Клейн резко обернулся, устремив взгляд на этот до боли знакомый, но в то же время чужой силуэт.

Он прокручивал в уме самые разные сценарии нападения на Утопию, однако даже в страшном сне не мог вообразить подобной картины.

Вздумай Амон пустить в ход «паразитирование» на марионетке Германа Воробья, с нынешним статусом Клейна и круглосуточной вахтой «Червей Духа» над «Замком Истока», он бы почти стопроцентно раскусил подвох в ту же секунду. Рискни Заратул перехватить «нити духовного тела» — этот финт укрылся бы от него лишь на жалкий миг, да и то при условии железобетонной поддержки ангелов уровня «Императора Знаний» или «Слуги Сокрытия». Подобной внезапности им было не добиться. И лишь человечность, исподволь дарованная «Зрителем», могла столь виртуозно, дюйм за дюймом пустить корни, не выдавая себя ни единой внешней аномалией.

Дабы наглухо подстелить соломку против подобной чертовщины, оставалось лишь одно: с параноидальной регулярностью обрубать «нити духовного тела», погружая марионетку в состояние абсолютной смерти. При таком раскладе любая искра человечности, будь она подлинной или фальшивой, неминуемо стерлась бы в порошок.

Какая досада, что ранее до ушей Клейна ни разу не долетали слухи о столь извращенных методах. Юноша благоразумно выстраивал щиты лишь против вторжения «виртуальных личностей» в рассудки своих кукол.

Пожалуй, именно в этом и крылась подлинная, заоблачная мощь «Фантазера» — власть вдохнуть неповторимую человечность в любое, даже самое вымышленное и иллюзорное создание.

Едва это резкое, высеченное словно из камня, леденяще-суровое лицо предстало перед его взором, Клейн физически ощутил, как некая незримая сила с размаху толкает его в грудь.

Он мгновенно завалился навзничь, кувырком полетев вниз с наслаивающихся друг на друга остовов мертвого мегаполиса, проваливаясь всё глубже — за самые пределы исторической мглы.

В процессе этого падения юноша отчаянно силился взять тело в узду, однако оказался абсолютно беспомощен. Тот самый вбитый прямо в сердце деревянный крест-кол наглухо запечатал весь его паранормальный арсенал.

Мысли Клейна молниеносно свернули в иное русло. Не отрывая взгляда от Германа Воробья, он вскинул руку и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Оставленные нести вахту в «Замке Истока» «Черви Духа», безошибочно уловив волю хозяина, тотчас же добровольно оборвали хватку на «нитях духовного тела» этой марионетки. Перехватив «Звездный Жезл», они изготовились обрушить на Клейна сокрушительный, фатальный удар — пустить в расход самого себя.

Стоило бы его физической оболочке окончательно испустить дух, как он смог бы благополучно воскреснуть в чертогах над серой мглой, выскользнув из этого гибельного капкана.

Раскусив, что за ниточки этого спектакля дергает сам Адам, сыщик благоразумно отбросил малейшие иллюзии и слепые надежды на удачу.

Но именно в эту самую звенящую секунду прямо под ногами Клейна из ниоткуда выросла парящая в пустоте, вымощенная камнем площадь.

Следом ввысь взмыли монументальные, непроницаемо-черные колонны. Подпирая своды, они вылепили величественный, дышащий первозданной святостью храм, наглухо укрыв юношу в своих недрах.

Костяной собор. Тот самый костяной собор Адама, подлинное божественное царство «Фантазера»!

Ба-бах!

Мириады режущих глаз серебристо-белых молний рухнули прямиком из «Замка Истока». Пронзив толщу исторического тумана, они с сокрушительной яростью обрушились на цитадель, однако так и не смогли пошатнуть её ни на йоту.

Синхронно с этим, под сводами древнего дворца, та самая фигура, вальяжно восседающая на престоле «Шута», внезапно завалилась набок, с оглушительным треском рассыпавшись в клубящийся водоворот из извивающихся прозрачных червей.

Этот гротескный ком хищно выпростал во все стороны склизкие, диковинные щупальца, которые принялись остервенело и дико лупить по округе. Они в щепки разнесли гору оккультного хлама и безжалостно стерли в порошок изъеденный патиной длинный стол.

Оставленные двойники Клейна наглухо лишились связи с подлинным телом, в то время как сам оригинал так и не испустил дух окончательно. Из-за этого парадокса они слетели с катушек, сорвавшись в пучину первобытного безумия — в точности так же, как в свое время Заратул.

