Человеческий силуэт мистера «Дверь», схлопнувшийся из сферы света, замер как вкопанный, словно погрузившись в ожесточенную внутреннюю борьбу.

Наслаивающимся друг на друга мириадам врат в Его теле не хватало лишь крошечного, микроскопического шага до абсолютного, идеального слияния.

Под призрачный, эфемерный плеск багровый прилив, всё еще с трудом просачивающийся сквозь зияющие бреши «Врат Плоти и Крови», вскипел с новой, первобытной яростью. Кроваво-красная мантия свинцовой тяжестью рухнула вниз, отчаянно силясь вновь наглухо спеленать Бетеля Авраама.

Вот только по мере её падения все те фантомы, что роились вокруг — окрыленный латунный глаз, юноша в пылающих латах, тусклый световой купол с проступающими леденящими чертами лица, распахнувшая очи и сомкнувшая губы земная твердь вкупе с призрачным женским силуэтом — разом, абсолютно бесшумно испарились, словно стертые невидимым ластиком из этого мира.

В мгновение ока небеса над лесной чащей озарились нестерпимо ярким, слепящим солнцем. Первозданный день триумфально выжег ночной мрак, заставив все до единой тени стремительно, в панике отступить.

Этот испепеляющий натиск вынудил кроваво-красную мантию вновь взметнуться ввысь. Она исторгла из себя еще более густой водопад багрового лунного света, заставив весь этот шквал помех благополучно вернуться в объятия матери.

Улучив этот безупречный миг, сотканная из света проекция мистера «Дверь» смежила свои призрачные веки и покорно опустила голову.

— Хорошо… — с невыносимой, разрывающей мукой выдавил Он. Это был Его первый звук после триумфального возвращения в материальную реальность.

Силуэт окончательно, железобетонно застыл. Вслед за этим правая рука плавно взмыла вверх, потянувшись к лицу.

В следующую же секунду мистер «Дверь» вскинул голову. На Его правом глазу уже красовался выточенный из хрусталя монокль.

Стекло мгновенно полыхнуло ослепительной вспышкой, ревущим потоком света залив всё мироздание.

В эту самую звенящую долю секунды все огрехи с рухнувшими печатями были виртуозно исправлены, а любые, казалось бы, заурядные поступки — фатально извращены и обращены в ошибки. Стрелки всех часов мира разом перепрыгнули на несколько мгновений вперед.

Таинство возвышения до нулевой Последовательности «Ошибки» на стезе «Мародера» гласило:

В самый разгар чужого божественного ритуала — внаглую умыкнуть место творца и подменить его собой!

А триумфальное возвращение мистера «Дверь», судя по всему, послужило тем самым идеальным, прямым спусковым крючком для Его восхождения на божественный престол.

Ослепительное сияние стремительно померкло, и мистер «Дверь» благополучно обернулся Амоном, щеголяющим в остроконечной мягкой шляпе и классической черной мантии.

В руке этого «Богохульника» намертво был зажат сотканный из кристально чистого звездного света ключ, дышащий седой, архаичной древностью.

Прямо над Ним с сокрушительной силой рухнула кроваво-красная мантия, отчаянно силясь поглотить Его в своих объятиях. А за спиной багровый прилив с первобытной яростью протискивался сквозь ошметки «Врат Плоти и Крови», твердо вознамерившись окончательно, до последней капли просочиться в эту реальность.

В этот крошечный, мимолетный миг кровавое лунное сияние взревело с немыслимой мощью, наглухо отсекая и слепящее солнце, и первозданный мрак, и земную твердь, и тусклый свет вкупе с диковинной белой башней, не позволив им прорваться внутрь.

Оказавшись лицом к лицу с леденящей эрозией Внешнего божества, Амон лишь едва уловимо изогнул губы в усмешке. Хищным жестом выбросив правую руку вперед, Он выудил невесть откуда изъеденную патиной, дышащую первобытной древностью каменную плиту.

Первую «Скрижаль Богохульства»!

Вслед за этим Он виртуозно вогнал вылупившийся из недр «Моря Хаоса» артефакт прямо в зияющую брешь рухнувших «Врат Плоти и Крови». Выставив скрижаль в качестве обманки, Он изящно подставил её под удар падающей кроваво-красной мантии.

Первая «Скрижаль Богохульства» в ту же долю секунды налилась призрачной прозрачностью, словно наглухо прорубив мосты к бескрайнему, бездонному океану, таящему в себе все мыслимые оттенки и возможности.

