Риан задержал все суда в бухте до окончания первичного осмотра.

Капитаны встретили распоряжение без восторга.

Верн Халлер потребовал письменное обоснование. Капитан второй шхуны напомнил, что везет травы, часть которых портится от сырости. Моряки «Северной звезды» и без того не могли уйти, однако их капитан хотел знать, означает ли новое повреждение, что даже после ремонта корабля путь из бухты останется закрытым.

Мне пришлось выслушать каждого.

— Вход в бухту все еще пригоден днем, — объяснила я собравшимся в малой столовой. — Один внутренний знак поврежден, но местные проводники знают безопасный путь.

— Тогда почему мы не можем выйти? — спросил капитан шхуны с травами.

— Потому что знак повредили ночью, пока ваши суда стояли здесь, — ответил Риан. — Кто-то мог воспользоваться одной из лодок или скрыться на борту.

— Вы обвиняете мою команду?

— Я проверяю все команды.

— Нам нужно прибыть на Большой Берег завтра.

— Теперь не прибудете.

Капитан сжал челюсти.

— Кто оплатит убытки?

Риан уже собирался ответить, но я опередила его:

— Составьте перечень груза, который может испортиться за время задержки. Марта выделит самое сухое помещение в складе. Если понадобится, перенесем товары с судна.

— И кто заплатит за хранение?

— Пока никто. Но каждый ящик будет внесен в опись и принят только под вашей печатью.

Мужчина посмотрел на меня настороженно.

— А если травы испортятся в вашем складе?

— Сначала осмотрите помещение сами. Если решите, что на корабле безопаснее, груз останется там. Тогда ответственность тоже останется на вас.

Он не получил желаемого обещания, но и обвинить меня в равнодушии уже не мог.

Верн Халлер сидел рядом с сестрой и наблюдал за разговором с интересом, который мне не нравился. Он все чаще смотрел на гостиницу не как постоялец, а как торговец, оценивающий будущий порт.

— На сколько нас задерживают? — спросил он.

— До завершения осмотра лодок, шлюпок и списка ночных дежурств, — ответил Риан. — Если не найдем оснований удерживать конкретное судно, оно сможет выйти завтра утром с местным проводником.

— Значит, преступник получит почти сутки, чтобы спрятать инструмент или смыть следы.

— Поэтому осмотр начинается сейчас.

— Люди могут отказаться открыть личные сундуки.

— Тогда сундуки останутся опечатанными на Кайрне до получения судебного решения.

Верн слегка улыбнулся.

— Вы умеете убеждать.

— Я не убеждаю.

— Это заметно.

После собрания капитаны разошлись к своим командам. Марта занялась складом для трав, а я вместе с Рианом вернулась к поврежденному знаку.

К этому времени вода отступила еще ниже. Каменная площадка почти полностью показалась над поверхностью. На ней можно было стоять, не балансируя между волнами, хотя мокрый камень оставался скользким.

Эрден уже очистил от водорослей край металлической пластины.

— Не трогал сам надрез, — сказал он. — Только место вокруг.

На знаке виднелись два вида повреждений.

Первое было старым. Края серебряного канала потемнели, металл покрылся тонким слоем окиси. Возможно, эта трещина появилась несколько лет назад от движения камня или удара якоря.

Второй разрез оставался светлым.

Кто-то провел по каналу узким зубчатым инструментом, а затем втер в щель черную смолу. Вещество забило поврежденную линию и частично закрыло соседнюю.

— Если бы человек просто хотел погасить знак, — сказала я, — зачем ему смола? Достаточно было разрезать металл полностью.

Эрден провел пальцем в воздухе над пластиной, не касаясь поверхности.

— Полностью разорванный канал накопитель увидел бы как обрыв. А так часть сигнала возвращается.

— Как на северном рифе.

— Да.

Риан стоял на другом краю площадки и осматривал скалы.

— Значит, обе диверсии сделал человек, который понимал устройство сети.

— Или работал по точной инструкции, — ответила я.

— Это не сильно расширяет круг. Инструкцию тоже нужно было получить.

Стражник передал ему маленький кожаный мешок. Внутри лежали соскобы смолы с северного знака и из подземной панели. Риан сравнил их с новым образцом.

Даже без лабораторного анализа вещества выглядели одинаково: густые, почти черные, с едва заметным синим блеском.

Эрден приблизил лицо к банке и вдохнул через нос.

— Та же.

— Вы уверены? — спросила я.

— У нее особый запах. Масло морской сосны и что-то горькое.

— Вы говорили, что видели похожую смолу двенадцать лет назад.

Он замер.

Риан медленно повернулся к нему.

— Когда он это сказал?

— В подземном зале. После первого осмотра северного знака.