Тем временем в мертвом мегаполисе из эпохи до Первой, увенчанный полувысоким шелковым цилиндром и облаченный в черное драповое пальто Герман Воробей вскинул голову. Устремив тяжелый взгляд в сторону «Замка Истока», он замер со сложным, трудночитаемым выражением лица.

В своей первозданной сути он являлся лишь хладным трупом. Как только хватка на «нитях духовного тела» оборвалась, поддерживать дальнейшее существование стало физически немыслимо.

Адам виртуозно одарил его лишь крупицами человечности, благоразумно не став вылепливать из фантазий полноценную искру жизни — ведь столь грубый морок неминуемо был бы раскрыт.

Герман Воробей мучительно медленно осел на землю, скользя угасающим взором по зияющим пустотой комнатам древнего полиса.

Он навеки упокоился в этих руинах.

…………

Ноги Клейна благополучно коснулись пола, и он застыл в самом сердце храма. Его взору предстало поистине макабрическое убранство: каждая колонна, каждый изгиб арки, каждый дюйм купола были густо инкрустированы выбеленными временем черепами всевозможных рас и тварей. Эти бледные костяки, плотно прижатые друг к другу, немигающе сверлили незваного гостя своими зияющими, пустыми глазницами.

На стенах, витражах и парадных вратах то и дело хищно проступали прозрачные, искаженные невыносимой мукой призрачные лица. Этот гротескный живой щит наглухо отсекал нутро святилища от внешнего мира.

А в самом авангарде чертога гордо высилось монументальное, взмывающее ввысь на сотню метров распятие.

Прямо перед ним стройными рядами выстроились черные скамьи с высокими спинками.

Облаченный в аскетичную белую сутану Адам, щеголяющий тускло-золотистой бородой и серебряным крестиком на груди, застыл у самого подножия. Обернувшись лицом к этим пустующим рядам, Он до боли походил на кроткого пастора, изготовившегося читать проповедь своей пастве.

Его лицо лучилось теплым умиротворением, а глаза дышали кристальной, пугающей чистотой. Казалось, Он лишь великодушно пригласил Клейна заглянуть на огонек, дабы приобщиться к слову божьему.

Клейн опустил взор, мельком мазнув взглядом по торчащему из груди деревянному кресту. Размеренным шагом юноша приблизился к первому ряду и с вальяжной небрежностью опустился на самое центральное место.

Для подлинного мифического существа, чья плоть соткана из мириад извивающихся «Червей Духа», подобная рана в груди не стоила и выеденного яйца. Этот дышащий древностью, пропитанный запекшейся кровью крест-кол служил лишь одной-единственной цели — наглухо запечатать паранормальный арсенал.

Не высись прямо перед ним истинное божество во плоти, Клейн мог бы играючи, опершись на голую физическую мощь, выдрать эту занозу собственными руками, благополучно сбросив с себя оковы печати.

Прямо сейчас он благоразумно не стал рыпаться, до смерти боясь, что банальное «не смею» под влиянием чужой воли незаметно перетечет в «не желаю».

— Я и помыслить не мог, что ты лично, своими руками влезешь в эту заварушку. Вздумай ты стереть меня в порошок, тебе совершенно ни к чему было тянуть резину до сегодняшнего дня. — Клейн, скользнув взглядом по собственной, щедро залитой кровью сорочке, с ледяной серьезностью озвучил грызущие его сомнения.

В его тоне не сквозило ни капли паники. Казалось, юноша железобетонно уверен: Адам ни за какие коврижки не пустит его в расход.

Адам изящно перехватил серебряный крестик одной рукой и мягким, размеренным баритоном отозвался:

— До этого самого мига ты был способен сыграть весьма недурную партию на множестве иных досок.

Сделав пару плавных шагов вперед, Он, ни на йоту не теряя кристальной ясности во взоре, продолжил вещать:

— В тот час, когда Амон нагрянул умыкнуть костяной собор, Мы ударили по рукам, скрепив один занятный пакт. Он выуживает для Меня первую «Скрижаль Богохульства», а Я взамен помогаю Ему загнать тебя в капкан.

«Ах, вот оно что…» — на Клейна тут же снизошло ослепительное озарение.