Этот бушующий океан ревущим приливом пожрал кровавую мантию без остатка, воздвигнув монолитный, несокрушимый щит против хлынувшей из космоса багровой волны.

И без того разрушенные «Врата Плоти и Крови» начали стремительно, гротескно съеживаться, пока не испарились без следа. Сквозь тающую преграду прорвался исполненный первобытной ярости, леденящий душу рык, гулким эхом раскатившийся по округе.

Мгновение спустя в вышине вновь вырисовалась кровавая луна. Её багровый окрас начал пугающе быстро выцветать, возвращая первозданную, кристально чистую белизну, поверх которой, казалось, гротескно извивался исполинский, искаженный алый силуэт.

Облаченный в черную мантию и щеголяющий остроконечной шляпой Амон изящно поправил хрустальный монокль на глазу. Вальяжно махнув рукой на прощание сверлящему Его алому фантому и непорочно-белой луне, Король Ангелов растянул губы в улыбке и, учтиво прижав руку к груди, отвесил галантный поклон всем собравшимся зрителям.

…………

Под сводами костяного собора, где возвышалось монументальное распятие, а мириады вмурованных черепов немигающе пялились на мир пустыми глазницами.

Адам, облаченный в аскетичную белую сутану, бросил мимолетный взгляд на бушующие за цветными витражами нескончаемые разряды молний. Плавно поднявшись с места, Он приблизился к той самой луже крови и ошметков, что осталась от Клейна. Склонившись, Он бережно подобрал дышащее седой, первобытной мистикой зеркало.

Вслед за этим Он круто развернулся и неспешным шагом направился прямиком ко второй «Скрижали Богохульства».

…………

Первым фантомом, которого Заратул выудил из исторического тумана, по-прежнему оставался Рассел Густав — щеголяющий в расшитом золотом темно-красном камзоле и каштановых, слегка вьющихся локонах.

Для этого «Слуги Тайн» багаж знакомых ангелов, коих Он мог бы призвать за Свою долгую жизнь, был поистине колоссален. Вот только мастодонтов, чья мощь на голову превосходила бы первую Последовательность «Императора Знаний», набиралась жалкая горстка. В их число входили пращур династии Антигонов — еще до того, как вскарабкался до статуса Наполовину «Шута», «Ангел Судьбы» Уроборос, да парочка командиров легиона «Красной войны», способных виртуозно, опосредованно зачерпнуть силу самого «Красного Ангела».

Вот только в текущих, критических реалиях Заратул резонно рассудил, что сделать ставку на историческую проекцию именно Рассела Густава будет куда благоразумнее и надежнее:

Пращур Антигонов до Своего рокового возвышения точно так же топтался на первой Последовательности «Слуги Тайн». А значит, Его неминуемо раздавил бы тот самый враг, что уже углубил контроль над «Замком Истока», взвинтив свой статус выше львиной доли Королей Ангелов, вплотную подобравшись к истинным божествам.

После того как Заратул ударил по рукам со Школой Розы и Адамом, шансы успешно выудить «Ангела Судьбы» Уробороса железобетонно, с оглушительным треском рухнули бы вниз. Для экстренного призыва в разгар мясорубки это был откровенно дохлый номер.

Что же до верхушки легиона «Красной войны», таскающей мощь у былого «Красного Ангела», то из-за косвенной природы их силы итоговый, убойный выхлоп вряд ли бы ощутимо превзошел таланты того же «Императора Знаний» Рассела.

Опираясь на эту прагматичную логику, Заратул сделал выбор в пользу самого досконально изученного и легкодоступного для призыва фантома.

Его многоходовочка была до гениального проста: улучить момент, пока Герман Воробей, сунувшись сюда через «Странствие» напролом, не успел подстелить соломку и заготовить собственных проекций. Заратул вознамерился натравить на него «Императора Знаний», командира «Красной войны» вкупе с «Богомерзким отродьем» Суа, намертво связав юношу боем и выкроив Себе достаточно драгоценных секунд для лепки «чуда».

Едва силуэт Рассела обрел плотность, в Его глазах тут же начали калейдоскопом вспыхивать зубодробительные, призрачные символы. Он изготовился обрушить на мишень ревущий водопад из чудовищного массива тяжелых, абсолютно бесполезных знаний, дабы наглухо разорвать рассудок врага.

Параллельно с этим Заратул, виртуозно жонглируя загодя сплетенными узами, непрерывно скакал с места на место — как-никак, эта топь являлась Его безраздельным, домашним полем. Синхронно Он выпускал из-под черной мантии с глубоким капюшоном скользкие, прозрачные щупальца, хищно вгрызаясь ими в исторический туман, отчаянно силясь выдернуть командира «Красной войны».

