Над серой мглой, в недрах древнего монументального дворца, подле почетного кресла «Шута».

Одна из пульсирующих световых точек молитвы внезапно раздулась, исторгнув из себя расходящиеся кольца ослепительной ряби.

Это походило на то, словно в наглухо запертой, погруженной во мрак комнате кто-то резким рывком распахнул шторы, позволив режущим лучам солнца ударить прямиком по глазам спящего.

Казалось бы, уже усмиренный водоворот из извивающихся прозрачных червей вновь сорвался в пучину дикого безумия. Гротескный ком забился в конвульсиях, хищно размахивая скользкими, диковинными щупальцами.

…………

Взор Клейна плавно скользнул по строкам, посвященным «Повелителю Тайн», и юноша принялся скрупулезно расшифровывать дальнейшие откровения:

'Вечная Тьма, Сингулярность Всего Сущего, Сводящий воедино Пространство и Время:

«Река Вечной Тьмы» + «Уникальность» стези «Тьмы» + «Уникальность» стези «Смерти» (Спящего Вечным Сном) + «Уникальность» стези «Сумеречного Гиганта» + 1 Потусторонняя характеристика «Рыцаря Несчастий» + 1 Потусторонняя характеристика «Бледного Императора» + 1 Потусторонняя характеристика «Длани Божества».

Бог Первопричины, Матерь Всего Сущего, Оскверненный Материнский Улей:

«Материнский Улей» + «Уникальность» стези «Матери» + «Уникальность» стези «Луны» + 1 Потусторонняя характеристика «Странствующего в природе» + 1 Потусторонняя характеристика «Богини Красоты».

Разрушитель Порядка, Тень Порядка:

«Страна Беспорядка» + «Уникальность» стези «Темного Императора» + «Уникальность» стези «Судьи» + 1 Потусторонняя характеристика «Принца Разрушения Порядка» + 1 Потусторонняя характеристика «Руки Порядка».

Уничтожающее Бедствие, Изначальное Зло:

«Город Бедствий» + «Уникальность» стези «Демонессы» (Демонессы Хаоса, Изначальной Демонессы) + «Уникальность» стези «Красного Жреца» + 1 Потусторонняя характеристика «Апокалипсиса» + 1 Потусторонняя характеристика «Завоевателя».

Отец Демонов, Владыка Мутантов, Источник Проклятий:

«Мир Теней» + «Уникальность» стези «Бездны» + «Уникальность» стези «Скованного» + 1 Потусторонняя характеристика «Монарха Скверны» + 1 Потусторонняя характеристика «Богомерзкого отродья».

Демон Знаний, Безумная Тайна:

«Пустошь Знаний» + «Уникальность» стези «Отшельника» + «Уникальность» стези «Совершенного» + 1 Потусторонняя характеристика «Императора Знаний» + 1 Потусторонняя характеристика «Просветителя».

Ключ Света, Бесконечный Хаос, Воплощение Судьбы:

«Ключ Света» + «Уникальность» стези «Колеса Фортуны» + 1 Потусторонняя характеристика «Исполинского Змея»'.

«Так вот они какие — титулы „Древних“, намертво повязанные с каждым из девяти сефиротов…» — завершив чтение, Клейн не удержался от мысленного, тяжелого вздоха.

Окажись в их с великим императором Расселом арсенале подобный пласт оккультных знаний чуточку раньше, ни один из них не барахтался бы нынче в таком беспросветном, гибельном капкане.

«Порой даже не прибегая к паранормальным талантам, сами знания железобетонно приравниваются к сокрушительной силе… Тот титул, что выковывается из слияния стезей „Земли“ и „Луны“, всё же несет в себе отличия от имени „Матери Падения“. Стало быть, это и впрямь лишь отсеченный кусок Её подлинной сути. Выходит, у того Внешнего божества, что окопалось на луне, из былого арсенала остались лишь титулы и власть „Матери Падения“, „Истока Зла“ и „Неуничтожимой“… Следуя той же железной логике, полный титул „Матери Древа Желаний“ нынче почти стопроцентно звучит как „Матерь Древа Желаний“, „Бог Безумия“ и „Вопиющий в Вечности“… С „Сыном Хаоса“ всё куда мутнее — эта сущность словно сквозь землю провалилась, и докопаться до Её подлинной изнанки никому не по зубам…» — Клейн едва уловимо, глубокомысленно кивнул собственным мыслям.

