И снова Питер. И снова Софи. Они поехали в роддом на улице Фурштадской, чтобы заключить договор на роды в нем. Софи там понравилось: дорогой красивый ремонт, палаты, больше похожие на комнаты, чисто и красиво, приветливый персонал. «Я хочу рожать здесь!» – практически ультимативно заявила Софи Олегу, когда они вышли оттуда. Софи и слышать не хотела ни о каких других вариантах. Олег смирился, хотя понимал, что новые расходы на съем еще одной трехкомнатной квартиры и содержание еще одной семьи существенно подкорректировали его бюджет.

После роддома они договорились, что встретятся с Ильей, и он посмотрит, что скажет чудо-программа об особенностях Софи.

Илья ждал их в арт-кафе «Сундук». Спокойный и улыбчивый, он с самой первой встречи производил впечатление безобидного ботаника. Правда, после последнего общения мнение о нем изменилось, и Олег стал относиться к нему более серьезно: «Наконец-таки делом занялся!»

Софи подсела поближе к Илье, а Олег сел слева от Софи и обнял ее.

Введя в программу метрики Софи, Илья, довольный собой, прыснул от смеха:

– Ну, все понятно теперь!

– Что тебе еще понятно?

– Ну посмотри, Олег! Видишь, у нее этот квадратик закрашен и оттуда торчит полоска?

– Вижу, конечно.

– Так вот – у нее как раз есть своя энергия. И, кроме того, у нее есть еще «ворота сексуальности». Даже если она будет ходить в мешке, ее все равно будут хотеть. Она так устроена. Это механика. А если она найдет еще мужчину с воротами в противоположном центре – у них будет очень классный секс. Кстати, у меня эти ворота есть. Ты можешь чувствовать какое-то притяжение ко мне, Софи, но знай, что это не любовь, а просто механика тела.

Олег нервно засмеялся. Софи не опровергала слов Ильи. Его это начинало беспокоить.

– А еще у нее как раз закрашен центр, из-за которого ты, Олег, чувствуешь себя с ней комфортно, а без нее не очень. Это как раз то, о чем я тебе и говорил. Кстати, ты, Софи, тоже потеряшка, как и Олег. Тоже все время будешь искать любовь и предназначение и, возможно, никогда не найдешь.

– Вообще да. Я всегда довольно влюбчива была. А иногда чувствовала влечение к мужчинам, хотя внешне они мне не нравились.

– Да-да! Так работает механика тела. Надо просто знать об этом, – продолжал Илья. – А ты, Олег, обусловливаешь Софи своими мыслями. У нее своих нет, и ты «давишь» на нее своей головой, своими концепциями, но и вдохновением своим тоже с ней делишься.

– Блин! Точно! Я тоже замечала: пообщаюсь с Олегом, вроде все по полочкам разложится. Как только одна – начинается жесть какая-то: мысли одна за другой, и все противоречат друг другу.

– И, кстати, Софи, деньги для тебя – ценность.

– Разве? – удивилась она и переглянулась с Олегом. – Мне всегда с детства внушали, что это вообще не важно, и я даже поверила.

– Да, все правильно. Воспитание часто заставляет нас жить не в соответствии со своей механикой, но критерием здесь является ответ на вопрос: чувствуешь ли ты удовлетворение от того, что происходит в твоей жизни?

– Да я в последнюю очередь об этом думаю, – со вздохом сказала Софи. – Я всю жизнь делала что-то, потому что кто-то этого хотел: сначала мама, сестра, брат, потом муж, потом церковь.

– А знаешь, как тебе надо принимать решения в своей жизни, Софи?

– Как?

– Надо слушать отклик в теле. Если энергия есть и ты хочешь этого – делаешь. Нет энергии и не хочешь – не делай.

– Погоди, Илья, то есть, если я хочу какого-то мужчину и у меня есть отклик, я должна отдаться ему?