С одной стороны, Адам отчаянно спал и видел, как бы оградить Свой ритуал возвышения от фатальных палок в колеса, которые неминуемо вставил бы «Истинный Творец» вкупе с иными мастодонтами. С другой же — Его снедала жажда наложить лапы на первую «Скрижаль Богохульства». А посему Он, щедро ссудив Клейну «Неомраченный крест», исподволь подтолкнул юношу сунуться во «Двор Короля Гигантов» и настежь распахнуть врата усыпальницы Сасрира. Этот виртуозный финт стянул на себя всё внимание «Истинного Творца» и прочих зевак, позволив Адаму чужими руками, через Своего братца Амона, в самый критический миг умыкнуть заветную «Скрижаль Богохульства».

И уж кто-кто, а именно «Фантазер» был тем самым безупречным кандидатом, чтобы взять за жабры Клейна, который уже занес ногу над тем, чтобы прибрать к рукам первичный контроль над «Замком Истока».

«И плевать, что в обычные дни Амон с Адамом на дух друг друга не переносят — как ни крути, а кровные братья найдут общий язык куда проворнее, нежели залетные партнеры…» — Клейн едва уловимо кивнул. Искоса мазнув взглядом по витражу, на котором всё так же проступали искаженные мукой фантомные лица, он проронил:

— И я точно так же ни сном ни духом не ведал, что Заратул пойдет с тобой на сделку. Неужто Он ни на каплю не страшится пойти на корм Амону?

Возводя Утопию, Клейн параноидально подстелил соломку на случай, если Амон пойдет в лобовую атаку, а Заратул начнет вставлять палки в колеса. Но того, что эти двое ублюдков умудрятся сколотить негласный альянс, он не предвидел ни за какие коврижки.

В его прагматичной картине мира шансы на то, что Заратул с потрохами продастся «Матери Древа Желаний», были на порядок выше. Разве что Адам исподволь, виртуозно дергая за ниточки, срежиссировал и Его шаги.

В кристально чистом взоре Адама мелькнула легкая искра искренней жалости:

— Для Него твой триумф и вознесение в ранг «Древнего» железобетонно означают бесславную гибель. А вот если на этот престол вскарабкается Амон, Заратулу достаточно лишь бить челом и демонстрировать собачью преданность, дабы благополучно сохранить свою шкуру и нынешний статус. Как-никак, «Повелителю Тайн» испокон веков требуются «Слуги Тайн».

— Оттого Он и предпочел ударить по рукам со Мной. В процессе этой облавы, улучи Он безупречный миг, дабы опередить Меня и обратить тебя в покорную марионетку, Он бы через тебя просочился в «Замок Истока», став безраздельным владыкой сефирота. Заполучи Он этот козырь, и у Него хватило бы веса бить челом Богине Ночи, выторговав шанс сойтись лицом к лицу с Антигоном ради финальной, кровавой сечи с Амоном. Ну а коли этот план обернулся бы фиаско — Он просто поднял бы белый флаг и покорно присягнул на верность Амону.

— И в этом выборе Он проявил завидную, стальную хватку.

— Распинаться с такими дотошными лекциями — это совершенно не в твоем стиле, — Клейн сперва бросил едкую шпильку, после чего сурово свел брови на переносице и задал вопрос: — Выходит, чтобы обернуться «Древним», совершенно не требуется сгребать в охапку абсолютно все Потусторонние характеристики первой Последовательности с родственных стезей?

Юноша уже давно выковал подобную гипотезу, дотошно препарируя запутанные узы между Древним богом Солнца и Его восьмеркой Королей Ангелов. Вот только сыщик грешным делом полагал, что сперва надлежит вскарабкаться на престол «Древнего» или хотя бы «полу-Древнего», и лишь затем, с барского плеча, отсекать и раздавать характеристики.

Адам с теплой, умиротворяющей улыбкой отозвался:

— Касательно смежных стезей: здесь с лихвой хватает одной лишь «Уникальности» вкупе с единственной Потусторонней характеристикой первой Последовательности. Попытка заглотить больше неминуемо обернется потерей контроля. А посему, присягнув на верность Амону, Заратул сохраняет железобетонные шансы увенчать себя титулом Короля Ангелов. Вот только ударить по рукам с тобой Ему не по зубам. В отличие от адептов Пути «Мародера», Он банально не в силах отпочковать от себя двойника второй Последовательности, дабы тот виртуозно умыкнул духовное тело, сознание и рассудок оригинала, совершив рокировку между хозяином и слугой.

