– Анте, мне очень неловко говорить тебе это, но… Я бы хотел вернуть тебе «Вострушку». Мне нравится читать газеты, а не владеть ими. Я не предприниматель, понимаешь? Я хочу спокойно заниматься своей энциклопедией и, иногда, знахарским делом, а должность хозяина «Вострушки» тяготит меня, даже если по сути это всего лишь синекура.

– М-да. Неисправимый ты мечтатель, Смеющийся. Договорились: я забираю свой подарок обратно. Но тогда я снова буду должен тебе.

– Небо голубое, да ничего ты мне не…

– Должен-должен, и не вздумай больше спорить.

Было очень рано: тени деревьев выглядели изящно-длинными, а стрелки часов недотягивались и до восьми утра. К моему удивлению, несмотря на это, к нашему шале целеустремлённо топал какой-то русоволосый кругленький юноша в ярко-жёлтой шуфе.

Да ещё и напевал под нос – ровно до тех пор, пока не поднял голову и не увидел меня, с любопытством перевесившуюся через подоконник (я так проветривала мысли после сновиденческой встречи с Рэндомом). Тогда его пение органично сменилось на болтовню.

– Утречка! – разулыбался незнакомец и начал копошиться в своей огромной сумке. – А вы, должно быть, новая подруга мастера Гарвуса?

– А что, у него старая была? – поразилась я.

– Не-а! Но был друг, уехал неделю назад, к сожалению! Хороший такой! – Юноша напоминал золотистый, довольный жизнью оладушек.

– Если вы про Берти, то он уже вернулся. И вот ему я как раз подруга. Ну или как минимум приятельница, – прикинула я.

Является ли пара суток безостановочного трындеца основанием для дружбы?.. Думаю, всё-таки да!

– Здо-орово! – обрадовался парень и вытащил из сумки свёрнутые трубочкой листы, перехваченные бечевой. – А я Хэвор. Пишу и печатаю местную газету! Купил два года назад магический станок в столице, и вот. – Он гордо потряс трубочкой. – Теперь в Соловьиной Песне все могут читать свежие новости. Мастеру Гарвусу тоже приношу, оставляю под дверью, пока он спит, чтобы зря его не беспокоить.

– Ого, вы сами делаете газету! – Я поразилась. – Да вы молодец! А я Тинави. Детектив из Лесного королевства.

– О-о-о! Я всегда мечтал стать детективом!

Ещё пару минут мы с газетчиком Хэвором активно восхищались друг другом и, как воробушки, раздувались от удовольствия и гордости. Идеальное начало дня!

На мой взгляд, Хэвор действительно был молодцом: станки для печати стоят немало. Они представляют собой эдакие здоровенные доски, к которым ты прикладываешь рукописные тексты и иллюстрации, а также описанные по специальному протоколу пожелания по расположению всего этого добра… Доска всё это радостно «впитывает», а потом «проявляет» на себе: ты видишь макет листа, составленный из светящихся линий, где все буквы из рукописных стали печатными. На этом макете при необходимости ты можешь что-то передвинуть или добавить в него ещё информации. Потом проворачиваешь специальный кристалл, который «фиксирует» данные, и приступаешь к самой печати, то есть быстро прижимаешь к станку пустые листы бумаги, на которые он магически переносит макет – так получаются газеты. И журналы. И комиксы. И книги. Затем ты протираешь доску – и начинаешь весь процесс заново со следующим дизайном.

Хэвор попросил у меня, как детектива, совета о паре подозрительных событий, случившихся в Соловьиной Песне (ничего серьёзного, так, местные страшилки), потом заткнул газету за дверную ручку шале и, помахав на прощанье, ускакал обратно в деревню.

Меня порадовал наш диалог, ставший идеальным переключателем из режима «вечность, непостижимое, изучать мироздание» в режим «уют, забавное, радоваться мелочам». Теперь, найдя баланс между этими двумя состояниями, определяющими меня как личность, я отправилась искать карту сокровищ… в смысле, карту нычек хранителя Рэндома.

* * *

В гостевой спальне и ванной карты не оказалось. Логично: Рэндом хотел повеселиться, наблюдая за моими поисками, а значит, это должна быть задачка со звёздочкой.

В шале было тихо. Берти и Морган явно ещё спали, и я на цыпочках отправилась исследовать остальные помещения. Коридор второго этажа – пусто. Библиотека – пусто. Термальный комплекс – ничего себе, какой он крутой! – тоже пусто.

Я лежала на полу в кухне-гостиной и шарила рукой под диваном, когда позади меня раздалось холодноватое:

– Прошу прощения?

