Я почти захлопываю дверь, но в последний момент чувствую, как что-то мешает. — Отпусти! — кричу я, пытаясь сильнее надавить на дверь.

Но куда там. Хищник даже не напрягается, спокойно переступает порог, и я отступаю назад, потому что он теперь внутри. Грёбаный Ашер Коэн в моей квартире, и дверь за ним с громким щелчком закрывается. — Какого чёрта ты творишь?! — выкрикиваю я, отступая ещё на шаг. — Ты не имеешь права! Он стоит у двери, не двигается, просто смотрит на меня жёлтыми глазами и молчит. Внутри всё закипает, злость, страх и это дурацкое тепло, которое разливается где-то в груди, хотя я хочу его ненавидеть.

— Убирайся немедленно! — подхожу к нему и толкаю в грудь обеими руками. Он даже не шелохнулся. Стоит как скала, а мои ладони упираются в его твёрдые мышцы. Пальцы горят от этого прикосновения, но я не отнимаю руки. Толкаю снова сильнее, вкладывая всю свою злость. — Я вызову полицию! — кричу ему в лицо. — Ты не имеешь права врываться ко мне! Это незаконно! Ашер молчит.

— Ты слышишь меня? — голос срывается, я уже почти срываюсь на крик. — Уходи, пока я не позвонила! Он перехватывает мои запястья резко, но не больно. Я замираю, потому что его руки такие горячие, и этот жар передаётся мне, поднимается выше по рукам, добирается до груди. И метка на бедре начинает жечь, напоминая о себе

Карина, — рычит он и у меня мурашки по коже бегут. — Я никуда не уйду. Отпусти! — дёргаюсь, пытаюсь вырвать руки. — Что значит, не уйдешь?! Но он не отпускает, наоборот, притягивает меня к себе, и я оказываюсь прижатой к его груди. Чувствую, как бешено колотится его сердце под моей ладонью. Оно стучит так же сильно, как моё. И это пугает меня больше всего. — Не уйду, — повторяет он, прижимая меня крепче. Его подбородок утыкается в мою макушку, и я чувствую, как он делает глубокий вдох. Вдыхает мой запах.

Пока ты меня не выслушаешь.

Я не собираюсь тебя слушать! — вырываюсь из его обьятий, но он не даёт мне отстраниться. Только сильнее сжимает руки на моей спине.

А придётся, — говорит он, и в голосе столько усталости, что я на секунду замираю. — Выслушаешь. Хочешь, бей меня. Хочешь, выгоняй. В полицию обращайся, если тебе так легче будет. Обращусь! — шиплю я, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть. Ты псих, Ашер. У тебя крыша поехала.

Знаю, — он не спорит.

Знаешь? — я поднимаю голову, смотрю ему в лицо, и внутри всё закипает от этой его невозмутимости. — Ты знаешь, какой ты больной?

Ашер молчит, только смотрит на меня. Его жёлтые глаза сейчас не горят безумным огнём. Они совсем другие. В них я вижу теплоту и даже что-то волнительное. И от этого мне становится ещё страшнее, потому что я привыкла к его ярости. А это что-то новенькое.

Я устал, Карина, — наконец говорит он. — Устал от всего этого. От борьбы с самим собой, что не могу к тебе подойти, и что ты на меня даже не смотришь.

Заслужил! — выкрикиваю я.

Заслужил, — соглашается он. — И ты можешь бить меня, ненавидеть и проклинать. Можешь вызвать полицию прямо сейчас. Я не уйду.

Я серьёзно!

Я тоже, — его голос становится твёрже. — Я не отстану, пока ты не согласишься со мной поговорить. Просто поговорить, Карина.

Мы уже говорили!

Нет, — он качает головой.

Я отворачиваюсь, потому что не могу смотреть в его глаза. В груди всё клокочет, злость застилает глаза, но... чёрт возьми, внутри, разливается такое дурацкое тепло. Оно не исчезает, сколько бы я ни пыталась его заглушить. Ашер всё ещё держит меня в своих объятиях. Его руки на моей спине такие горячие…. И мне почему-то не хочется, чтобы он их убирал.

