– Где я? – снова вслух произнесла Настя, но ответить ей было некому. Воздух, только что бывший прозрачным, стал сухим и тяжелым, ей стало до того жарко, что хотелось скинуть и рюкзак, и куртку. А еще воздух был полон какой-то серой пыли, от которой больно щипало глаза. Настя еще раз огляделась и поняла, что находится гораздо ближе к вершине, чем до этого, но обрадоваться или удивиться не успела. Земля под ее ногами затряслась, и она упала на колени, чувствуя, как горячая земля прожигает через брюки.

– Вулкан, – неверяще прошептала она. – Вулкан!

Да, никакой белоснежной седловидной вершины Казбека она не видела, из почти скрытой серым туманом вершины горы выбивался клубящийся черный дым, такой густой и плотный, что казалось, будто он сам опаснее лавы. Думать об этом не стоило, потому что в тот же момент гора на мгновение словно сжалась и замерла, а потом выплюнула в воздух поток лавы.

Настя схватилась за лицо. Она же была достаточно далеко, почему же жар практически опалил ей брови?!

Огромные вулканические бомбы пролетали мимо или падали совсем рядом. Надо было бежать, но Настя остановилась и больно ущипнула себя за руку.

– Это же иллюзия, – прошептала она себе под нос. – Такого просто не может быть!

И Настя точно знала почему. Она ничего не знала про эту гору, была ли она спящим или потухшим вулканом, зато обожала фильмы-катастрофы, поэтому она представляла себе, как будет изливаться гигантский вулкан, который спал и был покрыт ледяной шапкой. Этот лед начнет стремительно таять, и бурная сель, полная песка, огромных валунов и мусора, снесет все живое. И ее тоже.

Но она смотрела на извергающуюся вершину снова и снова и не видела на ней такого количества льда, которое должно было быть.

Она едва успела упасть плашмя на горячую землю, когда над ней пронеслась особенно крупная вулканическая бомба – оплавленный кусок горной породы величиной с Настин рюкзак. Если бы она не среагировала, ей бы запросто снесло половину тела.

– Так, проверка это или нет, но выглядит очень реальным, – Настя злилась на себя, но бормотать не прекращала. Так ей было менее страшно. От другого куска лавы, упавшей чуть выше и начинающей уже остывать, сухая трава начала тлеть, и Настя поспешила прочь от опасного места. Ручеек, в котором она собиралась напиться всего несколько минут назад, превратился в бушующую мутную реку, которая все поднималась и поднималась. Настя сообразила, что оставаться в русле просто небезопасно – иллюзия или не иллюзия, но ее снесет вместе с этой водой и мусором, а потом затрамбует лавой.

Кстати, о лаве. Настя всеми силами старалась не вспоминать про фильм-катастрофу и вместо этого выискивала в памяти всякие приятные глазу картины, любопытных людей, прогуливающихся рядом с текущей лавой, но помогало это мало. Потоки раскаленной лавы двигались очень быстро, от пепла, который с каждым толчком вулкана все сильнее выбрасывался в воздух, уже было больно дышать.

Настя позволила себе короткую передышку, чтобы смочить шейный платок водой из пластиковой бутылочки и повязать его на лицо. Остатки воды она выпила и плеснула на лицо и волосы, но было уже поздно. Бутылка в руках лопнула в нескольких местах – от жара начал оплывать хрупкий пластик. Настя рванулась прочь от огня, который наступал сзади, со стороны горящего леса. Гора словно гнала ее выше и выше, прямо к эпицентру этого ада.

Только понять это Настя смогла, когда оказалась в ловушке. Навстречу ей бежали животные, мелкие и крупные, она едва успевала отскочить в сторону, а те, как безумные, прыгали прямо в огонь или же в бурный сель, который коричневым потоком несся рядом, сминая и подъедая берега, утаскивая с собой целые глыбы, древесные стволы и горы мусора.

Настя и сама уже была готова прыгнуть следом за каким-то горным козлоногим, пусть она сломает шею и захлебнется в грязи, все лучше, чем этот жар, который заставлял трещать волосы. Вокруг валились деревья, вспыхивали, как спички, или едва заметно тлели.

