Как по-разному воспринимается утро в зависимости от обстоятельств проведенной ночи. Когда ты лежишь в уютной кровати, всё ещё прибывая в ускользающих объятиях сна, рассвет кажется ненавистной расплатой за прекрасное сновидение. Но если ты всю ночь не сомкнул глаз, не в силах даже задремать, сидя в кресле, то первые солнечные лучи будут для тебя спасением от одинокой тоски.

Я провела эту ночь, сидя на табуретке, и, словно сова на ветке, прислушивалась к каждому шороху, доносящемуся из окна. Мне не удалось уснуть ни на минуту до самого утра. Первые рассветные лучи без спроса заскользили по стенам дома, а бабушка так и не вернулась. Я конечно не сходила с ума от переживания, ведь будучи честной с собой я не могла не признать, что я её совершенно не помнила, не знала ничего о ней и даже не очень то ей доверяла. Однако, волею судеб она была единственной родственницей, которая у меня осталась. И мысль, что и она пропадёт, вызывала у меня боль. Я просидела на кухне до самого утра, слушая похрапывание поросёнка, но сама так и не решилась войти в комнату. Будто не имела права слоняться по дому без присутствия хозяйки. Я не включала свет, как было ещё вчера велено. Я делала всё так, как бабушка делала вчера, чтобы казалось, что вчера не случилось ничего необычного.

С ужасом встретив рассвет, я поняла, что проклятие, в которое верили все жители города, свершилось. Боня принёс новую трагедию. Но времени рассуждать о дальнейших действиях у меня не было. Часы показывали половину шестого, а, значит, мой доктор смерть ждал меня в своём чёртовом подвале. Лишиться работы я никак не могла, особенно если бабушка так и не вернётся. Я быстро сбегала в душ, переоделась в свежую одежду, оставила в миске нарезанных яблок для сопящего Фунтика и выбежала на улицу.

Город все ещё спал. Некоторые самые ранние птицы, кутаясь в куртки по самые уши, угрюмо брели по дороге. Если днём все вокруг были приветливы и милы, то сейчас все казались призрачными. Люди скользили по дороге, не замечая друг друга, и только я оглядывалась, в надежде увидеть бабушку. Меня не покидало неприятное ощущение чужого взгляда на себе. Я в который раз обернулась, пытаясь разглядеть лица людей, идущих неподалёку, но они упрямо скрывали себя.

Так под грудой тяжёлых мыслей я дошла до больницы. Совершенно забыв об указаниях Аксиньи, я забежала на ступеньки к главному входу и влетела в дверь, желая поскорее оказаться внутри. Но стоило мне переступить через порог, как громогласный голос уборщицы буквально пригвоздил меня к полу:

— Стоять! Я только что здесь вымыла пол!

— Прости, — залепетала я, отходя назад на небольшой коврик.

— Чего ты сюда вообще припёрлась? — продолжала возмущаться женщина, — Я же сказала, что в мертвецкую отдельный вход с задней части двора. Туда и топай.

— Забыла, — я пожала плечами, — Ладно, пойду. Хорошего дня!

— А и кстати, запомни, я тебе не почтальон и посылки твои принимать не собираюсь. В следующий раз указывай корпус вашего подвала.

— Но… — попыталась я остановить ворчание Аксиньи.

— В этот раз я посылку взяла и выставила к вашей двери, но в другой раз даже принимать не буду.

— Хорошо, — я вздохнула, осознав, что спорить с ней нет смысла.

Выйдя обратно на улицу, я почувствовала, как мне на нос упала холодная капля дождя, а затем и вовсе полил настоящий ливень. Накинув на голову капюшон, я побежала на задний двор. Капли колотили по рукам и отдавались на коже маленькими уколами. Дождь уверенно перерастал в град. Я старалась прикрывать лицо руками, чтобы острые крупицы не попали в глаза, но всё это было абсолютно бессмысленно. Ведь стоило мне подбежать к подвалу, как глаза от ужаса расширились, а я сама застыла на месте, позволяя горошинам града расстрелять меня, словно пулями. У входа в морг лежало тело моей бабушки.

Я бросилась к ней, прижала пальцы к её холодной шее в надежде почувствовать пульс. Но тело уже остыло. Я смотрела на её безжизненное лицо, внутри сама умирая от страха. Осознание случившегося накатывало на меня лавиной. С трудом оторвав взгляд от её остекленевших глаз, я оставила её одну и, подбежав к двери, что было сил заколотила в неё в надежде, что крот так и не вылез вчера из своей норы.

