Всегда готов!

И снова забрезжил рассвет…

Я встретила его, сидя верхом на зубчатой стене Чрезвычайного департамента.

Подо мной простирался Шолох. Пока еще темные улицы слепо вглядывались в меня – незнакомку. Их поглощал мрак, мерно бьющийся о синий свет магических сфер, и оранжевый – деревьев ошши. Черные зрачки широких луж, заливающих мостовые, косились на меня, то ли заигрывая, то ли устрашая.

Я сидела на гребне стены, как летучая мышь. Как черная кошка. Как убийца из Ночного Клана. Выбирай любое звание: пока ты жив – ты свободен в титулах, друг!

Звенящий купол мироздания гремел надо мной цирковым шатром. Меркнущие на западе звезды подмигивали, как подвыпившие танцовщицы кабаре, а солнце лениво, неохотно выкатывалось с востока. И, кажется, оно отчаянно торговалось с кем-то незримым: «Погоди, ну зачем сейчас? Ну дай отоспаться! Лето же – время отпусков, ну погоди!»

Попросите меня: Тинави, а расскажи нам о своей жизни?

И я скажу: рассветы и закаты, друзья мои, сплошные рассветы и закаты. Из тьмы во свет, из света в тьму, на огромных качелях вселенной. Долетаешь до наивысшей точки, и дух замирает в тиши: половина неба рассыпана, будто лукошко черники; по другой, виляя хвостами, плывут золотые рыбы Отца. И ты – в центре, в сиянии вечных бликов, искра твоя полыхает, душа обнимает мир. И, кажется, ты вечен, но… Качели срываются обратно. Из света в тьму, из тьмы во свет.

И главное при развороте – не терять надежды.

Рассветы и закаты – все самое важное умещается в них, из года в год, как ни пытаюсь я устаканить режим сна… И каждый из этих рассветов-закатов – уникален. Не только небесными красками, но и характером хардкора в моей жизни, как говорит Карл.

– П-с-с, Стражди! Ты заснула, что ли? – Громкий шепот выдернул меня из мечтаний.

Я встрепенулась. Внизу, с внутренней стороны двора, мне махал Мелисандр Кес. Подле него стояла Кадия с факелом в руках.

Я кивнула и тихо спрыгнула со стены на растянутую ребятами страховочную сеть.

– У вас все получилось? – встревоженно уточнила я.

– Ага. – Кадия и Мелисандр кивнули.

Мы находились в квадратном дворике Чрезвычайного департамента. Он был весь утыкан фиолетовыми кристаллами и мотивационными табличками на столбах. Среди последних я обратила внимание на загадочное: «Тому, что движется, отдай честь. Что не движется – покрась».

После того как спутники помогли мне выбраться из сети, в которой я запуталась, как свежепойманная севрюжка, мы спрятались в клумбе кристаллов, чтобы обменяться новостями.

Кадия взволнованно вещала:

– Я сказала на воротах, что мне надо срочно проверить один документ в кабинете командора Груби Драби – и охранник не стал возражать. Я выманила его под свет уличного фонаря, якобы для того, чтобы он рассмотрел мой пропуск – и тогда Мел прошмыгнул мимо.

От пережитого риска Кадия так очаровательно разрумянилась, что я невольно залюбовалась подругой.

Мелисандру тоже захотелось вставить словечко:

– Оба предохранителя мы выключили. И в кабинете, и в коридоре. А ты как?

– Увы, не без неприятностей! – Я вздохнула. – Сначала-то все было хорошо. Я залезла на дуб, который указала Кадия. Зацепила стенной зубец при помощи лассо и, пусть со скрипом, но переползла наверх. А там… Оказалось, был дозорный гном. Который уснул под стеной вместо того, чтобы делать обход. Я в темноте наступила прямо на него. Он очнулся и, скажем так, очень удивился моему появлению, но я успела его… э-э, успокоить до того, как он поднял панику.

Мелисандр сделал страшные глаза. Страшно-восхищенные:

– Ты его укокошила?

– Что?! Нет, конечно, помилуй, Мел! Просто вырубила…

– Значит, скоро очнется, – резонно отметил этот кровожадный тип.

– Да. – Я вздохнула. – Но южный предохранитель я выключила. Теперь ждем только Полынь.