– Нет, не должна, конечно. Но эта система не о морали. Она о механике. И о том, что в сексе вам будет хорошо.

– Интересно. А я всю жизнь в себе эти сигналы подавляла. Винила себя, корила, смирялась. Ругала.

– Ну да, многие так делают. Расслабься. Мало кто позволяет себе вести себя свободно и слушать свое тело.

После этой фразы Ильи кровь Олега начала вскипать. «Это что, значит, теперь ей можно по рукам идти?» Но он промолчал. Ему этот разговор начинал не нравиться. И Илья тоже со своими тезисами.

– А еще, – продолжал Илья, явно вдохновленный реакцией Софи, – у тебя есть «шестая передача». Ты более быстрая, чем другие люди.

– Блин! – Софи засмеялась. – А я-то думала, что все вокруг такие тормоза: я уже все поняла, а многие еще пять раз переспрашивают, я уже все сделала, а другие только начинают.

Они еще долго общались. Софи нравилось все, что и как говорил Илья. Олег же все больше понимал, что видит в Илье, в этом самодовольном выскочке, своего соперника. Впервые Софи слушает кого-то, кроме него, с открытым ртом.

Перейдя в конце разговора на более нейтральные темы, Илья поведал о том, что ему недавно очень понравился фильм с Хабенским «Географ глобус пропил», что фильм очень глубокий и философский.

– Ой! Да! Я тоже смотрела! Хабенский там красавец!

Когда Илья закончил свой рассказ, Олег рассчитался с ним, на этот раз по полному тарифу, и повез Софи домой.

Софи была задумчива.

– Софи, милая! Ну чего ты так заморочилась? Это всего лишь какая-то теория! Какое это имеет значение?

– Знаешь, Олег, мне эта теория очень много чего объясняет. Я-то думаю, отчего я всю жизнь маюсь! Я просто под всех подстраиваюсь! И не слушаю себя. Почти всю жизнь чувствую одно, а делаю другое, и никому от этого не хорошо, потому что все меня начинает выбешивать, и я постоянно разочаровываюсь во всем.

– Ну погоди, а эта тема про отклик в теле… Про других мужчин?

– Да так все и есть! У меня знаешь, как бывало: смотрю на мужчину – понимаю, что не нравится он мне ни внешне, ни по характеру, ни тем, чем он занимается, подхожу к нему и… пипец, теку вся! Отхожу подальше – думаю, боже, что я в нем нашла?

– И с Ильей у тебя тоже так? У него вроде тоже эти ворота есть?

– С ним нет… Я вообще его как мужчину не воспринимаю. А ты что, ревнуешь?

– Да, ревную. И к тому же чувствую, что его мнение важнее для тебя, чем мое.

– Знаешь, что, Олег! Меня все постоянно склоняли к своим мнениям всю жизнь, а сейчас я хочу наконец-то послушать себя! Что я сама хочу? Мне иногда хочется, как героине «Ешь. Молись. Люби», уехать куда-нибудь на месяц и послушать себя: а чего я действительно хочу? Я думала, что ты меня поддержишь в этом здесь! А ты начинаешь меня тоже подстраивать под себя. Не хочу так! Не для этого я из одной клетки вырвалась, чтобы в другой жить.

Олег уже начинал злиться. Но решил промолчать. Он почему-то понял, что спорить с Софи бесполезно. Да и к тому же она все-таки беременна. Гормоны и все такое…

Он привез ее домой, они перекусили, и он пошел к себе домой. Он решил посмотреть этого пресловутого «Географа», скачал фильм и начал смотреть.

Фильм его и вправду тронул. Но он тронул в нем ту сферу, которую Олег предпочитал не ворошить.