Скажи, что ты согласна поговорить

А если нет? — спрашиваю.

Будем стоять так всю ночь, — усмехается он, и я чувствую вибрацию в его груди. Ты ненормальный.

Знаю.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Его запах заполняет лёгкие, и я почти физически чувствую, как моё тело расслабляется. Это бесит до чёртиков. Но я так устала бороться. И так устала от всего этого. Хорошо, — выдыхаю я, и слова даются с трудом, будто я переступаю через себя. Давай поговорим.

Ашер замирает. На секунду мне кажется, что он даже дышать перестал. А потом я чувствую, как его руки сжимаются крепче, и он утыкается носом в мои волосы, шумно вдыхая.

— Спасибо, — шепчет он.

Спасибо? Впервые слышу это слово из его уст...

Ho, я упираюсь в его грудь, и на этот раз он отпускает меня. Отступает на шаг, давая пространство. — Я буду говорить с тобой не здесь.

Где? — спрашивает он.

Там, где много людей, — говорю твёрдо. — В кафе. И чтобы руки больше не распускал. Ашер кивает и не спорит. И тут я замечаю, что уголки его губ начинают ползти вверх. Улыбается. Вот же- Только не надо так улыбаться, — рявкаю я, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Ты меня пугаешь, псих. Он усмехается, но улыбку не прячет. Только становится какой-то живой что ли. Не таким, каким я привыкла его видеть.

Есть тут одно кафе неподалёку, — говорю я, отворачиваясь, чтобы не видеть его лица. — Работает круглосуточно. Идём.

Идём, — легко соглашается он.

Я проверяю на месте ли телефон. Ашер ждёт у двери, засунув руки в карманы. Выходим из квартиры, спускаемся в лифте. Внутри тишина, только гул лифта и наше дыхание. Я смотрю в стену, перебираю пальцами край куртки. Чувствую его взгляд на себе, но не оборачиваюсь Кафе находится через дорогу, в соседнем здании. Уютное место с мягким светом и пахнет свежей выпечкой. Народу почти нет, только за дальним столиком сидит пара и что-то тихо обсуждает, да у стойки бармен протирает бокалы. Ашер пропускает меня вперёд. Я выбираю самый дальний столик у окна, сажусь лицом к выходу. Ашер садится напротив, кладёт руки на стол, сцепляет пальцы в замок. Смотрит на меня, и в его глазах нет той жёлтой безуминки, только усталость и тревога?

Нервничает что ли? Ну, ничего себе.

Бармен подходит и принимает заказ. Чай для меня, для него просто воду. Мы молчим, пока он не отходит. Тишина повисает между нами.

Ашер смотрит на свои руки. Открывает рот, а потом закрывает. И я вдруг понимаю, что этот самоуверенный, наглый, бешеный хищник не знает, с чего начать.

Мнётся?.. Удивительно.

И это так странно, так не похоже на него, что я даже не злюсь. Просто смотрю на него и жду. — Карина, — наконец произносит он хрипло. — Я не знаю с чего начать. Наверное, стоит начать с извинений... Он поднимает на меня глаза, и я вижу в них боль.

Я знаю, что сделал тебе больно, — продолжает он. — Но я хочу, чтобы ты знала, что я жалею о каждом своём поступке Жалеешь? — переспрашиваю я, и в голосе звучит сарказм. — Прямо обо всём? Обо всём, — кивает он, не отводя взгляда. — Я был зол. На себя, на весь мир, на то, что не могу контролировать то, что внутри меня. И я выплескивал эту злость на тебя. Это неправильно. Неправильно? — я чувствую, как внутри закипает. — Ты чуть не убил меня, Ашер! Бросил в лесу, когда шёл дождь. Угрожал. Нападал. А потом… ГОЛОС срывается, я сжимаю край стола, чтобы не закричать. Ашер опускает голову. Его плечи напрягаются, пальцы сцепляются так, что костяшки белеют. Я знаю, Карина. И я не прошу у тебя прощения, потому что не заслуживаю. Тогда зачем мы здесь? — выдыхаю я.

