Соляные глыбы хотты, которые используются как основные источники тепла в большинстве домов Норшвайна, добывают в Моровых горах к западу от столицы. Их же поставляют в другие государства. Экспорт хоттов – важная статья в экономике графства.

Морган так и не выяснил недостающий ингредиент зелья. На следующий день он заперся у себя в кабинете и на все вопросы о том, как дела, только напряжённо сопел.

– Оставь, его уже не спасти. – Берти ехидно осенил закрытую дверь священным знаком. – Лучше пойдём за волосом из гривы коня-альбиноса.

Это был последний из известных нам на сегодня ингредиентов, и за ним мы отправились к господину Чупке Живари, популярному изготовителю лошадиной упряжи. Как и вчерашняя шаманка, господин Живари назначил весьма экстравагантную цену за свою помощь. Спрашивается, что с ними не так в этих Седых горах?.. Скучно живётся, что ли?

– Почистите конюшню – и по рукам! – провозгласил этот не по годам бодрый старик. – А конюху я дам выходной: давно обещал.

– Может, мы лучше деньгами расплатимся? – с надеждой спросила я.

– Не, этого добра у меня много!

И действительно: интерьер в доме Чупки, где мы вели переговоры, просто бил в глаза неприкрытой роскошью.

Звучно скребя подбородок под бородой, господин Живари продолжил:

– И не вздумайте заплатить кому-то другому, чтобы он вычистил конюшню вместо вас.

Мы с Берти хором застонали.

– Дело в том, – объяснил старик, – что сразу ясно: вы оба – очень состоятельные чужестранцы.

Я непроизвольно окинула взглядом свой наряд. Мои сапоги с колокольчиками потрескались из-за непредвиденного путешествия по зимним зонам, плащ порвался в паре мест после бега в лесу, а выглядывающая из-под него одежда и вовсе была с чужого плеча. Свой единственный комплект (Из Долины Колокольчиков мы уезжали на день! Всего на день, понимаете!..) я отправила в стирку. Сегодня вечером я собиралась купить что-нибудь в деревне, но пока щеголяла в подвёрнутой во всех местах одежде Моргана.

Берти выглядел примерно таким же потрёпанным жизнью.

– По глазам видно, – отмахнулся-объяснил Чупка Живари. – Обычно люди, оказываясь у меня в гостях, смотрят на всё либо восторженно, либо напряжённо. Вам же всё равно: для вас это привычный уровень.

Я лукаво прищурилась:

– А что, если мы просто работаем с богачами?

– О нет. Вы точно состоятельны сами по себе. У вас обоих есть уникальная расслабленность людей, которым не приходится думать о том, где поужинать подешевле… Хотя это не означает, что вы были богаты всегда, – старик в упор посмотрел на Берти.

– Я рос в многодетной семье, конечно, не всегда! – отмахнулся тот. – А вы раньше были детективом, как я смею предположить.

– Да-а-а, тридцать лет службы в столичном округе, – Чупка мечтательно прикрыл глаза, отдаваясь ностальгии. – Но потом я перебрался сюда. Свежий воздух, омолаживающая смена рабочей деятельности и всё такое. Так вот, касательно цены за волос альбиноса… Она должна быть для вас значимой. Иначе вы не почувствуете важность приобретения и воспримете его как данность, потеря которой вас даже не расстроит. А в случае магических ингредиентов очень важно, чтобы вы дорожили ими. Иначе их свойства ослабнут. Поэтому, – господин Живари улыбнулся так хитро, как умеют только очень старые люди, – вас ждёт конюшня. Лопаты и вилы в углу!

* * *

Через несколько часов я была близка к тому, чтобы начать молиться на ещё не полученный ингредиент. Устроить госпереворот в Шолохе и короновать его. Что угодно, лишь бы продемонстрировать мирозданию его важность. Только давайте прекратим эту пытку!..

– Фух! – Я отложила лопату, плюхнулась на свежий стог сена и интенсивно утёрла пот со лба.

Берти глянул на меня, расхохотался, а потом сказал:

– Я всё размышляю о том, с какого боку нам подобраться к загадке Хеголы Тоффа.