Собравшись с мыслями после просмотра, он написал Софи:

– Посмотрел «Географа». Знаешь, он ведь и на меня похож, если честно. На меня, совсем еще юного и маргинального, когда я ходил в ватнике и кирзачах и воровал сырки в магазинах и варенье в строительных вагончиках… Когда, будучи уже взрослым дядей, пил водку на обед, внушая себе, что это для аппетита. Когда выбирал картошку подешевле и доширак оптом… Когда боялся красивых девушек… Когда говорил себе: «Я не могу себе этого позволить» или «Бедный я несчастный, и никому меня не жалко», когда спорил с ментовским начальством и боролся за справедливость, запивая вкус маленьких побед гранулированной «Принцессой Нури»… Когда плакал на могиле отца не в силах изменить что-либо… Когда гулял по Политехническому парку, пиная листья в бессильной злобе после очередной ссоры с Катей… Когда подписывал кредитный договор, чтобы вернуть долг… Когда таксовал ночью на своей десятке… Когда не делал ничего и тупил в Интернете…

Во мне тоже есть этот «географ», и он занимает свое достойное место на полках воспоминаний, лишенный права голоса при принятии решений…

Иногда я даже скучаю по нему. И тогда покупаю шаверму или еду на «Серфомай», где он охраняет мой сон в палатке.

Я знаю, как вернуться к нему обратно. Это очень просто, но мне хочется видеть его только на старых фотографиях.

Он никогда не написал бы «Две Буквы», он никогда не познакомился бы с тобой и не украл тебя у Москвы. Может, он и безобидней, но вряд ли интересней. Финал его жизни – в вечном ворчании на несправедливость жизни под выхлопом дешевого алкоголя.

Его «не хочу» означает «боюсь захотеть», а его «могу» очерчено клеткой, которую он сам себе строит.

Он трогательно вызывает к себе жалость, а потом манипулирует ею при любом удобном случае…

Я помню его, я никогда его не забуду, потому что своего врага надо знать в лицо.

День за днем Софи с Олегом закрывали все больше бытовых вопросов. Вещички из магазина «ИКЕА», няня, кружки для Теда. Однако Олег становился все мрачнее, потому что у него начало возникать состояние «недопризнанности», «недооцененности». Он чувствовал свою зависимость от Софи все больше и больше. Его буквально лихорадило, когда они расставались, а если Софи была не в настроении и не хотела его, он начинал допытываться у нее, «что не так». Она не знала, что ему ответить, и это еще больше расстраивало и злило его.

Он с раздражением начал замечать, что она в очередной раз рассказывает ему о чем-то, что поведал ей Илья. Как правило, он начинал тут же спорить, Софи злилась и в конце концов перестала ему рассказывать что-либо.

Олег очень долго «отходил» от негативных эмоций, а зачастую усиливал их самокопанием и самобичеванием. Он заметил очень странную вещь – как бы он ни играл хорошее настроение, если внутри это не было так, Софи это сразу же чувствовала. Это вызывало в нем раздражение и усиливало напряжение. Чувствуя его напряжение, Софи не хотела ни обнимать его, ни даже просто быть с ним рядом. Он чувствовал периодически, что она просто терпит его присутствие, и его буквально «вышвыривало» из квартиры состояние Софи. Закрыв дверь, он шел по улице и рычал в бессильной злобе, не понимая, что происходит.

Объятия и телесный контакт были языком, на котором он принимал сообщения от мира. Сейчас он все меньше чувствовал любовь Софи. Она больше не хотела его, мягко, но безапелляционно блокируя все его домогательства. Он терпел и ждал. Напряжение нарастало. Когда оно доходило до пикового предела, Олег пытался прояснить свое состояние Софи, сказать ей, как он нуждается в ее объятиях… Каждый раз эти выяснения заканчивались ссорой, слезами Софи, его бессильной злостью, а затем его извинениями.

Она прощала его. Но становилась еще чуточку дальше.

Олег буквально сходил с ума. Он не находил себе места. Он пропускал деловые встречи, забывал о важных задачах. Его мозг абсолютно раскис, и Олег не знал, как собрать его в кучу.