От неожиданности я подпрыгнула и стукнулась головой о стол, стоящий тут же.

– Доброе утро! – оборачиваясь к хозяину дома, я лихорадочно соображала, как оправдать свою странную позу. На зарядку это не тянуло. Разве что на припадок.

Морган приподнял одну бровь.

– Кажется, я вчера обронила здесь браслет. Вот – ищу!

Гарвус молча кивнул и пошёл мимо меня к кухонной половине. Его одежда – мягкие брюки, свободная светлая майка с вышивкой в виде круста[45] и длинный кардиган чёрного цвета – выглядела стильно и расслабленно. Чего не скажешь о напряжённом и высокомерном выражении лица.

– Морган, я планировала закончить здесь и приготовить нам всем кофе по лесному рецепту, – сопя, я кое-как дотянулась до самого дальнего угла под диваном, но не нашла там ничего, кроме одинокого клочка пыли. – Берти говорил, вы такой любите: с воздушной пенкой, корицей и мускатом.

– Берти пора укоротить язык. Да, люблю. Но сегодня завтрак полностью приготовлю я, как и полагается хорошему хозяину.

Такое ощущение, что Морган ночью прочитал свод правил по гостеприимству: радушия в его голосе не было, лишь чувство долга.

– Вы можете сделать это завтра, Тинави. – Теперь Гарвуса слегка заглушал скрип и скрежет кофемолки.

– А нет, увы, тогда мой завтрак вам не светит! – Я рассмеялась, на всякий случай ощупывая дно дивана. – Мы с Берти уедем сегодня.

Если я, конечно, найду прахову карту.

– Нужно поскорее вернуть Силграсу колокольчики. Он и так, должно быть, глубоко озадачен тем, куда пропали его курьеры.

– Вы пока что не можете вернуть ему колокольчики. – Звуки кофемолки сменились бульканьем кипящей воды в джезве. – Сначала нужно излечить их.

– Но… От чего?

Я удивлённо вынырнула из-под стола. Морган, не торопясь отвечать, дотошно смешивал кофе со специями. По комнате пополз манящий запах гвоздики.

– Хей-хей, доброе утро!

Со стороны лестницы раздалось шлёпанье голых ступней, и мгновение спустя в гостиной появился Берти. Выспавшийся, всколоченный и довольный, с вороном Кори, цокающим коготками следом.

К счастью, Голден-Халла, как и я, оставался в пижаме, а то мне стало бы до пепла неловко.

– Как дела? Вы давно проснулись? – Мой спутник сладко зевнул и потянулся.

– Кажется, с нашим сундуком возникла какая-то проблема… – начала было я, но Морган просто взял и внаглую заглушил меня:

– Сметанные оладьи на завтрак подойдут?

– Конечно, – облизнулся Берти.

Морган попросил нас накрыть на стол, а сам достал муку, сахар, яйца, сметану – и стал всё это отмерять. Вскоре к запаху кофе добавился умопомрачительный аромат теста.

– Что с колокольчиками? – почти коснувшись моего уха губами, шепнул Голден-Халла.

– Так ты всё-таки услышал!.. Твой друг заявил, что они больны. А потом перевёл тему.

– Бывает. – Берти философски пожал плечами. – Наверное, он ещё не придумал, как попафоснее обо всём рассказать.

– Что вы там шепчетесь? – Гарвус обернулся от плиты, сжимая в руках лопаточку.

– Тебя обсуждаем, – мгновенно отозвался Голден-Халла.

– Очень смешно.

– Я не шучу, Морган.

– Ага, конечно.

Четверть часа спустя мы с Берти за обе щёки уплетали оладьи с малиновым джемом, а Морган сидел напротив нас с чашечкой кофе. На жующего Берти он смотрел, я бы сказала, с молчаливым одобрением. На оладьи – с гордостью. А вот от меня отводил глаза так старательно, что это даже задевало. Я привыкла, что на меня смотрят, прах побери! Я нравлюсь людям – это же моя основная суперсила!

– Очень вкусно! – громко сказала я, стараясь привлечь внимание.

Морган рефлекторно бросил на меня взгляд, я разулыбалась, и он тотчас нахмурился и отвернулся. Я прищурилась. Морган попробовал вернуть голову в нормальное положение, понял, что я всё ещё на него пялюсь, и отвернулся ещё надёжнее, чуть не свернув себе шею.

Берти, который внимательно наблюдал за нами, сказал:

– Ох, – а потом: – Так, ладно. В чём проблема с колокольчиками?

Гарвус приободрился.