– М-да? А я думала, ты решаешь, куда повесить седло.

Голден-Халла действительно озадаченно смотрел на седло в своих в руках. В начале уборки он снял его с какого-то гвоздя на стене, но не помнил с какого.

– Ну, это мне подскажешь ты, да, умничка моя? – нежно заворковал сыщик.

Не со мной. С лошадью, обитающей в конюшне. Милая животинка работала моделью: именно на неё господин Чупка примерял свою превосходную упряжь перед продажей. Лошадь была красивой и, конкретно сейчас, очень несчастной: растерянно перетаптывалась, явно думая, что любимый конюх покинул её навсегда, сменившись двумя пугающими чужестранцами.

Берти в итоге повесил седло совершенно наобум, а я скормила кобылке припасённое с завтрака яблоко. И задумчиво проговорила:

– Пока что наша гипотеза заключается в том, что Хегола стал сознательной нежитью, ведь у них прижизненные заклинания сохраняются в силе после перерождения.

Морган вчера подтвердил нам этот удивительный факт.

– Хегола силён – столько лет прожил… в смысле, просуществовал. И погиб явно прямо там, в Рассветной башне – вряд ли он расстался бы с сундуком по другой причине. Может, нам поискать какие-нибудь легенды о местных личах?

Личами по всей Лайонассе называют нежить, в которую перерождаются сильные колдуны. Правда, обычно она неразумна и агрессивна. По сути, личи являются просто очень опасными монстрами. Но внешне они похожи на людей с пепельно-серой кожей и белыми глазами.

– Давай разделимся, – предложил Берти. – Кто-то поспрашивает людей, кто-то поищет в книгах.

– Согласна. И… Есть ещё кое-что, что неплохо бы обсудить.

Я задумалась о том, как лучше сообщить Берти о недомолвках Силграса Авалати. Рэндом сказал, что альв утаил от нас какую-то важную информацию. Но как мне объявить об этом? Просто сослаться на интуицию или задним числом придумать какой-нибудь подозрительный факт?

…А может, начать потихоньку рассказывать Берти о шлейфе тайн, который тянется за мной невесомой паутиной?

Нет. Пока всё-таки рано, это будет странно. Или уже нормально, даже честно?.. Или я таким образом просто разобью наше растущее взаимопонимание? А-а-а-а! Как же сложно!

Признаться, меня часто терзают подобные сомнения. Рано говорить что-то человеку или уже пора? Нужно вообще или не стоит? Например, когда предупреждать нового знакомого о том, что ты не слышишь одним ухом? В какой момент объяснять, что у тебя, скажем, есть какая-то специфическая болезнь? А если ты сидел в тюрьме – стоит ли вообще когда-нибудь об этом заикаться? И сколько людей покинут тебя после тех и других признаний?..

Погрязнув под шквалом собственных размышлений, в итоге я облизнула губы и протараторила:

– Силграс умолчал о чём-то важном, связанном с нашей миссией. Я не знаю, о чём конкретно, и не могу назвать своего информатора, но нам стоит разобраться с этим вопросом до того, как вернуться в Долину.

Берти удивлённо вскинул брови и, подпрыгнув, сел на перегородку между стойлами.

– Интере-е-сно… – протянул он, оглядев меня с головы до ног так внимательно, будто впервые увидел. – Хорошо. Давай тогда разделимся иначе: я займусь перерождением Хеголы, ты – ложью Силграса. Пойдёт… партнёр?

«Партнёр». Люблю это слово.

– Пойдёт, – улыбнулась я.

Берти сдёрнул со стены рабочие перчатки и кинул их в меня.

– Но сначала придётся закончить с уборкой!

* * *

Мы вернулись домой только вечером. Морган так и сидел у себя в кабинете. Я решила, что самое время возобновить поиски карты: из трёх дней, отведённых мне на добычу гребня, у меня осталось полтора.

