Просыпаюсь от того, что кто-то осторожно трогает моё плечо. Открываю глаза и вижу маму. Она сидит на краю кровати, улыбается, но в глазах всё ещё та самая тревога, что не отпускает её со вчерашнего дня. Или, может, с того самого момента, как она увидела меня в крови на руках этого чудовища. — Доброе утро, милая, — голос у неё мягкий, но я слышу, как она старается говорить бодро. — Как спалось? Пожимаю плечами. Врать не хочется, ведь спала я отвратительно. Всю ночь металась, просыпалась от каждого шороха. А под утро, когда, наконец, провалилась в тяжёлую дремоту, мне приснился он. Стоял в дверях, смотрел своими жёлтыми глазами, и я не могла ни закричать, ни пошевелиться. Боже. — Нормально, — отвечаю я.

Мама не верит, я это вижу. Но ничего не говорит, только гладит меня по волосам. Я всё уладила с выпиской. Врач сказал, что лекарства нужно принимать регулярно, они помогут организму справиться с… она замолкает, подбирая

слова, — с этим состоянием. Облегчат симптомы.

Киваю. Мне уже всё равно, честно говоря. Лишь бы поскорее убраться отсюда. Через час мы уже выходим из клиники. Воздух холодный, пробирает до костей. Осень в этом году ранняя. Я делаю глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких запах больницы и... его запах, который, кажется, въелся в мою кожу навсегда.

Мама ведёт меня к машине, открывает дверцу. Сажусь на пассажирское сиденье, пристёгиваюсь и смотрю в окно. Город проносится мимо, и каждый знакомый уголок отзывается где-то внутри тупой болью. Мам, — начинаю я, когда мы останавливаемся на светофоре. — Я вчера звонила папе.

Она поворачивает голову, смотрит на меня внимательно.

И что он сказал?

Сказал, что будет рад меня видеть. Я хочу поехать к нему на выходные. Сегодня, добавляю быстро, боясь, что она начнёт возражать. — У меня всё равно больничный до конца недели, занятия пропущены. А там... мне нужно побыть в другом месте.

Мама молчит несколько секунд. Светофор переключается на зелёный, она трогается с места. — Хорошо, — наконец говорит она, и я слышу в её голосе облегчение. Будто она сама боялась предложить это, но теперь рада, что я решилась.

Поезжай.

Отдохни. Папа по тебе скучает, я знаю.

— Ты не против?

Карина, я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Если тебе нужно уехать, чтобы прийти в себя... - она вздыхает. — Тем более там твой отец. Я буду ждать тебя. Звони каждый день, хорошо? Киваю, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, мам.

Она протягивает руку и сжимает мою ладонь.

— Ничего, дочка. Всё будет хорошо.

Мама приезжаем домой. Поднимаемся на лифте. Мама открывает дверь, и я вхожу внутрь. Квартира встречает меня тишиной и порядком, на кухонном столе стоят свежие цветы в прозрачной вазе. Красные розы мои любимые. Я замираю на пороге.

Мама... ты всё убрала?

Да, — она заходит следом, снимает пальто. — Вчера, пока ты была в больнице, я приехала и навела порядок. Твои вещи разложила по шкафам, бельё постирала.

И… — она кивает в сторону стола,

— Давид прислал цветы и записку.

Подхожу к столу. Рядом с розами лежит маленький конверт. Открываю дрожащими пальцами, достаю листок. Почерк у Давида аккуратный и каллиграфический.

«Карина, приношу свои глубочайшие извинения за поведение моего племянника. Обещаю, что разберусь с этой ситуацией. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Давид». Сжимаю листок в руке. Я понимаю, что Давид не виноват.

Передашь ему спасибо? — говорю я маме, откладывая письмо в сторону. — И скажи, что я не виню его. — Хорошо, — мама обнимает меня за плечи. — Ты голодна? Я приготовила суп, котлеты. В холодильнике всё есть. Голода нет. Вообще ничего не хочется. Но я киваю, потому что не хочу расстраивать маму. Она так старается. Спасибо, мам. Я потом поем, ладно? Мне нужно собрать вещи. — Конечно. Я помогу.

Мы идём в мою комнату. Здесь тоже идеальный порядок. Я открываю шкаф, достаю небольшую дорожную сумку. Начинаю складывать самое необходимое. Мама помогает, молча передавая вещи, не задавая лишних вопросов. Возьми тёплую кофту, у папы на даче сейчас прохладно по вечерам, — советует оНа

Киваю, добавляю в сумку серый вязаный свитер. Тот самый, который связала бабушка несколько лет назад. Он большой, уютный и пахнет домом.

Сумка почти готова, когда в дверь звонят. Замираю на месте. Сердце пропускает удар, а затем пускается в бешеный галоп. Неужели он... Не может быть. Он не посмеет.