Следом он задал резонный вопрос:

— Судя по этим выкладкам, «Всеведущий и Всемогущий» безоговорочно правит балом. Следом за ним, на второй строчке, высятся «Повелитель Тайн» и «Сводящий воедино Пространство и Время». А уж все остальные кучкуются на третьем ярусе.

Сыщик выковал этот вердикт, опираясь исключительно на число поглощенных паранормальных стезей, благоразумно вынеся за скобки Внешних божеств.

Адам, не отрывая взора от «Скрижали Богохульства», мягким, умиротворяющим баритоном возразил:

— Отнюдь.

— Количество авторитетов, спору нет, перекликается со статусом и эшелоном, вот только это далеко не всё. Подлинная суть кроется в их уникальной специфике, первобытной мощи и символизме.

— Едва тот самый Первозданный Творец раскололся на части, на absolute-ном пике пантеона «Древних» воцарились «Три Опоры». Первая — это «Господь», «Всеведущий и Всемогущий». Вторая — «Повелитель Тайн», «Король Пространства и Времени». И, наконец, третья — «Матерь Падения», «Исток Зла».

Услышав этот финальный аккорд из уст Адама, Клейн на чистых инстинктах опустил взгляд на свой левый рукав, где надежно пряталось «волшебное зеркало» Арродес.

«Немудрено, что эта стекляшка как-то ляпнула, будто воочию узрела во мне „Опору“ и „Доминирование“…» — на юношу снизошло кристально ясное озарение, и он проникся к словам «Фантазера» еще большим доверием.

В эту самую секунду Адам, ни на йоту не изменив размеренного тона, веско добавил:

— Ныне две первые Опоры прозябают лишь в форме голых сефиротов. А «Матерь Падения», у которой варварски вырвали «Материнский Улей» вкупе с двумя паранормальными стезями, де-факто скатилась до уровня остальных Внешних божеств, сохранив за собой лишь голый символизм «Опоры».

Не торчи в его собственной груди окровавленный деревянный кол, Клейн бы почти стопроцентно решил, что их беседа проходит в донельзя теплой, душевной обстановке. Пару раз его даже накрывало сюрреалистичным мороком, будто они с Адамом — закадычные приятели, вольготно перемывающие косточки оккультным тайнам в ожидании, пока Его отпрыск Амон вернется домой к ужину.

Разумеется, в роли «ужина» здесь выступал сам Клейн… «Надо отдать должное: власть „Зрителей“ исподволь перекраивать чужое восприятие, эмоции и рассудок воистину пугает до дрожи…» — титаническим усилием воли вколачивая в подкорку приказ держать ухо востро, сыщик с легким недоумением подал голос:

— А я-то грешным делом полагал, что статус «Опоры» по зубам лишь таким Внешним божествам, как «Матерь Падения», в чьих руках зажаты два, а то и все три сефирота.

Адам плавно опустил глаза на серебряное распятие, покоящееся у Него на груди, и проронил:

— В Её арсенале таится лишь один-единственный сефирот.

— В заурядных реалиях раздробить сефирот физически немыслимо. Этот трюк удался лишь в тот самый роковой миг раскола Первозданного Творца. Тогда-то на свет и вылупились Его воплощения «Слияния» и «Расщепления», чьей сокрушительной мощи хватило, дабы разорвать сефироты на части и притянуть эти ошметки прямиком на нашу планету.

— Иными словами, нынешний сефирот «Матери Падения» являет собой огрызок, а значит, и грядущий Древний под титулом «Матерь Всего Сущего» тоже окажется неполноценным мастодонтом? — не удержался от уточнения Клейн.

Уголки губ Адама едва уловимо дрогнули, вылепив подобие легкой усмешки:

— На первых порах всё именно так и было. Вот только сефироты таят в себе власть к самовосстановлению. Нынешний фундамент «Матери Падения» уже напрочь лишен изъянов, да и оторванный «Материнский Улей» точно так же способен взрастить собственного Древнего. Зияющая брешь кроется лишь в одном: нынче «Матерь Падения» вынуждена довольствоваться жалкими крохами своего символизма «Опоры». И вернуть всё на круги своя Она сможет лишь в том случае, если вновь наглухо поглотит «Материнский Улей».

