Друд – лиственное дерево, широко распространенное в Асерине и на островах южных морей.

И вдруг Ладислава увидела то, что никак не вписывалось в картину ее идеального пейзажа.

А именно – Тиссу, вывернувшую из-за маяка. Лицо соседки, заплаканное, полыхало праведным гневом. Она шла очень быстро, угрюмо набычившись, и определенно знала свою цель. Целью этой были Фрэнсис и Ладислава.

Найт охнула и не слишком-то романтично оттолкнула парня, издав нечленораздельное мычание из серии Мать-Твою-Фрэнс-Обернись!

– Я так и знала, – глухим замогильным голосом начала подошедшая Тисса. – Ты вообще думаешь, что делаешь, бестолочь?

– Тисса, какого д’гарра! – возмущенно зашипел Фрэнсис, вскакивая на ноги и одергивая сползшую мантию.

– Это я тебя спрашиваю – какого д’гарра! – рявкнула близняшка, наступая на него, как рассерженная волчица. – Мы же обсуждали, что тебе нельзя испытывать сильные эмоции, а? Даже в приятном смысле! Только полный идиот пойдет на свидание с бомбой внутри!

Ладислава тихонечко, по-крабьи отползла назад.

С бомбой?

– Ты поэтому на меня сейчас орешь? – прорычал юноша. – Чтобы успокоить, не иначе?

– Я ору на тебя, потому что мы приехали в эту жмыхову дыру, чтобы вылечить тебя! А ты целыми днями развлекаешься: то в пьесках играешь, то по углам обжимаешься! Меня просто бесит то, что тебя полностью устраивает сложившаяся ситуация! Я старше тебя на одну минуту, но даже этого хватило, – тон Тиссы взметнулся угрожающей птицей, – чтобы вся ответственность и мозги достались мне! Почему я постоянно должна следить за тобой, Фрэнсис?! А ты даже не ценишь моей заботы!

– Ты издеваешься, что ли? – опешил Фрэнс еще на прежней фразе. – Ответственность и мозги? Серьезно? Куда же ты их спрятала летом?!

– Не меняй тему! – взвизгнула Тисса, и Найт увидела, как в ее глазах собираются мелкие, злые слезы. – Никто не просил тебя вмешиваться тогда! И вообще, лучше б все случилось со мной – в отличие от тебя я бы не потакала своим прихотям, игнорируя несчастье!

– Ага. Потому что ты бы сдохла прям там, Тисса!

– А тебя бы это устроило, да?! Никто бы тогда не мешал тебе жить в свое удовольствие? Я бы померла, а вы бы даже не заметили: от меня ведь все равно никакого прока! Я просто долбаный довесок в нашей семье, несчастное приложение к брату, не правда ли?! Вы даже не видите, как я стараюсь! Каждый день – стараюсь!

Ладислава во все глаза смотрела на близняшку, которую страшно колотило. И которая фраза за фразой делала именно то, против чего вроде как выступала: а именно, вызывала в брате очень сильные эмоции…

И нет – совсем не приятные.

Но Тиссе было плевать. Она прибежала уже во взвинченном состоянии, и зрелище поцелуя стало лишь спусковым крючком для истерической катапульты.

Лади сощурилась, глядя на пурпурный измятый конверт, который Тисса яростно комкала в руках. На нем мелькнули золотые вензеля букв… Хм… С материка прилетело? Тис получила его на голубятне?

Меж тем брат и сестра продолжали орать друг на друга, наматывая круги, как звери, и медленно смещаясь в сторону леса. Ладислава молча шла за ними. Скандал стремительно набирал обороты.

– Знаешь, Тисса, – наконец прорычал Фрэнсис. – В конце концов, я не виноват, что тебя в детстве недолюбили. И что теперь ты считаешь, что тебе все за это должны.

– Я не счита…

– Ты даже не представляешь, как меня бесит это насильное выколачивание любви, это вечное Посмотри-Какая-Я-Умница, Ну-Я-Же-Хорошая-Да-Хорошая, эти скорбно поджатые губы и взгляд несчастной принцессы. Меня изводит то, что я должен круглыми сутками выплясывать, убеждая тебя, что ты самая лучшая и самая умная, иначе ты, видишь ли, впадаешь в депрессию. Или, хуже того, начинаешь плеваться ядом, вымещая на мне свою обиду за то, что наш отец долбаный сексист! Никакой ответственности в тебе и в помине нет! Ты глупая заносчивая пигалица, не желающая вырасти, потому что мир, гад такой, не соответствует твоим ожиданиям! И да – мне не нужна твоя якобы помощь и забота, ясно? Отвали от меня и живи своей жизнью!