Кайла подсказала, что искать нужно на живом существе, поэтому первым делом я совершила жестокое нападение на Корвина. Прикрываясь тем, что ужасно скучаю по своему филину, я поймала ошалевшую птицу и стала всячески её почёсывать, гладить и ласкать. Судя по его взгляду, Кори никогда ещё не испытывал такого стыда и унижения. Впрочем, уже пару минут спустя ворон передумал и с наслаждением раскинулся у меня на коленях. Глаза его подёрнулись мечтательной дымкой. Сомневаюсь, что злючка Гарвус часто его чешет.

Одно печально: карты на Корвине не нашлось.

После этого я начала хищнически кружить вокруг Голден-Халлы. Незаметно подкрутив мощность кристаллов-обогревателей и подкинув лишних дровишек в камин, я добилась того, что в шале стало действительно жарко.

Берти снял кардиган, позаимствованный у друга.

Берти расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Берти стянул её, оставшись в майке.

Пристально уставившись на оголённые участки его восхитительного тела, я чувствовала себя извращенкой – особенно после наших вчерашних приключений.

Карты не было. Да что ж такое-то.

– Боги, а я ведь Моргана ледышкой дразню… – растерянно пробормотал сыщик, опёршись спиной о кухонную стойку, где на жаровне ароматно булькал сливочно-лососёвый суп. – Неужели обиделся? Раньше он здесь такую парилку не устраивал.

Лёгок на помине, со второго этажа спустился Гарвус – очень хмурый, с огромными синяками под глазами и с пустой чашкой из-под кофе в руках.

– Морган, душа моя! – Берти вскинул половник в приветственном жесте.

Я помахала от камина, где над углями жарила охотничьи колбаски. Готовить в камине было веселее, чем просто на жаровне – во всяком случае, так решил Голден-Халла. Я не была уверена, что это не противоречит эстетическим пожеланиям хозяина дома, но решила, что, если что, с чистой совестью скину вину на Берти.

– Задолбали, – буркнул Морган, доставая из шкафа бутылку вина.

– Кто, мы?!

– Нет. Идиоты, читающие книги за едой. Или за убийством. Кто бы и чем бы ни облил наш рецепт – чтоб ему в гробу до скончания веков вертеться.

Я присвистнула:

– Жёстко. Если что, я всё ещё готова помочь с…

– Нет.

– Ну ладно, – я миролюбиво протянула в сторону доктора шампур. – Тогда как насчёт того, чтобы съесть сосиску?

– Надеюсь, это не эвфемизм, – поджал губы Морган.

Мы сели ужинать.

Совместная трапеза сближает, но не всех. Гарвус так и продолжал игнорировать сам факт моего существования – если только я намеренно не обращала на себя внимание. Мне вспомнились все те шолоховские знакомые, которые никогда не пишут первыми. Никуда не зовут, не спрашивают, как дела. Когда-то я обижалась на них, думая, что неинтересна им. Потом стопроцентно убедилась в этом – и в итоге продолжила общаться лишь с теми из них, кто всё равно интересовал меня. Без ожиданий. Без потребности в их инициативе.

Морган был мне интересен, так что – не отвертится.

Как шутит Патрициус: если ты хочешь завести друзей во взрослом возрасте, просто поймай их за руку и не отпускай. Рано или поздно они смирятся.

В какой-то момент Гарвус агрессивно отложил вилку. Потом резко стащил через голову свитер с высоким горлом, встал и напряжённо огляделся, будто искал в комнате притаившегося врага.

Наконец он обвинительно уставился на Берти.

– Почему здесь так жарко?

– Потому что так настроены кристаллы-обогреватели, – спокойно отозвался тот.

– И зачем ты это сделал? Спалить нас хочешь?

Морган пошёл к хоттам и стал уменьшать их мощность.

Берти бросил быстрый взгляд в мою сторону, но я не посмотрела на него в ответ. Вместе этого я сидела, вытаращившись на лопатки доктора Гарвуса – там, над каемкой майки, был виден угол нарисованной прямо на коже карты… Эдакая разноцветная татуировка, по качеству исполнения ничем не уступающая картам в туристических путеводителях.

А ещё там имелась надпись.

«Это тебе, конфетка!»