Настя, задыхаясь от жара, попыталась топором отрубить еще не тронутый огнем кусок ствола. Если держаться за сучья и на нем плыть, то у нее есть шанс… Настя не понимала, кого она обманывает. Зачем она вообще продолжает бороться, когда кому угодно, даже ей самой понятно, что ей не пережить вулкан. Лава подступала все ближе, деревья буквально взрывались от прикосновения с ней, рев и крики словно человеческих младенцев, но принадлежащие диким животным, раздавались вокруг, оглушая Настю.

Она плакала, чувствуя, как вскипают на щеках слезы. Она боялась, что Марк ее зарубит? Наивная! Да разве же это страшная смерть?

У нее сейчас ссыхалась и трещала кожа. Она давно отстегнула и выкинула ставший ненужным рюкзак – в него ударило совсем небольшим обломком оплавленной скалы, но и этого хватило, чтобы ткань загорелась и оплавилась.

Но просто остановиться перед лицом стихии Настя не могла. Теперь она знала – это никакая не смелость, дело вообще не в отваге. Просто кто-то от страха замирает, а кто-то начинает только сильнее трепыхаться. Вот она, Настя, из вторых.

Не в силах решиться броситься с головой в сель, она усаживала на упавшие деревья легко дающихся ей в руке перепуганных грызунов и сталкивала стволы в бурные волны. Вдруг выживут? Тут так точно нет.

Ее руки словно из последних сил запоминали то, что не больно, – прикосновение к горячей шерсти, мягким, но едва не воспламеняющимся перышкам, грубой горячей древесине.

Все остальное приносило боль.

Прикосновение раскаленного воздуха раздирало напрочь убитые вдыхаемым пеплом легкие, этот же пепел касался кожи и волос. Настя уже чувствовала мерзкий запах паленых волос, но еще надеялась на что-то. Все чаще закрывала глаза, которые от жара ощущались так, будто вот-вот вскипят.

Она больше не говорила вслух, не кричала от ужаса, как предыдущие полчаса. Она берегла силы. Мысль «когда же меня спасут» давно сменилась мыслью «когда же я наконец умру». Но и эта мысль никак не находила ответа.

Несмотря на все попытки плотно сжать губы и беречь влагу, Настя то и дело приоткрывала рот и тяжело дышала пеплом и гарью. Давно было пора лечь и умереть, но она ходила и ходила, старательно избегая тянущихся ручейков лавы, сама себе напоминая ходячего мертвеца. Одежда на ней тлела, кожа лопалась и на мгновение резкую боль сменяло короткое облегчение от сукровицы, заливающей рану, но та вскоре подсыхала и раздирала кожу.

Полуслепая от жара и боли Настя подняла голову к продолжающей извергаться вершине и замерла, не понимая, что она видит. Может, это наконец начались предсмертные галлюцинации?

Прямо на лаве, не раскаленной добела, а той, что постепенно начинала остывать и покрываться хрупкой каменистой пленкой, танцевала тоненькая фигурка. Почему Настя была уверена, что Хозяйки непременно ходят степенно, скользят по камням и носят темно-зеленый «малахитовый» наряд? Ее снова подвела безграмотность, она представляла их всех одинаковыми, словно вылупившимися из гнезда одной ящерки. Ну и сказы Бажова, конечно.

Наверное, будь они в родных уральских горах, менее высоких, менее опасных, было бы легче. Теперь не узнать, разумеется.

Настя только и могла из последних сил смотреть на пляшущую на раскаленных камнях фигурку в красно-черном платье. И, странное дело, между ними было расстояние, пепел в воздухе, почти полное ослепление Насти, но она отчетливо видела красивый кружевной черный узор на темно-багровом платье, смуглое лицо и руки, горящие темно-синие глаза, брови вразлет, длинную косу, которая во время танца то обвивала фигурку, то летела словно сама по себе.

«Смотри! – послышался Насте голос прямо в ее голове. – Смотри, какая я была молодая».

И Настя смотрела.

Смотрела, пока глаза видели, смотрела, когда кричала от непрекращающейся боли и когда больше не могла кричать. Когда упала на колени, а потом на обожженные и растрескавшиеся локти.