Губы у Тиссы затряслись. Она побледнела, запихнула мятое письмо в карман плаща и, сбиваясь на рыдание, выдохнула:

– С… сволочь ты, Фрэнсис. Сволочь бездушная.

– А я уж думал, ты наконец-то скажешь спасибо, – почти выплюнул брат, и Тисса, сделав два шага вперед, с размаху залепила ему пощечину.

«Это жесть», – успела подумать Ладислава до того, как облик парня начал странно мутнеть, набирая черных красок. Будто вечерняя тень человека встала и обняла его сзади за плечи: я тут. Я всегда где-то рядом, малыш.

Выражение лица Тиссы изменилось мгновенно: из горькой обиды в панический, откровенный ужас. Не отводя взгляда от брата, она отступила на шаг. И еще на шаг, вытянув руку вперед таким жестом, будто защищалась от крупного хищника.

Фрэнсис же стоял, не шевелясь, напряженно вслушиваясь во что-то внутри себя. Его глаза изредка поблескивали золотым, а по коже пробегали странные тени – не считая той, что окутала его вуалью с головы до ног.

– Не могу, – хрипло выдохнул он, прикусив губу. – Не могу удержать. Совсем. С ним что-то не так, – судорога пробежала по лицу юноши. – Тис… Беги.

* * *

Тисса всхлипнула и сделала испуганный шаг вбок, попеременно неверяще глядя на свою роковую ладонь и брата.

Ладислава мяться не стала. Она молча рванула мимо замершего юноши к Тиссе, схватила ее за руку и силком потащила прочь, к лесу, все быстрее и быстрее.

Сзади стояла глухая тишина – и было неясно, хорошо это или плохо.

Девушки скрылись среди деревьев. Тисса пыталась бежать по светящейся маг-тропинке, тотчас услужливо засиявшей, но Ладислава с раздраженным рычанием утянула ее на обочину.

Все еще тихо.

До академии – если строго по прямой да бегом – было минут тридцать. Когда девушки выбежали на Топкую Луговину – вечно мокрое, грязью затопленное поле на полпути, заросшее огромными, величественными деревьями-друдами, – Тисса, непривычная к физическим нагрузкам, уже была на последнем издыхании.

Она стала тормозить, а потом и вовсе остановилась, с трудом вырвав руку из цепкого хвата Ладиславы.

– Обошлось, наверное, – просипела близняшка, сгибаясь пополам и тяжело дыша. У Тиссы в боку кололо так, будто туда вставили костяную иглу – возьмете, ребра, меня в компанию? – Фрэнсис справился, умничка. О боги… Какая же я дура… И как мне плохо… Хранители небесные… Ну почему… Почему я всегда лажаю…

И она обессиленно опустилась на корень столетнего друда.

Корень этот вздыбился в странном бунте и выгибался, как спина вьючного животного, над глубокой ямой, оставшейся после него и теперь заполненной пахучей жидкой грязью. Яма чавкала, как живая: ну вернись-чавк, вернись… Ну или хоть-нибудь…

И вдруг из леса, откуда выбежали адептки, раздался такой бешеный рев, что Тисса, ойкнув, завалилась назад и опрокинулась в дыру.

– Не обошлось! – по-военному резко кивнула Найт и бодрой козочкой прыгнула вслед за соседкой.

О-чавк! Ура!

Рев повторился. Плотоядно-хищный и низкий, он пробирал до самых костей.

И, конечно же, приближался.

Сердце Ладиславы, всем весом вжавшей Тиссу в месиво из воды и глины под корнем, колотилось как бешеное. Но внешне Найт казалась такой спокойной, что Тисса решила: соседка воспользовалась оказией и решила ее утопить.

Наверное, она все-таки шпионка…

Однако мысли Лади были заняты другим. Судя по «нежному» голоску, Фрэнсис превращается в такую хреновину, что ни камешком, ни кастетом, ни веткой не отмахаться. А маг-браслеты почти пусты. Жмыхов праздник!