И в эту самую звенящую секунду историческая проекция Рассела Густава резко крутнула головой. Оседлав те самые эфемерные, мистические узы призыва, фантом устремил тяжелый взгляд прямиком на подлинное тело Заратула.

Мозг Короля Ангелов мгновенно захлебнулся под лавиной информационного мусора и абсурдных догм. Череп Заратула едва не разлетелся вдребезги с оглушительным треском, а Его мысли наглухо, словно парализованные, встали в ступор.

Он застыл на месте как вкопанный, даже Его взор так и не успел дрогнуть или перемениться!

Выуженный Им из прошлого фантом «Императора Знаний», Его собственная марионетка, вероломно всадила Ему нож в спину!

Для Клейна подобный гротескный финал стал одновременно и громом среди ясного неба, и абсолютно закономерным исходом.

Закономерность крылась в том, что он самолично, своими руками срежиссировал этот спектакль! Его «Черви Духа», несущие вахту в «Замке Истока», ювелирно пустили в ход «Прививку», намертво сплетя нынешние кондиции Рассела с тем самым состоянием Сокрытия, через которое некогда прошел сам Клейн!

А вот шок вызвало то, что Адам, дьявол Его побери, ни словом, ни полсловом не обмолвился Заратулу о том, что с фантомом Рассела стоит держать ухо востро.

Еще тогда, почуяв неладное и раскусив, что события складываются слишком уж гладко, Клейн благоразумно подстелил соломку. Оседлав мистическую связь между сакральным символом «Шута» и печатью, сковывающей Рассела, он через пульсирующую световую точку молитвы переправил одного из своих «Червей Духа», щедро накачанного директивами и волей. Обернув червя в луч света, он швырнул его спящему земляку, дабы вырвать того из объятий сна. И, пустив в ход «Чудо», сыщик ссудил монарху крошечную искру мощи, способную на краткий миг наглухо подавить разъедающую скверну «Матери Падения».

Выковывая этот план, Клейн закладывался на самый фатальный, леденящий душу сценарий: его подлинное тело попадает в глухой капкан, напрочь лишаясь возможности навести мосты с «Замком Истока», а оставленные там и раскиданные по свету «Черви Духа», сорвавшись с цепи, впадают в первобытное безумие, обрубая все шансы на спасение.

Стоит лишь отправленному Расселу паразиту пойти мутациями — и Император молниеносно смекнет, что пахнет жареным. Пустив в ход таланты «Темного Императора» по извращению незыблемых устоев, Он виртуозно исказил бы реальность, заставив сходящего с ума «Червя Духа» продержаться в адекватности еще толику драгоценного времени.

Что же до того, какой именно спасительный план выкуют в совместном мозговом штурме «Червь Духа» и сам Рассел — об этом Клейн ни сном ни духом не ведал.

И именно в этом крылась подлинная, железобетонная причина, позволившая ему виртуозно обвести Адама вокруг пальца!

Пройдя сквозь горнило Зала Честности, сыщик кристально ясно усвоил один леденящий факт: перед лицом «Фантазера» утаить хоть что-то попросту немыслимо. Любая мысль о спасении, промелькнувшая в его голове — будь то давняя заготовка из солидного багажа опыта или же спонтанное, сиюминутное озарение — неминуемо окажется как на ладони перед всевидящим оком и слухом Адама.

На Его заоблачном уровне единственной лазейкой для обхода этого ментального катка было одно: сделать так, чтобы сам Клейн даже не подозревал, откуда и как придет спасение.

Спору нет, «Фантазер» Адам безошибочно ведал о том, что один из «Червей Духа» юноши засел в усыпальнице «Темного Императора» Рассела Густава, и прекрасно понимал: козырь в рукаве сыщика берет исток именно оттуда. Вот только сунуть нос и подглядеть детали Ему было не по зубам. Та обитель насквозь пропиталась скверной «Матери Падения», а сам покоящийся там монарх пал жертвой эрозии «космоса». Попытка залезть в голову Расселу была сродни прямому, суицидальному подглядыванию за мыслями Внешнего божества!

То была непреодолимая пропасть в самих божественных статусах.

Опираясь на эту железобетонную подстраховку, Клейн и позволил себе с ледяным хладнокровием выпытывать оккультные тайны и препарировать вторую «Скрижаль Богохульства». С одной стороны, эти знания манили бьющим через край искушением, а с другой — юноша банально тянул резину, отчаянно уповая, пока тот самый запасной план благополучно претворится в жизнь. Ко всему прочему, он намеренно загружал свой рассудок, дабы не дать извилинам простаивать и на чистых инстинктах скатиться в раздумья о собственном спасении.