– За три столетия ваш сундук пережил множество нашествий одиноких теней. – Он встал и, по-профессорски заложив руки за спину, стал ходить по комнате. – Судя по всему, как-то раз одна любопытная тень смогла пробраться внутрь. И, раз живой плоти там не нашлось, она съела тени колокольчиков.

– Что?! – Мы с Берти одинаково вздрогнули и рванули к сундуку, стоявшему на журнальном столике.

– Как мы могли этого не заметить! – Я укусила себя за костяшки пальцев.

– На месте нам было не до того, – утешил Голден-Халла. – Потом мы его не открывали, а вчера пришли сюда настолько вымотанными, что было не до тайн.

– Да признай уже, что ты просто не так наблюдателен, как всем хвастаешься, – закатил глаза Морган и еле успел поймать брошенную в него подушку.

Я провела пальцем по гладкому боку одного из колокольчиков.

– Но ведь это не значит, что души селян в них мертвы, верно? Иначе вы бы не говорили про лечение, Морган.

– Всё верно, тени можно восстановить. Души в порядке, но в нынешнем состоянии владыке горных дорог ни в коем случае нельзя освобождать их – это убьёт селян. Более того, нельзя бездействовать, везти их так, а затем предлагать Силлю самому разобраться – если вы, конечно, не изверги… Потому что как только сундук оказался разгерметизирован, болезнь стала распространяться дальше. По моей оценке, через неделю и сами колокольчики погибнут вслед за своими тенями. В общем, на вашем месте я бы задержался здесь и приготовил необходимый эликсир. К счастью, я знаю, какой нужен и где взять основные ингредиенты – тоже.

Мы с Берти переглянулись.

– Как хорошо, что мы оказались здесь, боги… – протянул Голден-Халла. – Зря я тогда в лесу ругался на свою удачу. Если вдуматься, всё, что с нами до сих пор происходило, в итоге приводило к лучшему, даже если в моменте казалось жестокой насмешкой небес.

– Конечно, к лучшему! – авторитетно кивнула я. – Да и нынешнее промедление нам только на руку. Во-первых, мы ещё немного погостим в этом чудесном доме и вы будете благословлены блаженством моих превосходных завтраков. Во-вторых, мы же всё равно хотели выяснить, что случилось с Хеголой: теперь для этого есть время. Хотя первым делом нам всё равно стоит предупредить Силграса о том, что мы задерживаемся… – Я задумалась. – Только непонятно, как это сделать с учётом того, что он наверняка вернулся в заколдованную деревню. Вряд ли туда доберётся почтовая белка.

– К праху белку! – Голден-Халла вдруг подскочил к панорамному окну, выходящему на веранду. – Смотрите!

Ворон Кори метнулся туда же.

Там, за стеклом, на фоне величественных гор, залитых солнцем, висел наш знакомый снуи. И судя по тому, как он эмоционально всплеснул руками, когда на него обратили внимание, висел он там давно…

Не прошло и нескольких минут, как мы втроём плюс ворон вели на веранде переговоры со снежной феей. Мы с Морганом лежали на шезлонгах, укутавшись в пледы. Берти с таким же пледом на плечах сидел на резных перилах и беспечно болтал ногами. Снуи, как у него это водится, поднимался то выше, то ниже на одном месте, бурно жестикулировал и пищал. Чем больше мы вслушивались, тем лучше понимали феечку. Общий посыл его речи заключался в том, что нас искала целая стая духов по просьбе Авалати. Он преуспел: теперь время идти обратно.

Берти в свою очередь объяснил снуи ситуацию с исчезнувшими тенями колокольчиков. Снуи ужаснулся и, подумав, согласился с тем, что сундук исцелить следует нам, и как можно скорее.

Затем он выдал целую тираду.

– Пип-пирип-пип-пип!

«Тогда возвращайтесь, как всё будет готово. Но мне нужно создать для вас ключ, чтобы вы смогли попасть в Долину Колокольчиков без моей помощи».

И, проигнориров возмущённый окрик Моргана, снуи стрелой влетел в шале где, судя по хлопанью, начал неистово лазить по всем доступным шкафам. Не успели мы поднять наши упавшие от такой наглости челюсти, как дух уже вылетел обратно, пыхтя под весом треснувших песочных часов и оторванной пуговицы.

– Я думал, в твоём доме не найдётся такой фигни, – шутливо обратился Берти к Гарвусу. – Мусор, хранимый «на всякий случай» – это удел простых смертных, а ты у нас вроде как совершенство.