Что ж, надо хотя бы убавить наш запах.

И, вызывая в полуобморочной Тиссе все больше страшных подозрений, Лади молча, технично и без объяснений умыла подружку грязью. И сама нырнула-вынырнула, привнеся в жизнь лужи немного счастья.

Меж тем на поляне и в лесу, на болотах и средь скал началась паника среди всего живого. С громкими криками взлетали птицы; выли волки, сбиваясь в стаи; топтали и утробно жаловались лоси.

Ладислава подняла голову и напряженно всматривалась в щель между корней – что видно? Серебрящаяся в свете луны, Топкая Луговина не шевелила не единой травинкой. Даже низинами не пузырилась.

Лади сжала зубы, когда на поле вылетела и стала кружить по нему крылатая черная тень… Сначала широкий круг, потом уже, еще уже… И каждый раз – жмыхова табакерка! – центром круга было дерево, где затаились девушки.

И вдруг тень замерла.

Ладислава решила было, что это – оттяжка перед пикированием на жертв, но оказалось, что Фрэнсис, а вернее То, Чем Он Стал, вслушивается.

Далеко впереди, со стороны академии, раздавался неясный шум, сложенный из шипения, свиста, тихого грома и, может быть, вскриков…

Ладислава застыла. Так же оцепенели Тисса внизу и Фрэнсис в небе.

И в тот момент, когда госпоже Найт почудилось, что к шуму добавилось пение птицы иррин – с какой это радости?.. – раздался грохот совсем иного толка. Причем по всему острову.

Это сразу в трех деревнях загромыхали фейерверки, знаменующие конец праздника и возвращение моря после магического отлива.

Крылатая тень над головой снова взревела – совсем уж яростно – и стремглав полетела в сторону Бури.

* * *

Тисса и Ладислава не шевелились до тех пор, пока разошедшиеся салюты не умолкли. Вместе с ними, казалось, исчезли и все другие звуки: тишина на контрасте поражала.

Девушки молча выбрались из ямы («Про-чавк-щайте, друзья!») и опасливо посмотрели в сторону Бури.

– Что теперь? – спросила Тисса, похожая на быстро подсыхающую глиняную статуэтку.

– Ты меня спрашиваешь? – обалдела Найт, выглядевшая не лучше. – Это ты мне скажи, что сейчас твой брат делает! От этого и будем плясать!

– Я не знаю, – пробормотала близняшка. – Он еще ни разу не превращался бесконтрольно.

– А под контролем он чем занимался после своих превращений?

– Ел…

Соседки переглянулись.

– Ладно, – обдумав ситуацию, кивнула Лади. – Праздник кончился. Сейчас все станут возвращаться в академию. Пойдем к главной дороге, поймаем их там и объясним ситуацию.

– Ни за что! – возмутилась Тисса. – Состояние брата – секрет! Не будем мы никому говорить!

– И что же ты предлагаешь?

– Просто пойдем в Бурю. Я уверена – раз там такая тишина, Фрэнсис уже снова человек. Или улетел куда-то далеко-далеко. В море. По привычке.

Ладислава с сомнением посмотрела на приятельницу, но потом согласилась с ее предложением. В конце концов, раз они спрятались от убивца единожды, то и еще раз, наверное, смогут. Да и воняет стараниями лужи от них не так чтоб аппетитно, а Фрэнсис – человек со вкусом.

Монстр, наверное, тоже.

Они, осыпаясь корками, пересекли поле, потом болото и подлесок. Вышли к высоким кованым вратам академии и нырнули в крохотную калитку, открытую по случаю праздника. Настороженно оглядываясь, миновали подъездную аллею, сквозь арку проникли в Большой Фонтанный Двор, и…

Тисса с ходу завизжала. Истошно, на всю Этерну.

А потом там же, на месте, грохнулась в обморок.

Найт зажала ладонью рот, сдерживая подступившую тошноту.

Весь центр двора был залит кровью. И запачкан черно-белыми перьями. Облицовка с угла главного здания частично обвалилась. Дом Моргана Гарвуса скорбно молчал глухими ставнями.

Ладиславе послышался скрип закрываемого окна наверху, в одной из ближних башен Бури, и она резко подняла голову – кто здесь? – но не увидела ничего подозрительного.