Между двойниками-марионетками «Провидца» и клонами из «Червей Времени» у «Мародера» в этом плане пролегает фундаментальная, непреодолимая пропасть. Первые намертво завязаны на «нити духовного тела», тогда как вторые опираются исключительно на самих себя.

Ко всему прочему, ангелы Пути «Мародера» способны проворачивать подобный финт лишь потому, что их вторая Последовательность гордо носит титул «Троянского коня судьбы».

Клейн лишь едва уловимо кивнул, как вдруг подметил, что Адам плавно повернулся вполоборота, обнажив некую диковину, покоящуюся прямо у подножия исполинского креста.

То была тусклая, выцветшая каменная плита, сплошь испещренная древними щербинами и пятнами патины. Весь её облик дышал первобытной, седой древностью.

Она до боли походила на ту самую первую «Скрижаль Богохульства», вот только не источала столь запредельной, пугающей хтоничности.

Её гладь точно так же украшала вязь символов, казавшихся первоисточником всех ныне живущих наречий. И эти письмена дотошно фиксировали один за другим титулы Последовательностей вкупе с рецептурами магических эликсиров.

— Вторая «Скрижаль Богохульства»? — с искренней оторопью выпалил Клейн.

Его взгляд с пулеметной скоростью скользнул по плите. Благоразумно проигнорировав вступительные рулады, сыщик устремил тяжелый, немигающий взор прямиком на финальные абзацы.

Его духовная интуиция набатом вопила: именно там зарыта самая критическая, поистине бесценная агентура.

— Не стоит так пороть горячку. Амон умыкнет твой рок лишь тогда, когда благополучно завершит таинство и вскарабкается на нулевую Последовательность. Иначе Ему банально не сдюжить под тяжестью статуса владыки «Замка Истока». А до той поры переждать бурю здесь, в недрах Моего божественного царства — воистину самый безупречный выход. — Адам вещал с теплой, умиротворяющей интонацией, словно ласковый пастырь, отпускающий грехи кающемуся прихожанину.

«Да уж лучше просто прирежь меня…» — беззвучно, про себя проворчал Клейн.

В этот самый миг он уже умудрился расшифровать львиную долю тех последних, заветных строк:

Бог, Создатель, Творец, Всеведущий и Всемогущий, Владыка астрального мира:

«Море Хаоса» + «Уникальность» стези «Фантазера» + «Уникальность» стези «Солнца» + «Уникальность» стези «Тирана» + «Уникальность» стези «Белой Башни» + «Уникальность» стези «Повешенного» + 1 Потусторонняя характеристика «Писателя» + 1 Потусторонняя характеристика «Белоснежного Ангела» + 1 Потусторонняя характеристика «Бога Грома» + 1 Потусторонняя характеристика «Всевидящего Ока» + 1 Потусторонняя характеристика «Темного Ангела».

Повелитель Тайн, Король Пространства и Времени, Путеводный Маяк Судьбы, Воплощение Замка Истока, Владыка мира духов:

«Замок Истока» + «Уникальность» стези «Шута» + «Уникальность» стези «Ошибки» + «Уникальность» стези «Двери» + 1 Потусторонняя характеристика «Слуги Тайн» + 1 Потусторонняя характеристика «Червя Времени» + 1 Потусторонняя характеристика «Ключа Звезд».

Дочитав до этого места, Клейн круто повернул голову. Устремив пронзительный взгляд на «Фантазера» Адама, юноша с неподдельным недоумением вопросил:

— Какого дьявола ты выложил эти секреты мне на блюдечке?

«Разве не прагматичнее было бы банально взять меня под гипнотический колпак и погрузить в спячку вплоть до самого восшествия Амона на божественный престол? Железобетонный же вариант!»

Адам, чьи глаза дышали кристальной, пугающей чистотой, с мягкой, теплой улыбкой изрек:

— Положа руку на сердце, не окажись по ту сторону баррикад Амон, Я бы с куда большим удовольствием подставил плечо тебе, дабы именно ты вскарабкался на престол «Владыки мира духов».

— В нас кроется слишком много родственных, созвучных граней. Если смотреть в корень, нас вполне можно величать старыми приятелями, которым уже доводилось пересекаться в былые времена.

Обронив это, Он едва уловимо, снисходительно улыбнулся и добавил:

— Мы снова встретились, Тайны.