Морган только скрипнул зубами и мрачно натянул себе на голову плед, под которым лежал на шезлонге. Я прыснула. Гарвус вынырнул обратно и попробовал припечатать меня Воистину Неодобрительным Взглядом, но тут уже я спряталась под своим одеялом.

– Пии-и-ип! – разглагольствовал между тем снуи.

«Из сломанных вещей получаются лучшие ключи».

Дух с видимым трудом подбросил часы и пуговицу и резко хлопнул в ладоши. Его глаза засветились ярко-голубым, предметы зависли в воздухе, а потом вокруг них заплясали всполохи бело-синих искр. Выглядело это волшебно! Когда искры исчезли, сами часы и пуговица оказались будто покрыты голубой глазурью.

Они начали падать… Задравший было нос снуи ахнул и схватился за голову, понимая, что затупил, и его артефакты сейчас разобьются. Но тут с шезлонга на пол ополоумевшей форелью метнулась я – и в последний момент успела подставить руки под часы и пуговицу.

– Вот это рефлексы! – восхитился Берти. – Тринап, да?

– Тринап[46], – подтвердила я.

– Пф, – сказал Морган.

Снуи объяснил нам, как пользоваться ключами, запоздало порадовался тому, что мы живы, и, залихвацки отдав честь, отбыл с докладом к Силграсу Авалати.

– Ну, будем считать, организационные моменты мы уладили. – Берти упёр руки в бока. – Жги, Морган! Как нам приготовить твой эликсир?

* * *

Оказалось, что у Моргана на прикроватной тумбочке хранилась старая монография, посвящённая одиноким теням, которую он однажды купил на блошином рынке. Доктор Гарвус нередко читал её на ночь, используя вместо снотворного.

Среди прочего, в монографии имелся рецепт зелья, излечивающего тени. Вот только последний ингредиент в нём было невозможно прочитать – когда-то эту страницу (как и добрую половину книги) залили то ли вином, то ли кровью, судя по характерному цвету разводов.

– И ты держишь это возле кровати. Потрясающе, – вздохнул Голден- Халла. – Дай посмотрю, может, догадаюсь, что там написано.

– Нет! – Морган неожиданно рьяно отдёрнул руку с фолиантом. – Я сам это сделаю. Здесь невозможно «догадаться», Берти. Нужно проанализировать имеющийся состав зелья, рассчитать, какой эффект от него будет в нынешнем варианте, сравнить с тем, что нужен, категоризировать все потенциально подходящие травы и сделать расчёты с каждой из них… Это большая аналитическая работа, а не ребус. И риски слишком высоки.

– Я могу помочь, – вызвалась я. – В нашем департаменте подобная аналитика считается худшим наказанием, но мне она по душе – под настроение. Да и растения я люблю.

– Спасибо, но я справлюсь сам, – отрезал Морган. – Можете пока собрать остальные ингредиенты. Вот, – он выписал их на бумажку. – Я займусь недостающим.

И Гарвус утопал на второй этаж.

– Что это с ним? – Я удивлённо обернулась к Берти: – Неужели предложения помощи задевают его гордость?

– Да нет, – Голден-Халла вздохнул. – Он умеет принимать помощь, если она ему нужна, но… Проблема в том, что Морган не доверяет другим. «Хочешь сделать хорошо – сделай сам» – его главный жизненный принцип. Если в мелочах он, скрепя сердце, готов делить ответственность, то когда что-то кажется ему важным… – Берти покачал головой. – Пиши пропало. Он сдохнет, но разберётся в одиночку. И знаешь, что самое тупое?

Я покачала головой.

– Его невозможно переубедить. Чтобы он признал, что кому-нибудь – мне, например, – можно доверять, он должен сначала довериться. Сам отпустить контроль. А он просто отказывается это делать. Насильно доверять не научишь. Увы! – Берти заправил растрепавшиеся прядки волос за уши. – Ну что… Пойдём за первыми ингредиентами?

– Пойдём, – согласилась я.

Мы выдвинулись в сторону Соловьиной Песни, и я всё думала об этой фразе: «Его невозможно переубедить»… Удивительно, в отношении сколь многих своих знакомых я могу её произнести. Да что там: при внимательном взгляде в зеркало я наверняка найду немало мыслей, которые крутятся у меня в голове только потому, что я упрямо отказываюсь увидеть их и заменить их на другие. И пусть со стороны наверняка очевидно, как они неполезны, даже нелогичны, я продолжаю жить с ними. Изо дня в день. Из года в год.

Как с тем мусором, хранимым на всякий случай в нижнем ящике задвинутого в угол стола.