— Этот казус, в свою очередь, спровоцировал легкую, гротескную мутацию в механизмах зарождения жизни и иньских силах по всей вселенной. Впрочем, несколько десятков тысяч лет для астрономического масштаба — срок крайне короткий, так что пагубное влияние еще не успело распространиться.

— Что же до того, во что выльется финт, если какое-нибудь Внешнее божество наложит лапы на смежный сефирот, обзаведясь сразу двумя источниками… тут даже Мой взор пасует перед неизвестностью. До сего дня лишь тот самый Первозданный Творец умудрялся удерживать в Своем нутре больше одного сефирота. Увы, стоило Ему лишь стряхнуть с Себя сон, как Его неминуемо разрывало на куски.

Клейн глубокомысленно кивнул и, тщательно взвешивая слова, закинул удочку:

— Первозданный Творец вобрал в Себя как минимум девять сефиротов. Этот факт отнюдь не ставит железобетонный крест на владении двумя или даже тремя источниками. Сдается мне, в этом уравнении обязан быть некий критический рубеж.

— На сегодняшний день проверить эту теорию на прочность банально некому, — Адам вновь сомкнул пальцы на серебряном распятии. — Впрочем, смею предположить, что кое-кто из мастодонтов в свое время всё же рискнул сыграть в эту рулетку. Как-никак, тяга к слиянию — это первобытный, неистовый инстинкт. Вот только финал их авантюр канул в Лету.

— И кто же эти смельчаки? — Клейн машинально погладил торчащий из собственной груди окровавленный кол.

Адам вновь устремил ледяной, ровный взгляд на возвышающийся впереди стометровый крест и бесстрастно изрек:

— Тот самый «Господь» родом с зари Первой Эпохи — Его еще величают «Первозданным». Ну и, разумеется, сам «Повелитель Тайн». Тот, к кому ты то и дело бьешь челом, поминая…

Обронив это, Адам искоса мазнул по Клейну взглядом и, виртуозно спародировав интонацию, добавил:

«Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать».

«…Эта парочка мастодонтов, погляжу, уже благополучно сыграла в ящик… Стало быть, их суицидальные эксперименты обернулись глухим фиаско?» Клейн еще даже не успел выковать в уме подходящую ответную реплику, как Адам отвернулся. Вперив взор во вторую «Скрижаль Богохульства», Он продолжил вещать:

— В чем Я уверен железобетонно: некоторые сефироты на дух не переносят соседства друг с другом, и слить их воедино физически немыслимо.

— В нашей вселенной кроется еще одна, сокрытая во мраке Четвертая Опора. Она — абсолютный символ финала всего сущего, неминуемого краха как самих «Древних», так и всего мироздания. Её фундамент намертво зиждется на двух сефиротах: «Реке Вечной Тьмы» и «Городе Бедствий».

— Проще говоря: сумей Богиня обернуться «Вечной Тьмой», «Сингулярностью Всего Сущего» и «Сводящим воедино Пространство и Время», Она получила бы власть пойти еще дальше — подмять под Себя стези «Демонессы» и «Красного Жреца», вобрать в Себя «Город Бедствий» и стать истинной Четвертой Опорой. Вот только в этот самый миг Её ждал бы неизбежный финал: либо погрузиться в вечную спячку, либо расколоться на части помимо собственной воли, либо и вовсе спровоцировать гибель всего мироздания — включая Её Саму и нас с тобой, дабы запустить весь цикл с чистого листа.

«И такое бывает… Похоже, на заоблачном уровне за пределами Последовательностей символическое значение весит куда больше, нежели сами авторитеты… Адам — вернее, Древний бог Солнца — обладает поистине пугающим, колоссальным багажом оккультных тайн. Воистину, статус бывшего без пяти минут Древнего говорит сам за себя…» — Клейн внимал этим речам с немым восхищением.

Немного поразмыслив, он подал голос:

— Иными словами, полубог со стези «Бессонного» волен безболезненно перескочить на Путь «Демонессы»?