— Феликс! — кричала я и продолжала бить кулаком в дверь.

Совсем скоро послышались быстрые, шаркающие шаги. Затем дверь распахнулась и в проёме появился Феликс. На ногах у него были розовые тапочки с мордой зайца на носу, а сам он закутался в шерстяной плед.

Увидев моё испуганное лицо, он громко зевнул и сказал:

— Ты сегодня выглядишь ещё хуже, чем вчера. Тебе реально пора заняться здоровьем.

Я автоматически замотала головой и дрожащий рукой указала в сторону, где лежало тело. Феликс напряжённо сдвинул брови и проследил за моей рукой.

— Вот это да! — он подскочил на месте, и прямо в тапочках вышел на улицу, и подошёл к телу, — Ты пришла с гостинцами? Право, не стоило. Мне вполне хватает материала для изучения.

— Это моя бабушка, — прохрипела я.

Феликс ошарашенно уставился на меня.

— Знаешь, ты могла бы и позвонить. За ней бы приехала машина, — он недовольно покачал головой.

— Да это же не я! — выкрикнула я и громко икнула, — Я пришла, а она здесь уже лежала. Она не пришла ночью домой, а теперь вот она здесь, — путаясь в словах, попыталась объяснить я.

— Аа! — протянул Феликс, — Ну, это уже лучше. Не хочу знаешь ли работать с сумасшедшей.

— Чего? — вырвалось у меня.

В этот момент из-за угла появилась Аксинья. Едва увидев нас, склонившихся над телом, она заорала, как испуганная индюшка, и повалилась в обморок прямо на завядшую клумбу.

— Ещё одна, — закатил глаза Феликс, — Могли бы хоть погоду выбрать поприятнее, чтобы на улице заваливаться.

— Я побежала за помощью, — крикнула я и снова рванула в главной корпус.

Дальше началась настоящая суматоха. Стоило мне рассказать обо всём дежурному врачу, как на улицу выбежали все, даже пациенты, которые ещё час назад не могли ходить. Кто-то свешивался из окон, а у кого-то даже нашёлся бинокль, в который они неустанно смотрели всё то время, пока живые и мёртвые тела разносили в разные стороны. Феликс велел мне привести Аксинью в чувства и самой выпить лошадиную дозу успокоительного и только после этого являться в морг. Несмотря на его грубость, я с благодарностью послушалась, так как видеть мёртвую бабушку было выше моих сил.

Нам с Аксиньей выделили палату на первом этаже. Когда женщина пришла в чувства, первым делом она встала на колени прямо в палате и завела очень длинную молитву. Я терпеливо ждала, когда она перестанет трястись. Однако её поведение стало для меня настоящей загадкой. Женщина, которая буквально живёт в больнице, одной левой перевязывает разбитую голову, вдруг потеряла самообладание и упала в обморок, увидев мертвого человека.

Когда она, наконец, закончила все свои причитания, я спросила:

— Аксинья, ты что-то видела?

Женщина захлопала глазами и снова затряслась, как осиновый лист.

— Ты же медсестра, ты уже тысячу раз видела мёртвых. Чего ты так распереживалась? — я вдруг разозлилась, — Это мне полагается трястись, это была моя бабушка. А ты вообще о ней доброго слова не могла сказать. Так чего теперь молишься и крестишься?

— Бог с тобой! Я никогда ничего плохого. Свят, свят, свят! — Аксинья начала судорожно креститься.

— Я ни в чём тебя не обвиняю, — я подсела к Аксинье на койку, — Я хочу понять, ты видела утром мою бабушку? Она приходила в больницу? Ей было плохо? Как она здесь оказалась?

Аксинья нахмурилась, вытерла слёзы и, сдвинув брови, начала что-то бормотать. Минут пять она находилась в состоянии оцепенения. Но потом очнулась и посмотрела на меня:

— Не видала я её. Я ночью в каморке охранника прикорнула. Не положено, конечно, так как сегодня у меня было дежурство. Но за день столько народу припёрлось, что я без сил завалилась. Однако, я уже натренирована, и скрип ворот всегда слышу. Не приходила она. Утром только пришёл парнишка и принёс посылку тебе. Я на него накричала, что в такую рань прикатил. А он мне ни бе, ни ме, ни какуреку в ответ. Головой мотнул, посылку мне всучил в руки и убежал. Я разозлилась, честно скажу, и решила на улицу выставить коробку. Добежала до входа в морг и оставил на пороге.

— Во сколько это было? — перебила я её.

— Так в пять утра. И бабки твоей там не было, чем хочешь, поклянусь.