Ребята кивнули. Так деловито, будто мы вместе уже тыщу лет занимаемся грабежом госдепартаментов.

На самом деле, план мы придумали весьма спонтанно. Вам интересно, как это было?

Если помните, Анте Давьер огорошил нас новостью о том, что нам нужно новое драконье яйцо, раз мы хотим открыть кромен. Мы, ясное дело, на какое-то время приуныли. Расселись по разным углам моей гостиной и думали свои думы поодиночке.

Но потом Кадия, вольготно раскинувшаяся на двух пуфах, встрепенулась.

– Хей, народ! – Подруга округлила глаза. – А я правильно помню, что ушлепок хотел построить к драконам телепорт?

– Правильно, – ответил смурной Анте Давьер и поджал губы.

– А правильно помню ли я, – с инверсиями старичка-шамана загнула Кад, – что для телепорта предназначался гематит с накопленной энергией?

Она так и продолжала игнорировать присутствие Анте, говоря о нем лишь в третьем лице, имени нарицательном. Маньяка это очевидно бесило, но он изображал, будто вовсе нет.

– Все верно, – кивнул Полынь. – Но мы уже использовали тот кровавик.

– Так у меня другой найдется! – обольстительно улыбнулась подружка.

И, как оказалось, не слукавила. И даже не ошиблась, не перепутала – что было бы вероятно в случае простодушной, легкокрылой Кад.

– У чрезвычайников есть Музей Непоправимого, – объяснила Кадия. – Местечко, где сотрудники могут всласть налюбоваться вещами, сопутствовавшими и предварявшими различные катастрофы. Ну у вашего ведомства наверняка есть что-то подобное? – Мчащаяся пристально посмотрела на меня.

Я переадресовала взгляд Полыни.

Тот покачал головой – нет, у нас такого нет.

– А у нас е-е-есть… – гордо протянула Кад. И я прям увидела, как к ее горячей любви к гномам приписывается плюс одно очко.

Подружка продолжила:

– На прошлой неделе я ходила в этот музей.

– Ты ходила в музей? – неверяще переспросил Дахху.

Он к тому моменту уже уютно устроился на моем диване (все в саже, увы!) и поил королеву Бурундука молоком. В качестве соски приспособили садовую перчатку с проколотым пальцем (еще один повод гневаться для Анхелы).

– Ну-у-у, не то чтобы ходила… – Кадия прикусила губу.

– Драить его заставили, да? – догадалась я. – В качестве очередного наказания?

– Ага, – кисло признала подруга.

– Не та леди, кто не мыла полы, но та, кто мыла и не запачкалась, – патетически произнес Мелисандр.

Не слишком глубоко, но очень галантно.

Кад обрадовалась и бойко продолжила:

– В общем, я видела в этом музее кровавик. Здоровенная глыба. Свежий экспонат, неделю назад привезли из гномьего поселения на западе Смахового леса. Бывшего поселения – все взорвалось из-за ошибки рудокопов… Но не будем о грустном. У камня прям табличка была: «КРОВАВИК» – большими буквами, как для слепых. Ведь у многих гномов плохое зрение – они же по полжизни в штольнях проводят.

– Почему ты думаешь, что в нем есть энергия? – строго, не спеша радоваться, спросил Полынь.

– Не думаю, а надеюсь! – Кадия развела руками и пояснила: – Потому что на табличке с информацией было еще кое-что написано: «ХРАНИТЕЛЬ ДУШ ТРЕХ ДЮЖИН ГРОМОБОЙЦЕВ».

– Что за громобойцы такие? – Я напряглась.

Дахху погладил драконью королеву возле кожистого носика – ящерка низко, по-кошачьи, замурчала, – и пробормотал:

– Насколько я помню из курса этнографии, это одно из гномьих племен. Они известны своими архаичными ритуалами, не имеющими, впрочем, никакого отношения к настоящей магии, как это иногда случается с народными рецептами… В том числе у громобойцев есть обряд сохранения душ умерших. Что, конечно, очень сомнительно – мы не первый раз говорим о сложностях посмертного существования искры…

Полынь задумчиво повертел в руках одну из своих украшенных нитками прядок:

– Зато энергию умерших можно сохранить, и как раз в кровавике. Есть шанс, что в данном случае «народный рецепт» работает. Не так, как планировалось громобойцами, но как раз так, как требуется нам с вами. Скажи-ка мне, Кадия… – и Ловчий задал стражнице ряд технических вопросов на тему внешнего вида кровавика (Светятся ли прожилки? Смягчены ли углы камня? И т. д.).