Пришлось опустить взгляд обратно… Туда, где посреди мозаичного двора лежало растерзанное в клочья, безжалостно разорванное в куски, практически неузнаваемое – разве что по уникальным частям – тело птицы иррин.

* * *

Ладислава стояла посреди двора, глядя на мертвую иррин, и понятия не имела, что ей делать в сложившейся – определенно внештатной – ситуации.

Весь опыт ее прежней жизни – Найт отметила это с легким раздражением – велел не делать как раз-таки ничего. Не выдумывать, не импровизировать, лишь найти поскорее старшего по званию, дабы получить конкретные инструкции от знающих людей.

Но кто такие «знающие люди» в этой ситуации?..

Вдруг дверь Пряничного домика открылась. Ладислава, присевшая на корточки возле Тиссы, в изумлении обернулась. На порог вышел Морган Гарвус: в халате, очень бледный, с неизменным вороном на плече.

Доктор быстро и молча сбежал с крыльца, ледяным взглядом обвел останки птицы иррин. Медленно кивнул и подошел к Ладиславе, после чего схватил ее за локоть и рывком поднял.

– Как давно вы здесь находитесь и что вы видели? – прошипел Белый Доктор в ее запачканное глиной ухо.

От Моргана настолько резко пахло тонизирующей травяной настойкой, что у Найт заслезились глаза. Да и пальцы сжимали локоть так больно…

– Я в курсе, что это был Фрэнсис, если вы об этом! – она пристально сощурилась. – Вы его наставник: вы знаете о его превращениях, верно? Что случилось?

– Интересно, почему знаете вы, – прорычал Гарвус.

– Я догадливая, – огрызнулась Лади.

– Нет, просто близнецы – идиоты.

Морган сделал такой жест, будто брызгает водой на Тиссу. С его пальцев слетели мелкие голубые шарики, мгновенно забившиеся адептке в нос. Она с резким сипом вдохнула воздух, потом рывком села, надсадно кашляя и морщась.

Морган мрачно заявил:

– Надо прибраться, пока не пришли остальные. Замести следы.

Найт разинула рот:

– Вы что, предлагаете скрыть случившееся?! – она вывернулась из-под цепких пальцев доктора и непонимающе на него уставилась.

– До вас быстро доходит, поздравляю.

– Но как же иррин?! Это нечестно по отношению к ней!

На это Морган отвечать не стал: только отвернулся к мертвой птице и начал технично плести заклинания.

Ладислава спохватилась:

– Стоп! Если вы были здесь, почему не вмешались?

Морган замялся буквально на долю секунды – Найт этого не заметила.

– Некоторые твари убивают очень быстро. Пока я очнулся и выбежал, помогать птице было уже поздно.

– Ну вы бы хотя бы остановили его!

– Вы про Фрэнсиса? Это как, интересно? – прошипел Морган. – Напав? Убив или покалечив своего студента? Или дав ему убить себя?

– Ох, доктор Гарвус… – пробормотала Тисса, уже полностью пришедшая в себя. – Какая удача, что вы здесь!

– В гробу я видел такую удачу, – буркнул лектор и начал уборку.

Он приказал ворону лететь на ворота («Предупреди, если они придут») и читал заклятие за заклятием, собирая кровь, перья и части птицы иррин в кучу в центре двора.

Лади молча смотрела на это, чувствуя, как трясутся губы.

Бедная иррин… Бедный пушистый комок весом в центнер…

– Тисса, идите в Хромую башню и распахивайте окна до тех пор, пока не найдете портал, – сухо оттарабанил Морган. – Фрэнсис полетел в сторону моря, и я хочу, чтобы у него была возможность вернуться привычным путем, когда он придет в себя.

– А если он вернется… злым? – замешкалась Винтервилль.

– Я же не сказал вам оставаться в башне! Откройте окна и уходите куда угодно и там ложитесь спать – вам надо восстановить силы. Когда Фрэнсис вернется, размах крыльев не даст ему летать по коридорам. Значит, либо он сразу станет человеком, либо слегка потрепыхается – и станет им все равно.

Тисса неуверенно кивнула и убежала.

– Что касается вас, госпожа…

– Найт.

– …Госпожа Найт, то на вас у меня нет рычагов давления, – Морган отвернулся от птицы. – Разве что припугнуть могу. – Он щелкнул пальцами, над его рукой взметнулось облачко красного дыма в виде оскалившегося драконьего черепа.