— А я пришла ровно в шесть, — пробормотала я, — Значит, всё случилось за этот час? Где же она была всё это время?

— Точно не в больнице, я бы знала. Я бы помогла. Уж инфаркт, инсульт и другую хворь я бы сразу распознала. Чего же она в мертвецкую потащилась, а не к главному входу? Может, потому что меня видеть не хотела? — Аксинья схватилась за сердце, — Не ты ли ей напела, что я про неё плохое говорила?

— Не я, — мрачно сказала я, — Мы вчера с не так и не увиделись. Не пришла она домой к отбою.

— Это всё Бонька, — в ужасе прошептала она, — Всегда проклятье сбывается. Тебе удачу, а близкому беда.

— Не верю я в эту ерунду! — я резко встала с койки, — И совпадений таких не бывает.

— Ты новенькая просто, — грустно вздохнула Аксинья, — Скоро поймёшь, что здесь своя жатва. Если ишак указал, значит, смерть следом придёт, — она подняла вверх указательный палец и провела им по шее на манер ножа.

Я ещё никогда не чувствовала себя такой злой. Мне казалось, что все вокруг считают меня полной идиоткой, которую, как ребёнка, можно обвести вокруг пальца. Весь город мне твердил, что с бабушкой что-то случится, а я не верила. И вместо того, чтобы не отходить от неё, целый день проторчала в подвале.

Аксинья снова начала креститься, но уже отчётливо было видно, что женщина переигрывает, решив воспользоваться шансом провести рабочий день, отлёживаясь в палате.

Я же взяла свои вещи и направилась к Феликсу. Возможно будь я немного понаивнее и поверила бы в проклятие Бони. Но ведь до смерти бабушки пропали и моя мама. А уж до неё осёл никак не мог добраться. Кто-то определённо точил зуб на всю мою семью. А следовательно, у них остался последний кандидат на выбывание. Это я. Теперь мне просто жизненно необходимо узнать, кто этот таинственный преследователь.

Я спустилась в подвал и направилась в морг. Но у двери затормозила, услышав голоса. В кабинете Феликса находился главврач.

— Ладно, хватит заговаривать мне зубы, — Лев Георгиевич был зол, — Я тебе уже и так выделил огромную сумму из бюджета на твои игрушки.

— Эти игрушки нужны не только мне, — не остался в долгу Феликс, — Зачем вы вообще сюда пришли? Случай абсолютно обычный.

— За исключением, что её внучка здесь вьётся.

— Она уже ничего сможет сделать.

— Хочу, чтобы так всё и было. Что бы ты ни нашёл, официально версия — инфаркт. Машка уже много лет своими травами с болота промышляла, вот сердце и не выдержало. Мне шумиха не нужна, особенно из-за неё. Она мне и так много крови за жизнь выпила.

— Ха-ха, — усмехнулся Феликс.

— Заткнись, — рявкнул главврач, — Зачем только она мне подослала свою внучку? Следи за ней. И держи от меня подальше. Завали работой так, чтобы из подвала не вылезала.

— Если она так сильно мешает, зачем тогда на работу её взяли?

— Врасплох она меня застала. Да и не ожидал я, что бабка на тот свет уйдёт так скоро. Ладно, мы друг друга поняли.

— Есть, сэр, — язвительно отчеканил Феликс.

— Пойду улицу проверю, — вздохнул главврач, — Аксинья не вовремя кисейной барышней заделалась, — Кто теперь убираться будет?

Продолжая ругаться себе под нос, Лев Георгиевич двинулся в сторону от двери, ведущей в коридор, где пряталась я. Его голос потихоньку затихал, а шаги растворялись в гуле подвальных перекрытий.

Мои опасения подтверждались. Бабушка умерла не из-за проклятия, ей очевидно кто-то помог. И главврач знал больше остальных. В первый раз я порадовалась, что попала в нору к кроту. Как оказалось, именно он может обладать ценной для меня информацией. Теперь главное втереться к нему в доверие.

Я выждала пять минут, чтобы не выглядеть подозрительной, и зашла в кабинет. Феликс сидел за компьютером и вносил туда какие-то данные. В центре комнаты под светом ламп на столе лежало тело бабушки. Я быстро отвела взгляд, почувствовав подкатывающую тошноту. Отвернулась к вешалке, где висел мой халат. Переодевшись, я подошла к Феликсу и, нервно барабаня пальцами по столу, спросила:

— От чего она умерла?