Судя по тому, что физиономия Полыни становилась довольнее с каждым новым ответом, нам действительно повезло наткнуться на заполненный энергией кровавик.

Я повернулась к Анте, отстраненно сидевшему у окна. Хранитель устроился прямо на полу. Он прижался затылком к стеклу (горячую голову остужал?) и все это время не отрывал внимательного взгляда от королевы Бурундук.

– Анте, хей! – Я с надеждой обратилась к нему. – Энергии трех дюжин гномов хватит на постройку телепорта?

– Зависит от того, насколько сильными магами были эти гномы, – холодно ответил он.

– Вообще-то, обычно гномы не колдуют, – заметил Полынь.

– Да все равно хватит, в общем-то, – намеренно небрежно зевнул Анте.

Мы с Полынью переглянулись.

Думаю, нас обоих уколола одна и та же мысль: если бы Анте Давьер знал об обрядах громобойцев весной, ему не пришлось бы самому наполнять кровавик энергией. И, соответственно, убивать шолоховцев. А значит, не было бы всей этой истории с маньяком и его ловлей.

Он бы тихо упер камешек у гномов – скакнул к драконам – рассказал им про Зверя и безмятежного детку Карла.

И насколько же иначе все было бы сейчас в наших жизнях… В том числе Теннетовой. Возможно, поэтому он так небрежно зевает. От банальной растерянности и этого вечного, настырного вопроса «А если бы?», который регулярно забирается в головы даже самых уверенных из нас.

Но что толку жалеть?

Тем более мне! Ну где бы я была сейчас? Сидела бы все в этой же гостиной, рыдала из-за отсутствия магии и работы и знать не знала половину присутствующих?

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Лучше уж Зверя одолеем. Зато все вместе.

Внезапно развеселившись, я даже кинула Анте Давьеру подушечку – под голову, а то затылок мерзнет. Он удивился, но «подарок» принял.

Между тем Полынь хлопнул в ладоши:

– Что ж, прекрасно! Итак, нам нужен кровавик из Музея Непоправимого.

– А ты сможешь Прыгнуть туда и обратно? – понадеялась я.

– Увы. – Куратор покачал головой. – Днем такой маневр не прокатит, а в ночное время чрезвычайники включают у себя весьма жесткую защиту против использования магии. А я все еще не собираюсь умирать, извините.

– Вам повезло, друзья мои! – Мелисандр сочно прохрустел всеми десятью пальцами. – У меня большой стаж всевозможных краж. Тинави подтвердит.

– О да, – без энтузиазма протянула я. – Целых пять, да, Мел? – Я прикинула по числу амулетов Хинхо, учитывая, что первый достался саусберийцу по наследству.

– Целых пять! Ты отличный арифметик, Стражди! – Патологоанатом весело подмигнул.

– Пять – счастливая цифра, – философски отметил Дахху, двумя пальцами почесывающий серенькое брюшко Бурундука.

– Итак, разрабатываем план! У тебя есть пробковая доска? – кивнул мне Полынь и достал из складок хламиды толстую стопочку разноцветных «детективных» наклеек…

* * *

И вот возвращаемся в настоящий момент.

– Ну и где носит твоего куратора? – Мелисандр все мрачнел, в противовес постепенно светлеющему небу. Даже уличные фонари уже отключили: дежурный Мастер Иллюминации в Ратуше счел, что день вступил в свои права.

Прошло несколько минут. Мы втроем тихонько перекочевали в арку, разделявшую два корпуса департамента, и теперь переминались возле кряжистой двери с табличкой «Музей Непоправимого».

В ответ на вопрос Мела я только рассеянно пожала плечами, натужно всматриваясь в профиль внутреннего двора. На зубчатую стену медленно выползла фигурка дозорного.