Он поднимает голову, смотрит на меня. Затем запускает руку в свои волосы, небрежно встряхивая свои кудри Я облажался и ненавижу себя за это. Он предупреждал.

Кто? — хмурю брови.

Он, — мрачно отвечает. — Тот, что внутри меня.

Подробнее, пожалуйста, — поджимаю губы. — У тебя раздвоение личности? Ашер усмехается, но усмешка эта без обычной наглости. Проводит рукой по лицу, будто снимает маску, которую носил всё это время.

— Если это можно так назвать. Наверное, да...

Я смотрю на Ашера и не верю своим ушам. Он сам признаёт, что с ним что-то не так? Добровольно? Это что-то новенькое.

Бармен приносит наш заказ. Я беру чашку с чаем, грею ладони о тёплые стенки, но не пью. Ашер отодвигает свой стакан с водой в сторону, будто ему сейчас не до питья.

Это началось, когда мне было тринадцать, — начинает он тихо. — Сначала я думал, что схожу с ума. Слышал шёпот, который никто другой не слышал. Чей-то голос в голове...

Ты слышал голоса? — переспрашиваю я, и внутри пробегает холодок. Один голос, — поправляет он. Моего зверя. Моей хищной сути, которая

отделилась от сознания. У других хищников она интегрирована, служит инстинктом и интуицией. А у меня... - он замолкает, сжимая челюсти.

— У меня она стала

самостоятельной.

Я молчу, боясь прервать. Ашер смотрит куда-то в сторону. Его лицо в тусклом свете кафе выглядит осунувшимся и уставшим.

— Моя мама тяжело болела, — продолжает он. — Мы ездили по врачам, но ничего не помогало. Отец отдал все деньги, продал бизнес, но её не спасли. А потом умер и он. Не выдержал потери. Они были истинной парой. Ашер замолкает, и я вижу, как его кадык дёргается. В горле пересохло, наверное. Я остался один. И тогда голос... он оформился окончательно. Рвал и метал, говорил, что я слабак, что я жалок, что я должен выплеснуть свою ярость.

И ты... выплеснул? — шепчу я.

Да, — он усмехается невесело. — Много чего натворил. Я не мог себя контролировать. Половина из того, что я творил, осталась для меня туманом. Я приходил в себя на улице с разбитыми костяшками и не понимал, как там оказался. Зверь внутри заглушал всё человеческое.

Он шумно выдыхает.

А потом приехал Давид, — продолжает. — Он забрал меня, отвёл к врачам. Мне объяснили, что происходит. Сказали, что из-за стресса и потери родителей моя хищная ДНК отделилась и пытается взять верх. С возрастом я научился с ним уживаться. Он утих, мы стали одним целым. До тех пор, пока... Пока? — переспрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

Ашер поднимает на меня глаза. В них жёлтый огонь тлеет где-то глубоко, не вырываясь наружу. — Пока я не увидел тебя в клубе, — говорит он.

У меня тут же перехватывает дыхание.

Зверь внутри меня прорычал тогда, что хочет тебя, — продолжает он, и его пальцы сжимаются в кулак на столе. Я смотрю на него расширенными глазами. Немного в шоке от его рассказала. Он будто чувствовал, — Ашер усмехается, качая головой, — что мы будем истинной парой. До того, как я сам это понял. Задолго до метки. Он втрескался в тебя раньше меня.

— Втрескался? — переспрашиваю я.

Да, — Ашер смотрит на меня в упор. — Зверь хотел тебя. Сразу. Безоговорочно. А я... я злился из-за этого.

Делаю глоток обжигающего чая.