А потом все прошло. Наверное, так и случается, когда ты умираешь.

Настя наконец перестала чувствовать тело совсем. Ничего не болело, потому что ничего не было. Странное ощущение, но после ужасной боли скорее приятное. Может, в болезненной смерти были свои плюсы? Потом было легче. После.

Додумать эту на удивление отвратительную мысль Настя не успела. Она увидела гору как на ладони, и с горой было все в порядке. Она выглядела точно такой, какой Настя запомнила ее с вертолета. Заснеженная сияющая вершина, склоны, похожие на плотно присыпанный сахарной пудрой шоколадный кекс, далее появлялась растительность, и, чем ближе она была к предгорью, тем ярче на ней проявлялась осень. Оранжевый, желтый и красный были не цветом пожаров, а листьями рощ, раскинувшихся у подножия горы.

А Настя не была собой. Она могла в любой момент перенестись почти на самый верх – так она незримо оказалась на самой вершине и убедилась, что путь туда лежит нелегкий. Также непросто будет и кружить по горе. Что ее удивило, так это полное отсутствие туристов или сел. Заброшенные или просто безлюдные здания были, а людей не было.

Настя пожелала увидеть соперников. Странно, что ей вообще захотелось их увидеть, – какие соперники могут быть у мертвых? Но ее желание было исполнено. Первой она увидела Ольгу. Та боролась с лесным пожаром. Не слишком большим – уж теперь-то Настя разбиралась в этом как никто другой! И возгорание шло на таком участке, где леса почти не было, так что опасность шла по траве. Ольга плакала и пыталась забросать огонь землей и водой, в кровь сбивая пальцы, ломая свои крепкие змеелюдские ногти. Насте было ее жаль.

Цаал выглядел странно. Он стоял, прижавшись лбом к мощному узловатому стволу граба, и Настя поспешила его оставить. Другое дело Виджей. Тот нашел Таню. Или это Таня нашла его? Пойди разбери. Они медленно двигались по кругу друг против друга, словно собирались драться. В руке Виджея был странный двусторонний кривой кинжал, а вот Татьяна была безоружна. Но почему-то она улыбалась. Странная ящерка.

Настя вздохнула, хотя ей в общем-то было нечем, и переместилась дальше. Были бы у нее глаза, она бы их прикрыла, потому как откровенные сцены всегда смущали ее до слез. Но моргнуть было нечем, и Настя смотрела, постепенно понимая, почему улыбалась Таня.

Змеелюды не собирались убивать ящерок. Оружие нужно было им для того, чтобы обозначить союз.

Со спины Настя не сразу разглядела, кто двигается над распростертой Кристиной, которую Настя узнала по сумасшедше-алому длинному платью. А потом догадалась посмотреть на оружие – короткий меч, который своей ладонью прижимал парень к ладони Кристины. Настя знала, чей он. Федя Куликов!

Почему-то Настя была уверена, что Федя и Мишка первым делом будут искать Марка, чтобы дальше двигаться вместе, но вот Куликов вбивается в стонущую определенно не от восторга, а от боли – на камнях в платье совсем не сладко! – Кристину и даже не думает о друге.

Настя хотела уже посмотреть на Марка, хоть и опасалась, что застанет его в такой же пикантной ситуации, но картинка не менялась. Ящерка с болезненными вскриками извивалась под тяжелым телом, то и дело почти полностью ее руки и скулы покрывались чешуйками, как вдруг и без того стянутые до колен штаны Куликова соскользнули, одной штаниной оказываясь на кончике длинного змеиного хвоста!

Судя по всему, это стало неожиданностью не только для Насти, но и для Кристины.

– Ты уже?.. Как? – вскрикнула она и закричала, когда хвост сдавил ее согнутую ногу.

– Молчи или умрешь, – прошипел Куликов.

Или Настя просто решила, что это Куликов, потому что он совсем не был похож на ее одноклассника! Друг Марка был… ну подпевалой, да. Жестоким и недобрым, как и сам Марк, но лишь вторым.