Феликс перестал печатать, он взглянул на мои трясущиеся пальцы и, недовольно вздохнув, ответил:

— А ты в обморок не шарахнешься? Навыка спасения у меня нет, как ты понимаешь.

— Я сильнее, чем кажусь, — я пропустила его очередную колкость мимо ушей.

— Обильная потеря крови, — цокнув языком, сказал Феликс, — Я бы даже сказал тотальная. В организме почти не осталось и капли.

— Что? — я машинально повернулась к телу бабушки, но увидела перед собой уже истощённое создание, лишь слегка напоминающее человека.

Я с удивлением посмотрела на Феликса. После подслушанного разговора я была уверена, что он мне выдаст стандартную отговорку про инфаркт. Но видимо Лев Георгиевич недооценил своего патологоанатома. А крот на то и крот, что ведёт свою подпольную игру. Но для чего ему говорить мне правду?

— Но как это может быть? Я точно помню, что она лежала на асфальте, и лужи крови под ней не было. Дождь тогда только начался и не смог бы смыть столько крови. И её одежда тоже была чиста.

— Это самое интересное, — Феликс встал, подошёл к телу и, откинув край простыни, указал на её шею, — Я обнаружил два отверстия на шее, откуда теоретически могли выкачать всю кровь.

Я недоверчиво взглянула на абсолютно серьёзного патологоанатома, ожидая увидеть хищный оскал и счастье в его глазах от издевательств над новенькой практиканткой, но ничего это не было.

— Два отверстия? Как от зубов? То есть от клыков? — я усмехнулась, — Ты серьёзно?

— Говорю, что вижу, — Феликс откинул всю простынь, — Больше ран на теле я не нашёл.

Я зажмурилась и отвернулась, не желая разглядывать бабушку ниже шеи, пусть даже и посмертно.

— Но это же ерунда! — сказала я, — Сначала мне все твердят про проклятого осла, теперь ты говоришь, что на бабушку напал вампир и плотно ей поужинал? Вы тут все с ума сошли?

— Проклятый осёл? — Феликс удивлённо поднял бровь, — А тут интереснее, чем мне казалось. Надо как-нибудь выйти погулять.

— И что дальше? — прервала я размышления Феликса.

— Дальше тебе распоряжаться. Подготовлю тело к погребению, отвезём на кладбище. Может, ещё осиновый кол для уверенности добавить? — он тихонько засмеялся, но увидев мой озлобленный взгляд тут же остановился и громко икнул.

Я от неожиданности отшатнулась назад.

— Тьфу ты, от тебя нахватался! — выругался Феликс, — Вчера целый день икала, а сегодня что-то молчишь.

— Я под седативными, — ответила я, — По твоей указке меня напичкали, как слона.

— Вот и отлично, тогда ты сможешь полноценно работать. Я буду готовить тело, а ты заполни все документы. Нам нужно отправить в загс данные о гибели, чтобы они выдали тебе свидетельство о смерти.

— Погоди, — я остановила Феликса, — Но ты же сам сказал, что из неё выкачали кровь. Значит, это насильственная смерть. Её убили, нам надо вызвать полицию, чтобы они нашли преступника.

— Ты сериалов насмотрелась? — Феликс усмехнулся, — У нас в городе работает один несчастный участковый, который каждый день завален жалобами людей на вечные драки и прочую ерунду. Смерть бабки, уж прости, для него пустой звук. Он с живыми то через не могу работает, а трупы для него дело конченное.

— Но как так можно? — я даже повысила голос от возмущения, — Ладно, ему плевать на бабушку. Но по городу ходит убийца. Это же должно его волновать?

— Убийца, который пьёт кровь? — снова засмеялся Феликс, — Уж скорее твоего убийцу надо искать на болотах, чем в городе.

— Почему там? — вдруг заинтересовалась я.

— Потому что только туда всякий сброд ходит. Может, в город пришёл, хотел что своровать, а тут ему твоя бабушка на пути и попалась.

— Ага, и он не нашёл ничего лучше, чем укусить её и выпить её, как кровавую Мэри в баре, — съязвила я, — Нет, в вампиров я не верю, а вот в психов ещё как. Болота, говоришь? Надо будет проверить.

Пока я рассуждала, Феликс всё это время неотрывно следил за мной, он опёрся одной рукой на стол, другую засунул в рот бабушки и, с силой дернув, вырвал у неё клык.

— На всякий случай, — хохотнул он, — Ты же не против?

— Это какой-то бред, — я закатила глаза, чувствуя, что к горлу подступает тошнота.

— Бред — это тебе идти одной на болота, — отозвался Феликс, — Уж не знаю, есть ли там вампиры, но лезть тебе туда не стоит. Там даже местные могут застрять.