Мама хмурится.

— Кого это принесло? Я никого не жду.

Она идёт к двери, но я останавливаю её, хватая за руку.

— Мам, дай я.

Она смотрит на меня с недоумением, но кивает. Я подхожу к двери, осторожно выглядываю в глазок. Вздох облегчения вырывается сам собой. Не он... Молодой парень в форме курьерской службы, в руках у него огромный букет белых лилий и коробка конфет.

Открываю дверь.

Карина? — спрашивает курьер, сверяясь с планшетом.

— Да.

Вам доставка. Распишитесь, пожалуйста.

Расписываюсь дрожащей рукой, забираю цветы и конфеты. Закрываю дверь, прижимаю букет к груди, а затем опускаю их, ищу записку. Но ничего нет.

Но я знаю, от кого эти цветы. Потому что только один человек в моей жизни способен на такую наглость. Только один мерзавец не побоится прислать их после всего, что произошло. Мама подходит ближе, смотрит на букет.

От кого это? — спрашивает осторожно.

Не знаю, — вру я. — Записки нет. Наверное, кто-то ошибся адресом. Но по её глазам вижу, что она не верит. Тоже догадывается.

Может, выбросить? — предлагаю я, хотя понимаю, что не сделаю этого. Почему-то не могу, руки не поднимаются. Сто с этими лилиями, и внутри всё разрывается на части. Ненавижу его, но эти цветы... они красивые. Нежные.

Совсем не вяжутся с его образом.

Оставь в прихожей, советует мама. — Разберёшься потом.

Киваю, ставлю их в вазу рядом с розами на кухне. Затем застёгиваю сумку, проверяю, ничего ли не забыла. Документы, билет, телефон, деньги. Всё при мне.

Мам, я поеду на такси, — говорю я. — Не хочу, чтобы ты отвозила меня, потом возвращалась одна. Но я могу...

Мам, пожалуйста, — смотрю на неё. — Мне нужно побыть одной. Хотя бы в дороге. И тебе нужно заботиться о моём будущем братике.

С чего ты взяла, что родится мальчик? — на лице мамы появляется улыбка. Не знаю, — пожимаю плечами. — Но чувствую это.

Через десять минут такси уже ждёт у подъезда. Я обнимаю маму на прощание, чувствую, как её руки дрожат. Она боится отпускать меня. Наверное, боится, что со мной что-то случится. Но я должна уехать. Звони, как приедешь, — шепчет она.

Обязательно.

Выхожу из квартиры, закрываю дверь. И только сейчас понимаю, что именно забыла. Замки…. Нужно поменять замки. Потому что он может войти. У него есть ключи, я уверена. Он уже проникал сюда однажды. Если вернусь….. Когда вернусь, сделаю это в первую очередь. Спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Такси стоит у обочины, водитель уже открыл багажник. Я кладу сумку, сажусь на заднее сиденье, называю адрес вокзала.

Машина трогается. Я смотрю в окно и вдруг замечаю чёрный автомобиль. Тот самый, который я узнаю из тысячи. Зачем он здесь?

Мы выезжаем. Не оборачиваюсь, боюсь увидеть подтверждение своим страхам. Но краем глаза всё равно замечаю, что чёрная машина тоже ускоряется. Она следует за нами, не отставая, но не приближаясь. Держится на расстоянии.

Весь путь до вокзала превращается в самую настоящую пытку. Я вжимаюсь в сиденье, сжимаю ремень безопасности так, что костяшки белеют. Каждый раз, когда такси тормозит на светофоре, я боюсь, что он выйдет, подойдёт и снова схватит меня. Но он не выходит. Просто едет следом, словно чёрная тень, преследующая меня. Наконец водитель останавливается у здания вокзала. Я расплачиваюсь, выхожу из машины, хватаю сумку из багажника. И только тогда позволяю себе обернуться.

Чёрный автомобиль стоит на противоположной стороне улицы. Стёкла тонированные, я не вижу его лица. Но я знаю, что он там. Прожигает меня взгЛядоМ.

Медлю несколько секунд. Стою, вцепившись в ручку сумки, и чувствую, как ноги становятся ватными. Смотрю на тонированные стёкла и чувствую на себе его взгляд. Он жжётся, проникает под кожу, заставляет метку на бедре пульсировать.

— Ненавижу тебя, — шепчу я одними губами. Чтобы он точно увидел это. Разворачиваюсь и быстро иду ко входу. Только когда оказываюсь внутри здания, я позволяю себе выдохнуть. Подхожу к окну и осторожно выглядываю на улицу.

Чёрная машина всё ещё там. Он не уехал..

И мне кажется, что даже отсюда я вижу его профиль за стеклом. Или мне просто мерещится? Отталкиваюсь от окна и иду к кассам. Мне нужно купить билет и уехать уже поскорее.