— Истинно так, — Адам устремил безмятежный взгляд прямо перед собой. — Вот только в таком раскладе дорога к престолу Древнего окажется наглухо заказана. Разве что бедолага умудрится нащупать способ отсечь от себя прежние Потусторонние характеристики.

Клейн плавно перевел взор выше, принявшись расшифровывать рецептуры эликсиров полубожественного калибра для стезей «Зрителя», «Бессонного», «Арбитра» и прочих. Параллельно с этим чтением он виртуозно сменил русло беседы:

— Откуда вообще берут свои истоки эти рецепты эликсиров, намертво завязанные на Древних?

— На первой «Скрижали Богохульства» ими, по всей видимости, и не пахло… Неужто они запрятаны в глубинах зелий различных нулевых Последовательностей?

На лице Адама проступила едва уловимая метаморфоза, а Его черты словно озарились внутренним, теплым светом:

— Едва наложив лапы на первичные авторитеты «Всеведения и Всемогущества», Я с головой ушел в препарирование алгоритмов и стезей, ведущих к статусу Древнего. И в конечном итоге Мои изыскания увенчались триумфом: Я нащупал безупречные рецептуры, досконально разложив по полочкам их глубинный символизм.

— Какая досада, но аккурат в те самые мгновения в Моем собственном нутре проснулся «Первозданный»…

«Стало быть, когда Ты бесславно пал в личине Древнего бога Солнца, Тебе пришлось пустить в ход осколки собственной плоти вкупе с остаточной волей, дабы выковать вторую „Скрижаль Богохульства“?» Клейн тихо вздохнул и проронил:

— И с того самого дня в беспросветном мраке надвигающегося Апокалипсиса наконец-то затеплился спасительный луч.

Эта реликвия наглухо положила конец эпохе хаотичных, кровавых божественных междоусобиц, вспыхивающих из-за слепых эмоций и амбиций. Она дала старт совершенно иной, грандиозной партии — холодной и расчетливой игре престолов за право стать Древним.

Адам сохранял прежнее выражение лица, храня глухое безмолвие.

Клейн погрузился в задумчивое молчание. Спустя пару-тройку секунд он внезапно спросил:

— Какую именно человечность Ты соткал для моей марионетки?

Адам вновь повернул голову. Смерив собеседника кристально чистым, глубоким взором, Он проронил:

— Он слишком устал. Ему отчаянно хотелось покоя и долгожданной свободы, пускай даже на жалкие несколько секунд.

Клейн приоткрыл рот, но так и не нащупал слов для мало-мальски вменяемого ответа.

— С какой стати ты величаешь его безликой «марионеткой», наотрез отказываясь звать Германом Воробьем? — мягко, словно опекая заблудшего прихожанина, поинтересовался Адам.

Клейн искоса мазнул по Нему взглядом и внезапно усмехнулся:

— Я и есть Герман Воробей, он — плоть от плоти моего существа. Вздумай я искусственно отсечь от себя эту личину, то даже соверши чудо и вырвись из Твоего божественного царства, меня неминуемо настигнет фатальный срыв с необратимой потерей контроля.

Обронив это, Клейн на секунду замялся. Устремив тяжелый взгляд вперед, он вкрадчиво, низким баритоном осведомился:

— В Тебе и впрямь не осталось ни капли ничего, кроме голого сострадания и человечности?

…………

Архипелаг Ротсид. «Город Щедрости» Байам.

Верду Авраам, благополучно вернувшийся в эти края, с головой ушел в дотошные изыскания. Ему удалось выпотрошить любопытную агентуру: тот самый «Бог Войны» весьма резво коптил небо в Четвертую Эпоху, а значит, шансы на то, что Он соизволит ниспослать отклик на мольбы, были весьма неизбежными.

Руководствуясь параноидальной осторожностью, Верду подрядил одного нищего, готового добровольно расстаться с жизнью ради звонкой монеты, дабы тот вознес молитвы «Богу Войны», тем самым проверив ритуал на вшивость и выявив любые фатальные риски.

Цена этой циничной авантюры обошлась ему ровно в триста золотых фунтов.

И вот теперь он наконец-то сорвал джекпот: бедолага-нищий мало того, что не испустил дух прямо на месте, так еще и умудрился благополучно исполнить парочку своих заветных чаяний!