

– Я помню, – донесся до Пена раздраженный голос Арисайдьи. – А он помнит?

– О, кровь Матери, Пен, с тобой все в порядке? – прерывисто спросила Никис.

Ее лицо покрывали капли, хотя вечернее небо было безоблачным, невероятного темно-синего оттенка. Могут ли слезы быть благословением? Но боги, какое прекрасное небо в этой стране.

– Буду в порядке. – Я надеюсь. – Разве тебе не нужно бросать камни?

– Ты только что все их сбросил. Думаю, у Аделиса все под контролем… остальные бегут. То есть те, кто могут. Сержант кричит им вернуться, но сам тоже бежит.

– Хм. Хорошо. – Дез?..

…Дез?..

Ш-ш. Занята. И мгновение спустя, с мрачным возмущением: Кирато собирался пожертвовать своим демоном, чтобы убить тебя. Позволить богу забрать его вместе с твоей душой. А он бы выжил.

Да. Магия по военным законам. Вот почему я не хочу иметь ничего общего с войной.

…Хорошо.