Я тяжело сглотнула. В какой-то момент этот гном увидит своего бессознательного коллегу во-о-о-он там, где я того положила… Надо успеть украсть кровавик! Хорошо хоть, дозорный, как и большинство его сослуживцев, к утру уже совсем обалдел от патрулирования и плелся еле-еле.

– Северный рубильник спрятан в дальней части департамента. – Кадия пробовала успокоить то ли нас, то ли себя. – Наверное, пешком далеко получается. Полынь же не может Прыгнуть – магия вернется только через двадцать минут после отключения защиты.

– Все равно слишком долго. – Мел нервно грыз рукоятку вытащенного не пойми откуда скальпеля.

– Если бы Полынь поймали, весь департамент бы уже на уши встал, – рассудила я.

– Стражди, а твой куратор не мог струхнуть и свинтить?

Я от неожиданности рассмеялась:

– Полынь – струхнуть? Даже не знаю, что тебе на это ответить!

– Тихо! Там кто-то есть! – Кадия вдруг раскинула руки и с силой вжала нас в стену, возле которой мы все отирались.

Самое удивительное, что снаружи, во дворе, послышался точно такой же предостерегающий окрик. Только громкий – его обладатель и не думал скрываться.

– Та-а кто там быть может, Би-и-инджи? – с характерным гномьим «аканьем» отмахнулись от паникера.

– Вор-р-ры! – со страшным завыванием ответил неведомый Бинджи. Что-то удивило меня в его голосе…

Мы хором сглотнули.

– Ой ты, что ж ты несешь вечно, глупый гном! – Третий говоривший буквально плескался ядом.

– Я не глупый гном! – обиженно завопил Бинджи. – Я лучший приключенец года!

И по этой реплике я поняла, что меня смутило. Голоса чужаков были детскими. Откровенно детскими.

Мы с Кадией переглянулись.

Юные гномы продолжали ругаться где-то там, вне зоны нашей видимости. Но потом двинулись вперед – судя по треску гравия, – и вот пришел их черед пройти мимо арки. Я протерла глаза…

Гномов оказалось не трое, а как минимум тридцать. И не только гномов – детишек всех рас.

И была это, прах бы их побрал, ночная разведывательная экскурсия Клуба Приключенцев. Три десятка эдаких юных холмиков, плотно упакованных в желтые дождевики.

Они прочапали мимо нас по лужам, стараясь быть бесшумными и незаметными. При этом они резко, припадочно даже, размахивали световыми аквариумами с осомой. Из серии: «Ха! Повернусь-ка я налево, кто там прячется во тьме куста? А теперь – их-ха! Направо! Берегитесь все!»

Обычно никто не берегся. Но сегодня эту интересную роль играли мы с Кад и Мелисандром.

Я вжалась в мшистую стену еще плотнее.

Клуб Приключенцев – это популярное в Шолохе юношеское движение. Гордый девиз клуба звучит как «Всегда готов!». К чему готов? К приключениям, конечно! И к связанным с ними трудностями физического, интеллектуального и практического характера.

В детстве я мечтала стать приключенкой. Но они, заразы, девочек не берут.

Кадия тоже хотела попасть в их ряды. Очень-очень. Даже пару раз приходила в приемную комиссию клуба, упаковав свои кудри под охотничью шапку и говоря басом, достойным папочки Балатона. Но приключенцы всегда просекали обман и совершенно по-мальчишечьи пакостили дерзкой девчонке. Стреляли ей, уходящей, в спину из камышовых трубочек, выливали со второго этажа ведра с водой и так далее. Кад в таких случаях возвращалась, с боевым улюлюканьем сдирала с головы шапку и монотонно, последовательно уничтожала врагов, несмотря на свой «слабый пол». Могуче колотила их до тех пор, пока приключенцы, поскуливая, не звали на помощь старших.

Как-то раз, воодушевленная подвигами подруги, я пробралась в святая святых приключенцев и дополнила их девиз: «ВСЕГДА ГОТОВ… получать по башке от Кадии».

Это оказалось последней каплей в нашем противостоянии. Официальным декретом Кадии и мне бессрочно запретили приближаться к приключенцам ближе чем на пять метров, и как-либо «оскорблять их словом или делом». В противном случае нас ждала порка (я заметила, что это тоже «оскорбление делом», но взрослые в ответ на «такую дерзость» лишь поставили меня в угол).