— Эрден?

Старик смотрел на воду.

— Я сказал, что видел похожее вещество.

— Где именно? — спросил Риан.

— На сигнальной пластине.

— Какой?

— Восточной.

— До первого крушения?

Эрден не ответил сразу.

Риан подошел ближе.

— Я задал простой вопрос.

— За несколько недель до него.

Между нами прошел порыв ветра. Вода ударилась о нижние камни и разбилась белой пеной.

— Вы обнаружили вещество на рабочем знаке, — сказал Риан. — И ничего не сделали?

— Я сообщил начальнику гавани.

— Имя.

— Керн Олвар.

— Что он ответил?

— Что пластину обрабатывали от коррозии.

— Вы поверили?

— Нет.

— И?

— Пошел к Лаверну.

— Последнему хранителю?

— Да.

— Но он уже умер.

Эрден стиснул рукоять палки.

— Тогда еще был жив.

Я вспомнила даты. Лаверн умер за несколько месяцев до первого большого крушения. Значит, смолу могли наносить на систему еще при нем.

— Что сказал Лаверн? — спросила я.

— Что не отдавал такого распоряжения и не использовал этот состав.

— Он осмотрел знак?

— На следующий день.

— Что обнаружил?

— Часть линий была закрыта. Он очистил пластину и велел мне никому не говорить, пока не проверит остальные узлы.

— Почему молчать? — спросил Риан.

— Он не хотел поднимать тревогу без доказательств.

— Очень удобная привычка у людей, отвечавших за этот пролив.

Эрден резко поднял голову.

— Он пытался разобраться.

— И чем закончилось?

— Через три недели его нашли мертвым в доме.

— Причина смерти?

— Сердце.

— Вскрытие проводили?

— Нет.

Риан отвернулся, но я увидела, как напряглась его челюсть.

— А вы продолжили проверку? — спросила я.

— Не имел доступа к Камню. Новый начальник запретил смотрителям вмешиваться в работу системы без письменного приказа.

— Керн Олвар?

— Да.

— Тот же человек, которому вы сообщили о смоле.

— Да.

— Где он сейчас?

— Уехал в столицу после закрытия пролива.

Риан вынул блокнот.

— Вы говорили, что старый начальник гавани переселился в Ларент. Это он?

— Он.

— Почему раньше не назвали?

— Вы спрашивали людей, знавших о подземном зале. Я не уверен, что Олвар знал.

— Но он знал о повреждении знаков.

— Да.

— И это вы решили оставить при себе.

Эрден опустил голову.

— Я собирался рассказать.

— Когда?

— После того как вспомню все точно.

— Двенадцати лет не хватило?

Старик побледнел.

— Командующий…

— Мой брат погиб в этом проливе.

Слова прозвучали тихо, но даже ветер не смог их скрыть.

Эрден замер.

Я знала о брате Риана, но до этого он говорил только, что тот погиб на корабле. Не называл место так прямо и не связывал его смерть с людьми, которые обслуживали систему.

— Я не знал, что он был вашим братом, — произнес Эрден.

— Это меняет ценность его жизни?

— Нет.

— Тогда зачем вам понадобилось знать?

Эрден не ответил.

Риан отошел к краю площадки.

Я не стала идти за ним сразу. Сначала обратилась к старому смотрителю:

— Вы рассказали не все.

Он посмотрел на меня.

— Все, что относится к смоле.

— Это не то же самое, что все.

— Есть вещи, в которых я не уверен.

— Тогда скажите, в чем именно сомневаетесь.

— Не здесь.

— Почему?

Эрден покосился на стражников и моряков в лодке.

— Потому что имя человека без доказательств может уничтожить ему жизнь.

— Молчание уже уничтожило несколько.

Он вздрогнул, будто я ударила.

Мне не было приятно причинять ему боль. Но каждый раз, когда Эрден решал защитить чужую репутацию до появления полной уверенности, мы теряли время, а диверсант получал преимущество.

— Сегодня вечером, — сказала я. — В гостинице, при мне и Риане. Вы расскажете все, что помните. Отдельно отметите факты и предположения.

— Хорошо.

— Не «собирался». Не «позже». Сегодня.

Он кивнул.

Я направилась к Риану.

Он стоял у северного края, глядя в сторону открытого моря. Под сапогами вода заполняла узкие трещины между камнями.

— Мне жаль, — сказала я.

— Не нужно.

— Это не жалость.

— Тогда что?

— Признание того, что вы потеряли брата и двенадцать лет не знали правды.

Он усмехнулся без радости.

— Я и сейчас ее не знаю.

— Но знаем больше, чем вчера.

— Иногда это хуже.