Найт отшатнулась – не от страха, а просто от неожиданности.

– Зато рычаги точно имеются у леди-ректора. И – что гораздо хуже для вас – у отца близнецов. Так что не рекомендую распространяться и вообще как-либо участвовать в ситуации.

– Сомневаюсь, что кто-то из них реально может мне что-то сделать, – угрюмо насупилась Лади. – Разве что убьет поскорее.

Морган удивленно двинул бровью – это еще что за позерство? – но потом пожал плечами:

– Без проблем, зайдем с другой стороны. Как и вы, я считаю крайне несправедливым то, что случилось с иррин. Я вообще люблю птиц, особенно смелых. Но она уже мертва. А если правда о «сожителе» Фрэнсиса станет народным достоянием, то его жизнь и жизнь его семьи изменится отвратительнейшим образом. С вашим другом, считайте, будет покончено. Хотите для него такой судьбы?

Морган хлопнул в ладоши, заставив останки птицы иррин проплыть к его дому – и внутрь.

Прилетел его ворон, сипло каркнув.

– Коллеги возвращаются, – перевел Морган. – Вам лучше уйти, чтобы избежать вопросов.

Ладислава заколебалась.

Морган раздраженно вздохнул, подошел, цапнул ее за рукав плаща и непререкаемо увел за собой – в тень от арки за Пряничным домом. Там они прижались спинами к каменной кладке, и Лади, все еще жутко неуверенная во всем происходящем, хотела еще что-то спросить, но Морган поднял руку и раздраженно прижал палец к губам.

Лади мельком заметила, что его маг-браслет почти пуст, а под ним – красный отпечаток зажившей раны.

Несколько преподавателей – магистр Шильд’эс, артефактор, астрологиня и мастер Эренгольт, хохоча, прошли сквозь двор и дальше, на поляну, где шумно попрощались и разошлись по разным сторонам в свои коттеджи.

– Почему вы не были на празднике? – спросила Найт.

– Я болею.

– Чем?

– Переутомление, – ответил Гарвус с такой интонацией, что показалось – он иронизирует сам над собой.

Затем Морган вытолкал девушку обратно в Фонтанный Двор и приказал ей то же, что и Тиссе: идти в Трапезную, или библиотеку, или куда угодно еще – но не в Хромую башню. А Найт вдруг поняла, что она так устала, что ей легче послушаться, чем спорить. И поплелась ко входу в академию.

Оставшись один, профессор как-то резко приуныл и осунулся… На ватных ногах Морган подошел к углу корпуса, где частично обвалилась кладка, и долго, задумчиво ее созерцал. Потом оглянулся и внимательно осмотрел все окна второго этажа, вытянув руку с оттопыренными большим и указательным пальцами и как бы целясь от дыры в каждое из них. Целиться получалось плохо – рука дрожала.

– Показалось, что ли… – пробормотал он, еще раз подозрительным взглядом скользнув по стене.

Еще Морган смотрел на лес. И в сторону моря. И вообще много пялился кругом, отнюдь не весело. Потом выругался и прикусил губу.

– Кар-р, – мрачно сказал ворон, топчась у него на плече.

– Ну уж нет. Все плохо, но пока выходить из игры рано, – пробормотал лектор.

– Карр-кар! – разозлилась птица и клювом цапнула Морган за мочку уха.

– Кори, – поморщился Морган. – Я не буду сворачивать с намеченного пути после одной только пьяной беседы. Хижина в горах, бескрайние просторы – да, это звучит замечательно. Но сначала я утру нос козлам в Нинделовском комитете, как и планировал.

– Кар-р-р-р!!! – взревел ворон совсем отчаянно.

– О, поверь, это стало неприятным сюрпризом и для меня. Иммунные системы, прах бы их побрал. Как они сумели выбраться?.. А иррин… Бедная иррин… Удивила. Похороним ее как следует.

«Главное, чтобы тебя хоронить не пришлось», – подумал ворон, но вслух говорить не стал.

Хозяин и так все понимал, наверное.

– C Фрэнсисом тоже беда. И как же все странно совпало… – задумался лектор. – Ладно. Разберемся.

Морган самому себе залепил пару бодрящих пощечин, нехорошо сузил глаза и отправился в Хромую башню: ждать своего адепта.