Короче, история наших отношений с клубом была непроста. И сейчас в опасно заблестевших глазах подружки я увидела ее шанс… Шанс на месть.

Ночные разведывательные экскурсии – это ежемесячное мероприятие клуба. Приключенцев выпускают в какую-нибудь серьезную, обычно недоступную детям зону и выдают им карту с зашифрованной целью. Приключенцы должны эту цель – обычно актера – найти и захватить в плен. При поиске нужно пройти целый ряд препятствий и решить кучу задач. Иногда организаторы подсказывают приключенцам, если ребята совсем уж отчаянно тормозят.

– Даже не вздумай, – прошипела я Кадии на ухо.

– Я хочу запутать их! Хочу дать им неверную подсказку, чтоб эти мелкие не нашли свою дурацкую цель и вообще в идеале описались от ужаса! – с горящим взором призналась она.

– Кад, не сейчас! – застонала я.

Приключенцы меж тем прошли мимо, жестоко гнобя незнакомого Бинджи и попутно решая какую-то головоломку.

Я провожала их встревоженным взглядом, прыгающим, как мячик, от желтых плащиков к воодушевленной Кадии и обратно. Стражница в достаточной степени безумна для того, чтобы поставить всю нашу миссию под вопрос с одной лишь целью напакостить!

Вдруг мятный холодок чьего-то шепота скользнул мне по щеке:

– Может, все-таки зайдем в музей?

Я чуть ли не на метр подпрыгнула. Этот прыжок волной передался Кадии и Кесу.

Полынь, зашедший с другого конца арки, сокрушенно покачал головой.

– Ты где был, патлатый? – возмутился Мел.

Куратор уже сосредоточенно ковырялся в замке костяной шпилькой с крысиным черепком, изъятой из прически:

– Сюда пробирался. От северного предохранителя только один путь – по узкому, длинному, пеплом его задери, коридору. И дети шли ровно по тому же пути. Без магии их было не обогнуть.

– Ну рубильник-то переключил? – допытывался Мел, уже перешагивая порог взломанного музея.

– Да. – Полынь пропустил нас с Кадией, глянул на часы. – Через двенадцать минут можно колдовать.

Музей оказался на удивление большим. Здесь не было нормальных окон: только несколько узких световых щелей под потолком. Между ними висели старые крючья для факелов. Экспонаты в стеклянных кубах были расставлены плотно, как в торговой лавке.

Да.

Много у нас, видать, Непоправимого случается.

А Кадия не соврала: подписи на табличках – огромные! Огроменные! Будто великаний шрифт в развалинах города-призрака Асулена. Сублимируют так гномы, что ли…

– Вот он. – Кад ткнула пальцем куда-то влево. Мы покорно пошли за ней.

Дальше встал чисто технический вопрос: как четырем взрослым людям без магии быстро и тихо распилить стеклянный короб вокруг гематита? К счастью, сигнализации на экспонатах не было, и мы справились.

Точней, Мелисандр справился. Он сдвинул нас вбок и снисходительно проворчал:

– Уступите место профессионалу! – а потом отстегнул от портупеи кожаный наборчик с лезвиями всех мастей.

– Это еще что такое? – заинтересовалась Кадия.

– Рабочий реквизит Свидетелей смерти. Я решил не терять навыков и прикупил себе в Шолохе.

– И что, тут есть лезвия, которые режут стекло?

– А то! – усмехнулся Мел. – В порту Саусборна часто сворачивают шеи пустынным ангелам. А у них кости тверже алмаза, и то я режу их, как хлебушек.

После этих слов я натурально позеленела. Иногда как-то забываю, с какими жуткими людьми меня упорно сводит судьба.

Очень скоро кровавик с тремя дюжинами громобойцев был готов отправляться в Мшистый квартал.

– Четыре минуты до возможности колдовать, – засек Полынь.

– Ну я пошла, – кивнула Кадия.

По плану, она не Прыгала прочь вместе с нами. Ведь она зашла в ведомство официально, чтобы иметь возможность вырубить предохранитель в кабинете командора Финна. Значит, и выйти надо через главный вход.

Но не успела Кадия шагнуть к двери, как по всему Чрезвычайному департаменту зазвенела тревога.