Но именно сейчас картинка сменилась, и Настя уже не могла проверить, показалось ей или нет. Она увидела пару незнакомых парней, которые далеко друг от друга и всех остальных отдыхали на берегах ручьев. К одному из них как раз пробиралась ящерка, и Настя поспешила передвинуться дальше. Ей, пожалуй, хватит на сегодня того, как свою инициацию горой проходят ящерки!

Наконец она увидела Марка. Тот шел с Михаилом, целенаправленно двигаясь через лес не вверх, как должны бы, а туда, где высадили Настю. И Настя это знала так же точно, как то, что ей этой встречи надо обязательно избежать.

– Может, лучше фору получим, поднимаясь наверх, – по-видимому не в первый раз пытался отвлечь друга Мишка. – Сейчас пока все соображают, пока на ящерок охотятся…

– Я не зря рисковал, чтобы сунуть Егорову в игру, – жестко возразил Марк. – Она умрет.

«Я уже умерла, идиот!» – хотела крикнуть Настя, но голоса у нее тоже не было.

– Кстати, можно тоже ящерок поискать, мне та блондиночка понравилась, такая вся светленькая, ей уже точно больше двадцати, это где она скрывалась, скажи? – снова попытался отвлечь друга Мишка. Но Марк только сжал губы, чешуйки на его висках вздулись, становясь плотнее и ощутимее.

Настя хотела бы покачать головой. Бедная Кристина. А ведь есть все шансы, что Мишка ее успеет найти. Они двигались как раз в ту сторону.

Настя смотрела, как быстро они идут через кустарник, который погибал под ударами острой кривой сабли Марка, и ей стало нехорошо. Они двигались очень быстро! А что, если она не умерла, а надышалась какой-то гадостью и лежит теперь у ручья, пускает галлюциногенные пузыри?! Там и останется, превращенная в фарш вот этой саблей. И никакой топор не поможет!

– Она и так помрет, ей не пройти всех этапов, – снова попытался Мишка. – Слушай, отец очень настоятельно рекомендовал попытаться с ящеркой. Ты же знаешь, какие у нашего рода проблемы с деторождением!

– Я тебя не держу, – сквозь сжатые зубы процедил Марк. – Бегай по лесу и ищи ящерок. Можешь даже на вершину не пытаться забраться. Только помни, что от того, какую кровь ты дашь горе, будет зависеть будущее твоего вымирающего рода. Что тебе дал огонь? Искру? Обжег пальчик?

– Вообще-то у меня был лесной пожар, – насупился Мишка. – Минуты две, мне даже брови опалило!

Если бы Настя могла смеяться, она бы хохотала как ненормальная. Судя по описанию, даже пожар Ольги был куда серьезнее пожара Мишки!

Она успокоилась и задумалась. Так получается, это все-таки была иллюзия? Но почему она тогда не чувствует своего тела и вообще видит вот это все?

Стоп, а если Марк и Миша уже прошли огонь и просто очухались раньше? И тогда они точно знают, где она!

Настя запаниковала. Ее сознание металось. Снова Ольга, теперь уже не в пожаре, а растянувшаяся на пестром ковре листьев, раскинувшая руки и ноги в стороны, словно морская звезда, и пялившаяся в небо. Опять Кристина… уже без Куликова, сжавшаяся в комочек и тоненько всхлипывающая. Снова Марк и Миша.

Куликов. Опять незнакомый парень, но уже идущий в сторону вершины. Татьяна. Виджей. Цаал… так, Цаал рассматривал перышки на руке, и Настя присмотрелась к ним тоже, лишь потом снова вспомнила, что паникует.

А потом она увидела Кирилла и ужаснулась тому, что за всеми этими событиями совсем забыла о нем! И Кирилл тоже спешит на то место, где должна быть Настя, вопрос лишь в том, кто успеет первым. Кирилл или Марк с Мишей. На себя Настя вообще не рассчитывала.

И больше всего она удивилась, когда услышала голос.

– Настя! Да Настя же! – раздавалось в ее голове, но это был голос не Хозяйки горы.

Настя с трудом моргнула. Перед глазами все расплывалось. Кажется, над ней серело пасмурное осеннее небо и белело чье-то лицо.

Она снова моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. А руки – она снова их чувствовала! – пытались нащупать топор и хоть что-то еще, что могло бы помочь ей, если Марк успел первым.