— Бесился, — рычит он, и в его голосе прорезаются те самые нотки, от которых у меня мурашки по спине бегут. — Потому что не хотел этого чувствовать. Не хотел, чтобы какая-то девчонка заставляла моё сердце биться чаще. Не хотел быть как отец привязанным к кому-то настолько, что смерть этой связи уничтожит меня. Тяжело дышит. Через некоторое время продолжает, я даже боюсь уже сама задавать вопросы. Набрасывался на тебя из-за этого, — выдыхает он. — Потому что внутри меня боролись два чувства. Ненависть к тебе за то, что ты делаешь со мной, что заставляешь меня чувствовать то, чего я не хочу. И... желание. Чёртово желание, от которого я не мог избавиться. Каждый раз, когда я видел тебя, я хотел одновременно придушить и прижать к себе так, чтобы ты никуда не делась, — говорит он хрипло. — Я ненавидел тебя за то, что ты пробуждаешь во мне это. Ненавидел себя за то, что не могу с этим справиться. А зверь внутри рычал и требовал: «Она наша, защищай её, не смей обижать». И я срывался на тебе, потому что не знал, как ещё выплеснуть эту ярость. — Ты говоришь, что не хотел со мной сближаться, — выдавливаю я. — Но ты всё равно делал это.

Потому что не смог сдержаться, — его голос ломается.

Ты мог просто подойти, — шепчу я. — Просто поговорить. А не... А не делать больно? — он усмехается, и эта усмешка такая горькая. — Я не умею по-другому, Карина. Я не знаю, как просить. Умею только брать силой и ненавидеть себя за это потом. Смотрит на свои руки, сжатые в кулаки.

— И когда ты уехала к отцу, я не выдержал, — продолжает он тихо. — Следовал за тобой. Поселился в нашем старом доме, что напротив. Смотрел на твои окна, ходил за тобой тенью. Зверь внутри требовал быть рядом, да и я сам хотел. Это ты был на озере? — вырывается у меня. — И в окне? Я не ошиблась? Он кивает, не поднимая головы.

Я везде был. Следил, чтобы с тобой ничего не случилось, чтобы никто не посмел к тебе прикоснуться. Ты псих... - сглатываю слюну. — А я думала, что с ума схожу потихоньку. Кидаю на него взгляд и не узнаю. Передо мной сидит не тот бешеный хищник, который угрожал мне в лесу, и не тот наглый парень, который целовал меня в раздевалке. Может, мне всё это кажется, но хочется ему верить... Как же сложно!

Ладно... Спасибо за честность, — проговариваю я, пряча глаза в своей кружке с чаем. Честно говоря, я сама уже от всего этого устала. Каждый новый день не приносит радость, обида и боль постоянно о себе напоминают. — Карина, — голос Ашера становится серьёзным, и я замечаю в его глазах жёлтые искорки. — Я не намерен закончить как мой отец. Можешь гнать меня, ненавидеть, но ты моя пара. И я не отступлюсь. Заставишь меня быть с тобой? — спрашиваю я, и так осознавая, что мне никуда не деться от него. Куда бы я ни пошла, он последует за мной. Можно долго держать обиду, и игнорировать свои чувства к этому парню. Я не знаю, любовь ли это вообще...

Если ничего другого не поможет, — усмехается Ашер. Другого я от него услышать и не рассчитывала. Вздыхаю, а затем тихо произношу:

— В твоём стиле заставить девушку быть с тобой.

Не просто девушку, а мою истинную, от которой у меня внутри все переворачивается. Ты себе даже представить не можешь, Карина, сколько усилий мне приходится прилагать, чтобы не сорваться. И у того внутри меня терпения ещё меньше...

— И что же тебе говорит? — спрашиваю.

Лучше тебе не знать о его желаниях, — он закрывает глаза, делая глубокий вдох. Я поняла….. - прокашливаю, а затем улыбаюсь уголками губ. — В общем, можешь проводить меня до дома... Только держи свои руки при себе, я всё ещё тебя побаиваюсь.

Глаза Ашера снова вспыхивают, только не зло, а уже отдают тёплом, от которого у меня сердце начинает биться чаще.

Хорошо, Карина.

И ещё, хватит уже следить за мной, как маньяк. Это раздражает... Можешь просто хотя бы не прятаться, чтобы я видела тебя.