Видимо, стражник нашел бессознательного коллегу…

– Скажу, что видела чужаков у кабинета Груби! Уведу всех! – крикнула Кад и галопом рванула к выходу, уже не боясь шуметь.

Где-то на улице гномья ругань развернулась мощной звуковой волной. Ее прерывали тоненькие, очень радостные завывания желтых дождевиков, столпившихся прямо под стеной музея, – я прекрасно слышала их ликование через прорези под потолком.

О да! Тревога! У приключенцев будет приключение!

– Три с половиной минуты, – цокнул языком Полынь. Подбежал к двери, закрывшейся за Кадией, и на всякий случай опустил засов изнутри. Потом поманил Мелисандра – и они подтащили ко входу пару шкафов.

Департамент меж тем окончательно пробудился. Снаружи вопили, ругались, топали тяжелыми сапогами и отдавали приказы. Ох… Лишь бы никто не обнаружил, что мы трогали магические рубильники!

В дверь музея начали отчаянно ломиться. То ли гномы не поверили наводке Кадии, то ли там уже бегало несколько отрядов стражи, проверяющих различные точки.

С замиранием сердца я различила среди голосов страшный, сотрясающий поджилки бас Груби Драби. Вот прах. И командор тоже здесь оказался?!

Честное слово, Шолох – столица не Лесного королевства, а сверхурочной работы! Нигде народ не ночует в департаментах так много и безнадежно, как у нас!

– ЛАДРЫТЬ ВАС ВСЕХ В ГРЕКОВУ ВПАДИНУ! – вопил Груби Драби Финн. – КТО ЗАБАРРИКАДИРОВАЛСЯ В МОЕМ МУЗЕЕ?! ОТПИНАЕМ ДЖБУНЬКА СЕГО, БРАТЦЫ!!!

Кажется, гномы жутко толкались и потому банально мешали друг дружке качественно и последовательно выбивать дверь. Так бывает в моменты коллективной паники, увы. Даже если паника эта разворачивается в специализированных и обычно мудрых заведениях.

– Две минуты, – мрачно отметил Полынь, взглядом обшаривая помещение на предмет новых идей.

Одной рукой он уже крепко прижал к себе кровавик, другой – ухватил Мелисандра за ворот рубашки.

– Стражди, присоединяйся! Встретим их, обнимаясь! – улыбнулся неунывающий саусбериец.

– Шикарное предложение! Но сначала устроим гномам праздник!

Под удивленными взглядами парней я подбежала к стене со слуховыми окошками. Там я привычным жестом сорвала с пояса лассо, раскрутила его и зацепила за факельный крюк. Упираясь в стену ногами, я взобралась по веревке. Высунула взлохмаченную голову в окошко – больше ничего туда просто не пролезало – и лихо заорала толпе приключенцев, топчущихся подо мной.

– Хей, братишки! Готовы к приключению?!

– ВСЕГДА ГОТОВЫ! – возликовали дети, задирая головы.

– Тут тревога, так что переходим к финальному испытанию! – весело и нагло соврала я. – Ваша цель на сегодня – командор Груби. Приметы: черная борода с амулетами-топориками, повязка на правом глазу и знак треснувшего колокола на груди. Сейчас он бьется в дверь во-о-о-он в той арке. Доберитесь до него скорее и свяжите его всеми узлами, каким вы научились в этом семестре! Готовы?!

– ВСЕГДА ГОТОВЫ! – Дождевики загомонили и рванули к арке, где исступленно постанывала всеми петлями наша злосчастная дверь.

Мой план удался.

Дверь сразу же оставили в покое.

Потому что, зуб даю, гномы-чрезвычайники ожидали этой ночью чего угодно, но не бросающихся на них с диким улюлюканьем и воплями тридцати приключенцев в желтых дождевиках.

– Десять секунд. Все-таки надо обняться! – хмыкнул Полынь, с интересом прислушиваясь к крикам из серии «ДЕТИ?! ГРЕК… ПРОСТИТЕ… ДЕТИ!! ЧТО, ЖВЫН ВАС, ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!.. ЛЫДРЫТЬ, ПРОСТИТЕ, ПРЕКРАТИТЕ, ЕЖНЫК, ПРОСТИТЕ, ДЕТИ-И-И!!!».