Сплетя эти факты воедино, сыщик выковал черновую гипотезу: щедро вываливая на него этот ворох секретов, Адам преследовал отнюдь не только сокрытые мотивы, раскусить которые пока не удавалось. Он виртуозно, исподволь подталкивал пленника к лихорадочному мозговому штурму о путях побега, дабы выудить из его мыслей спасительные зацепки и наглухо перерубить их на корню.

А посему вся эта неспешная беседа под сводами костяного собора де-факто являла собой ожесточенную, леденящую сечу на ментальном поле. Клейну кровь из носу надлежало титаническим усилием воли держать рассудок в ежовых рукавицах, не позволяя думам свернуть на гибельную тропу.

И при всем этом зубодробительном раскладе, кристально ясно осознавая, что от Рассела Густава вполне может прилететь фатальный форс-мажор, Адам так и не соизволил шепнуть Заратулу ни единого предостережения!

Одному богу известно, что за многоходовочка скрывалась за этим молчанием, однако Клейн даже не помышлял упускать столь безупречный шанс. Юноша молниеносно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл», виртуозно воссоздав паранормальный талант «Червя Времени» самого Амона.

Дон!

В полувоздухе хищно вырисовался иллюзорный фантом древних, испещренных вековой патиной каменных часов. Их циферблат, асимметрично расколотый на пепельно-серые и сизо-черные сектора, насчитывал ровно двенадцать делений, и в каждом красовался уникальный, дышащий мистикой символ времени.

Дон!

Едва одна из трех стрелок в самом сердце циферблата совершила резкий скачок, подлинное тело Заратула намертво, словно муха в янтаре, окоченело на месте.

Клейн в ту же долю секунды переродился в гротескный, извивающийся водоворот червей, исторгающий из себя мириады скользких щупалец. А в самом эпицентре этого клокочущего месива проступил призрачный силуэт диковинных Световых врат.

Врата оставались монументально незыблемыми, тогда как сам водоворот закрутился с сумасшедшей скоростью. Сокрушительная, всепоглощающая тяга обрушилась на Заратула, принявшись грубой силой, капля за каплей выдирать из Его плоти Потусторонние характеристики.

То был тот самый виртуозный фокус, который в свое время пустил в ход Паллес Сороастр, дабы стереть в порошок клона Амона: оседлав заоблачный статус, спровоцировать принудительное, беспощадное слияние!

Крупицы характеристик вылетали одна за другой, и этот поток стремительно набирал обороты. Когда же Заратул наконец-то сбросил с себя леденящие оковы временного паралича и вынырнул из пучины ментального взрыва, вырваться из этого капкана Ему было уже не по зубам. Предводителю Тайного ордена оставалось лишь с затаенным отчаянием и горечью созерцать, как Его собственное тело неотвратимо, с корнем затягивает в этот бездонный, непроницаемо-мрачный червивый водоворот!

Спустя жалкие пару секунд клокочущая воронка вновь перековалась в человеческий силуэт, и ступни Клейна твердо коснулись земли.

В недрах исторической мглы фигура Заратула выныривала снова и снова, отчаянно силясь вернуть утраченные Потусторонние характеристики, вот только все эти потуги разбивались вдребезги. В финале Его фантомам не осталось ничего иного, кроме как бесславно растаять в небытии, напрочь лишившись малейшего шанса на подлинное воскрешение.

Клейн, виртуозно оседлав еще не угасшее до конца действие ритуала, благополучно, без остатка пожрал ту самую характеристику Заратула!

Этим дерзким маневром юноша вознамерился наглухо сбить градус влияния Небесного Достопочтенного в собственном нутре!

…………

В то самое время, пока костяной собор всё еще барахтался в ревущем океане молний, Адам, облаченный в аскетичную белую сутану и щеголяющий тускло-золотистой бородой, абсолютно бесшумно материализовался на самой кромке акватории руин битвы богов.

Морские пучины перед Ним покорно расступились, обнажив тропу, уходящую прямиком к тому самому пятачку, что был щедро окроплен кровью Древнего бога Солнца. Туда, где высилась монументальная проекция «Двора Короля Гигантов» — прямиком в недра «Земли, покинутой богами».

Там, в самых глубоких пустошах «Земли, покинутой богами», на вершине одинокого горного пика возвышалось исполинское распятие. И на нем, распятый вниз головой, висел призрачный, едва различимый во мраке человеческий силуэт.