Я подавилась кусочком хлеба и всерьёз вознамерилась умереть от удушья – Рэндом, чтоб тебя! – но мощный хлопок по спине от Голден-Халлы не дал этому плану осуществиться.

Берти как ни в чём не бывало улыбнулся Моргану.

– Прости. Скучаю по нормальному лету! Вот и переусердствовал.

Тот только головой покачал.

После ужина Гарвус снова отправился в свой кабинет, на неравный бой с книгой.

– Ну и что это было? – Берти положил подбородок на сцепленные вместе пальцы и заинтригованно прищурился.

Я не стала отпираться.

– Ты видел рисунок карты у Моргана на спине? Мне надо её рассмотреть. И я просто не придумала другой нормальный способ заставить его снять свитер. Спасибо, что взял вину на себя.

– Всегда пожалуйста. Только у него там нет никакой карты.

– Есть! Прямо над майкой. Вот тут, – я показала на себе.

– Тинави, – Берти покачал головой. – Я много раз видел Моргана в море, термальных источниках и саунах. И сейчас вместе с тобой загадочно пялился на его лопатки. Там пусто. И вообще – что за карта такая?!

– Ой-ой-ой, – только и сказала я.

Берти пожал плечами и подлил нам облепихового чая. В воздухе явственно разливалось его нетерпение, яркое и читаемое, похожее на шелест персиковых деревьев на заре, но сыщик неплохо играл в равнодушие.

А я вспомнила свои дневные размышления на тему «пора – не пора» и осознала: все же пора.

– Берти, – сурово сказала я, жестом приглашая его перейти на диван. – Разговор будет долгим.

– Боги-хранители! – Он сглотнул. – Ни одна хорошая вещь в моей жизни не начиналась с этой фразы.

– Что ж, будем надеяться, я её сейчас реабилитирую… Но не быстро.

– Жги, госпожа Страждущая.

* * *

Мой рассказ о снах с джунглями, о богах, вообще о моём бытии в последние годы занял больше трёх часов и изобиловал оборотами вроде «к сожалению, я не преувеличиваю…» и «тебе придётся поверить мне на слово…»

Услышь кто другой такую историю, обеспокоенно предложил бы собеседнику наведаться в лазарет. Но Голден-Халла не засомневался ни на мгновение, лишь воодушевился.

– Это потрясающе! – воскликнул он. – У меня такое ощущение, что ты сейчас сделала мне невероятный подарок! Что касается карты, то она наверняка видна только тебе… Но давай убедимся в этом. Морган! – заорал он и бросился к лестнице. – Морган, выйди на минутку!

– О боги, он же не будет его насильно раздевать?.. – зашипев от ужаса, вопросила я Кори.

Ворон крайне внимательно слушал нашу с Берти беседу.

– Кар, – хмыкнул он. «Надейся».

Со второго этажа послышался скрип открываемой двери, недовольное «Что тебе?», какая-то возня и вопли: «Совсем сдурел?!» – «Извини, извини!», после чего Берти бодренько сбежал с лестницы и направился напрямик к морозилке – за горошком.

Уже под вторым глазом у него разливался синяк.

– Для меня у Моргана на спине нет карты, – подытожил сыщик. – Значит, завтра придумаем, как обнажить его перед тобой.

– Так, может, стоило это нападение при мне провернуть? – Я всплеснула руками. – Он же теперь настороже будет!

– Я быстро посмотрел, ты бы вряд ли успела изучить её и сопоставить с местностью. Ничего, разберёмся! На крайняк – усыпим и тайно посмотрим.

– Ты меня пугаешь, Голден-Халла.

– И это мне говорит девушка, объявившая о своём знакомстве с хранителями? Ну-ну!

А затем очень довольный собой и жизнью Берти плюхнулся обратно на диван и спросил:

– Ты ещё не хочешь спать? Нет? Отлично. Значит, пришло время и мне рассказать тебе свою историю: об Академии Буре на острове посреди штормового моря, демоне, зеркалах и тайнах древней эпохи. Не только же тебе поражать чужое воображение! Итак, слушай, Тинави…

В итоге спать я уходила в некотором шоке.

И Берти, и Морган – да они же на вес золота. Обалдеть!