Я, оскальзываясь от хихиканья, побежала к ребятам. Я только-только успела широким хватом обнять куратора, как магия восстановилась – и мы сразу же Прыгнули прочь. В ту же секунду дверь в музей все-таки распахнулась, впуская внутрь черно-желтую массу гномов и детей… Но нас они уже не увидели.

Эх, приключенцы! Честное слово – могла бы, от души поставила б вам зачет.

* * *

Мгновение спустя мы оказались в моей гостиной.

Дахху сидел на диване с королевой Бурундуком. Друга окружали огромные рюкзаки, туго набитые припасами.

– Какие вы молодцы! – восхитился Смеющийся, увидев свежедобытый кровавик, воцарившийся посреди комнаты вместе с нами тремя.

Я отцепилась от куратора и бодренько спросила:

– А где Анте? Ему пора готовить телепорт!

– Он на кухне, сейчас позову. Чаю вам сделать? – предложил Дахху. Поднялся и пошел к выходу из гостиной, баюкая на руках сопящую дракошку.

Я проводила их скептическим взглядом. Не уверена, что Бурундуку приятна такая качка – вдруг у нее морская болезнь, а возразить она пока не может?

– Ну что, ждем Кадию и двигаем к ящерам? – зевнул Мелисандр. – Сна, я так понимаю, опять не предвидится?

– Ты просто господин Прозорливость!

Я стала инспектировать содержимое рюкзаков. Их собирали Дахху и Анте, пока мы втроем готовили план и бегали по Чрезвычайному департаменту. Главным пунктом в списке вещей были призывающие амулеты, чтобы я могла достучаться до Карла, когда выйду во Внешний Мир.

Рюкзаков почему-то оказалось восемь, хотя нас было всего лишь семь. Неужели они настолько гуманитарии? Или это у меня уже от недосыпа в глазах рябит?

Ответ последовал незамедлительно.

Дверь в гостиную снова открылась, и явились трое: Анте с горой свечей и мелков, Дахху с подносом и Андрис Йоукли с заварочным чайником.

– Аха-ха, лекарь! – заливалась смехом она. – Йоу, давай договоримся, с сегодняшнего дня все такие покупки на себя беру я. Поверь, цену можно сбить раз в десять. Если знаешь нужных людей.

Я вытаращилась на Ищейку. Полынь подле меня замер.

– Вы что, помирились? – шепнула ему я. – Это ты пригласил Андрис?

– Нет, не я, – пробормотал куратор. И нехорошо сощурился: – Кажется, у меня стало еще больше претензий к твоему другу.

Я с беспокойством посмотрела на Дахху.

Он беспрестанно кивал в такт журчанию Андрис, ловко разливал чай, не выпуская дракошку из рук, и смущенно улыбался правым уголком рта. Глаза у него смеялись.

– Дахху, можно тебя на минутку? – пропела я.

Приветливо помахала Андрис, отобрала у друга дракониху, почти насильно вручила ее (маленькую и теплую, совсем не склизкую, как я боялась) Анте (тот аж вздрогнул) и, подхватив Дахху под локоток, вытащила его в коридор.

Дверь за собой я плотно закрыла.

– Что-то случилось? – удивился Смеющийся.

– Ты мне скажи.

Я села на тумбу для обуви. С десяток плащей, висевших за мной, были мне поддержкой, столь необходимой для разговора.

Потому что, прах побери, я привыкла, что мы с Дахху перетираем мои псевдолюбовные заварушки, а вот поднять сию волнительную тему на его счет…Как-то странно.

Все годы нашей дружбы этот вопрос в принципе не возникал. «Дахху равно чурбан и одиночка» – это был один из основных постулатов нашего уютного мирка на троих, наравне с «Тинави – истеричка» и «У Кадии после двух ночи возникают только плохие идеи. ТОЛЬКО ПЛОХИЕ. Даже если сначала кажутся гениальными».

Я ссутулилась под вешалкой. Непонимающий Дахху замер подле меня на корточках.

На противоположной стене коридора висело зеркало. Отражения в нем мне не нравились. Нет, не подумайте, никаких червяков проклятий, дырок-порталов или клякс пустоты – упаси небо.