— Ну, не сидеть же, сложа руки! — разозлилась я, — Опять я осталась одна. Я не дам ему победить.

— Кому? — удивлённо спросил Феликс.

— Знала бы, — буркнула я в ответ, но тему продолжать не стала. Вместо этого села за компьютер и продолжила вводить данные с записей Феликса в компьютер.

До конца дня я больше так и не произнесла ни слова. В голове было слишком много тревожных мыслей, которые засасывали меня в бездну бесконечных подозрений. Я попыталась слово в слово вспомнить разговор Феликса в главврачом, даже украдкой записала отрывки на бумажку. Мне казалось, что все вокруг со мной играют, уводят меня своими рассказами в противоположную сторону от правды. История про проклятия, вампиров казались нелепыми, но даже в них было бы проще поверить, чем разгадать тайну гибели моих близких.

Феликс наверно мог бы дать мне хоть какие-то ответы, но для него я была всего лишь насмешкой главврача, и пока он воспринимал меня, как назойливого комара, за которым ему приказали следить. Он не скрывал этого, и мне это отчасти даже нравилось. Не было в этом фальши, ведь во всём остальном этот город был пропитан ложью насквозь. А самое страшное, что большинство жителей свято верили в эту самую ложь.

Когда часы показали четыре часа дня, Феликс меня окликнул:

— На сегодня всё. Можешь идти.

Я оторвалась от компьютера, куда вводила бесконечные результаты гистологий. Взглянула на висевшие на стене белоснежные часы.

— Мне, и правда, пора, — вздохнула я, ощущая, как к сердцу подбирался холод, — Ты закончил? — я посмотрела на еле узнаваемое лицо бабушки и подошла ближе к столу.

— Да, — Феликс кивнул, — Я пойду чай попью, а ты можешь попрощаться. Утром тело заберут на кремацию. — он снял перчатки и выкинул их в мусорную урну, стоявшую под столом.

— Почему нельзя просто похоронить? — уточнила я.

— Главврач мне дал понять, что твоя бабушка была на плохом счету. Её считали ведьмой. И похороны возмутят население.

— Я как будто в средневековье оказалась, — я покачала головой и снова посмотрела на безжизненные черты лица ещё вчера бодрой и до упоения живой женщины, и внутри меня разлилась тоска.

— Я ведь почти её не знала, — вдруг вслух сказала я, — Вчера мы встретились впервые спустя много лет. И даже не особо друг другу понравились. Но как бы это смешно ни звучало, я все равно чувствовала связь между нами. Наверно потому что эта связь была единственная, которая у меня осталась, а теперь и её нет.

Феликс может и не хотел со мной разговаривать, но всё-таки остался в комнате, терпеливо слушая мою сбивчивую речь.

— Если ты её не знала, то зачем приехала сюда? — спросил он, когда я умолкла, — Точнее, зачем ехать к незнакомому человеку, который не несёт в твоей жизни никакой пользы, и налаживать с ним связь? Прости, мне этого не понять.

— И я сама пока не поняла, зачем сюда приехала. Но возможно ли, что это я принесла беду? — я повернулась к Феликсу, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на меня, будто я была селезёнкой в одной из его лабораторных тар, — Если бы я не приехала, она ведь могла бы быть жива.

— Вполне вероятно, — кивнул он в ответ, — Но разве это стоит таких переживаний?

— Ты чересчур прямолинеен. — нервно рассмеялась я, — Каждое твоё суждение выбивает меня из колеи.

Феликс удивлённо поднял бровь. Его тёмные глаза на секунду заблестели, будто улыбаясь в ответ, но уже через мгновение вновь стали безразличными.

Он подвинулся в сторону, желая уйти из комнаты, но замешкался и на прощание сказал:

— Я хочу сказать, что если не ты собственноручно убила бабушку, то тебе не стоит себя винить. Никто уже не узнает, как было бы, если бы ты не вернулась.

Теперь уже я от удивления подняла бровь, выпучила глаза на своего начальника и, невпопад икнув, пробормотала в ответ:

— Спасибо за поддержку.

Феликс неуверенно кивнул и ушёл по коридору на импровизированную кухню, где у нас стоял небольшой холодильник и столик на одного с шатающейся табуреткой.

Я в последний раз взглянула на бабушку, так и не сумев найти слова для прощания с ней. Только лишь, когда я уже вышла на улицу, я взглянула вверх на пасмурное небо и прошептала:

— Я постараюсь найти все ответы.