Но сосредоточенная, строгая, взрослая, любящая по привычке прикинуться дурашливой девчонкой – и стремительно вырастающая из этой роли – Тинави из зеркала пугала меня.

Рядом сгорбилась такая же подросшая тень Смеющегося.

Почему так? Зачем?

Не хочу этот разумный взгляд, эй! Не хочу двигаться вперед, не хочу ни Большого Мира, ни драконов, ни кромена. Перемен не хочу, не хочу развития, не хочу карьеры, не хочу любви! Пусть звездный купол мироздания продолжает манить, но не разрождается чудесами. Пусть боги остаются непознанными, таинственными героями книжных страниц, пусть магия кажется неясной и загадочной, пусть госслужащие видятся всемогущими всезнайками, а короли и принцы – неуязвимыми победителями.

И, главное, пусть я остаюсь «подающей надежды молодой девушкой». Предчувствие счастья лучше, чем само счастье.

Я не хочу, чтобы мы менялись. Я не хочу быть сбывшейся. Я не хочу на гребень волны: не хочу пика, не хочу кульминации, не хочу окидывать снисходительным взором весь мир… Просто потому, что после этого будет закат, пусть красивый и золотистый, но все же недолгий, а затем – темнота.

Оставьте меня такой, какая я есть. Все еще нераскрывшимся бутоном. Пока еще не достигшей зенита звездой.

…Наверное, поэтому многие так и не воплощают в жизни то, что хотели бы. Наш страх конца саботирует перемены, даже перемены к лучшему. Мы слишком умны, и мы знаем, что у каждой вершины есть спуск.

Да, я боюсь перемен. И их свидетельств в моих друзьях.

Я боюсь.

Теннет, вы не могли бы заморозить сегодня?

– Может, ты все-таки что-то скажешь? – Дахху, чьи ноги наверняка затекли от сидения на корточках, аккуратно постучал меня по коленке.

Я дернулась, осознав, что провалилась слишком глубоко в свои мысли.

– Дахху, – вздохнула я. – Прости, если я лезу не в свое дело, но… Если так получается, что теперь тебе кто-то нравится – я имею в виду, не по-дружески, а… сам понимаешь, – я очень тебя прошу, подумай тысячу раз, прежде чем приводить этого человека в нашу компанию. Я не хочу как-то ограничивать тебя и твой выбор – не дай небо! – но… Некоторые вещи – они как бы не по канону, и лучше не демонстрировать их публике с нахрапа. Дай всем пообвыкнуться. Да и сам укрепись в своей вере. А то вдруг наваждение уйдет – и ты передумаешь. А будет поздно! Все уже все увидели! В общем, не торопись.

– Тинави, ты вообще о чем? – Дахху заморгал.

Я зажмурилась и ляпнула напрямик:

– Учитывая, как к тебе относится Кадия, не спеши крутить шашни с Андрис Йоукли. Зря ты ее позвал с нами.

– Но я ее не звал! Это Анте. Без госпожи Йоукли мы не смогли бы все купить – нужны были Рокочущие ряды. Ну а потом стало невежливо отправлять ее домой.

Я непонимающе нахмурилась:

– Анте?

– Конечно. Зачем мне звать Андрис?..

Из гостиной послышался громкий клекот дракошки и, хором с ним, хищное уханье Мараха. Дахху сказал: «Ой!», поднялся и быстро пошел туда.

От двери друг обернулся и, помявшись, попросил:

– Ты мне потом расскажи, как ко мне относится Кадия, хорошо? Кажется, я что-то упустил… И про Андрис поясни, пожалуйста. Тут я тоже не вполне уверен, что понял тебя правильно.

И, разведя руками, неловко улыбнувшись, Дахху перешагнул порог.

Правда, он споткнулся о собственный шарф, сползший до пола – тотчас ахнул, схватился для равновесия почему-то за свою шапку, а не за дверной косяк, и в итоге ввалился в гостиную с интеллигентным «ай`вцс!», что значит «батюшки!» на шэрхенлинге.

Я секунду остолбенело сидела под вешалкой. Потом рассмеялась, зарывшись в гору плащей. Мое отражение в зеркале уже не казалось таким уж пагубно-взрослым.

Зря, наверное, я паникую.

Кое-что не меняется!