Я остановилась рядом, оставив между нами несколько шагов.

— Как его звали?

Риан долго молчал.

— Эвар.

— Он служил в береговой страже?

— Нет. Хотел. Ему было двадцать два, и он считал, что сначала должен увидеть все море, а потом решать, где служить.

— На каком корабле он был?

— «Серебряный ветер». Небольшое почтовое судно. Шло с восточных островов в Ларент.

— Это было первое большое крушение?

— Второе. Первое списали на внезапный туман и ошибку капитана. После него закрыли только часть пути. Через три недели погиб «Серебряный ветер».

— Сколько людей?

— Тридцать один.

— Вы нашли корабль?

— Обломки. Не корпус.

— Эвара?

Он покачал головой.

— Никого из его смены не нашли.

Я не стала говорить, что отсутствие тела иногда оставляет надежду. Спустя двенадцать лет такая фраза была бы жестокостью, а не утешением.

— Почему вы не поверили официальному заключению?

— Эвар отправил сообщение за день до гибели.

— Какое?

— Короткую записку с проходившим судном. Написал, что маяки показывают неправильную последовательность. Капитан собирался переждать ночь у Кайрна и утром проверить путь.

— Но корабль продолжил движение.

— По отчету, да.

— А по вашему мнению?

— Я не знаю. Записи из судового журнала исчезли вместе с кораблем. Свидетелей не осталось.

— Тогда откуда известно, что он пошел дальше?

— Из отчета начальника гавани Керна Олвара. Он утверждал, что «Серебряный ветер» не заходил в бухту и проигнорировал штормовое предупреждение.

— Олвар был последним человеком, который мог видеть корабль с острова.

— Да.

— Тот же Олвар, который назвал черную смолу защитой от коррозии.

Риан посмотрел на меня.

— Именно.

Связь становилась слишком прямой, чтобы оставаться совпадением.

Но у нас по-прежнему не было доказательства, что Олвар участвовал в диверсии. Он мог быть некомпетентным. Мог скрывать ошибку подчиненных. Мог выполнять чужой приказ.

А мог сознательно отправлять корабли по ложным сигналам.

— Почему расследование не проверило его? — спросила я.

— Проверило формально. Он предоставил книги дежурств, записи маяка и показания смотрителей. Все совпадало.

— Слишком хорошо?

— Тогда я так и сказал. Мне было двадцать два, столько же, сколько Эвару. Никто не слушал младшего офицера, обвинявшего начальника гавани без доказательств.

— Вы пытались снова?

— Три года. Потом меня перевели в восточное подразделение.

— Чтобы вы замолчали?

— Чтобы я занялся настоящей работой, как выразился мой командир.

— А вы занялись.

— Да.

В его голосе не было гордости.

Он спасал корабли двенадцать лет, потому что один корабль не смог спасти.

Я посмотрела на поврежденную пластину.

— Если «Серебряный ветер» собирался зайти к Кайрну, его обломки могли остаться ближе к острову, чем указано в отчете.

— После стольких лет море разнесло их на мили.

— Не все.

Риан проследил за моим взглядом.

Между площадкой знака и северным рифом тянулась цепь низких камней. В отлив вода открывала узкие расселины, в которых застревали водоросли, канаты и принесенные морем обломки.

Один из стражников уже осматривал ближайшие выступы в поисках следов лодки диверсанта.

— Официальное место гибели находилось севернее? — спросила я.

— Почти в четырех милях отсюда.

— А течение?

Риан посмотрел на воду.

— Во время отлива идет от северной дуги к бухте.

— Значит, мелкие обломки могло приносить сюда.

— В течение нескольких дней после гибели — да.

— Их собирали?

— Берег обыскали. По крайней мере, так значилось в отчете.

— Его составлял Олвар?

— Да.

Мы одновременно повернулись к Эрдену.

— После крушения «Серебряного ветра» кто осматривал эти камни? — спросил Риан.

— Люди гавани и королевские следователи.

— Вы участвовали?

— На второй день.

— Что нашли?

— Доски, части паруса, пустую бочку. Ничего с названием корабля.

— Какие камни проверяли?

Эрден указал на ближний ряд.

— До северного рифа. Дальше течение было сильным.

Риан позвал стражника.

— Подготовить еще одну лодку, крюки и веревки. Проверим все расселины до внешней дуги.

— Прилив начнется меньше чем через два часа, — предупредил Эрден.

— Значит, у нас меньше двух часов.

— Айрина остается на берегу, — сказал Риан.

Я повернулась к нему.

— Почему?

— Скалы скользкие, часть будет под водой. Магия здесь не нужна.

— Я не собираюсь использовать магию.

— Тогда ваше присутствие тоже не требуется.

— Эти знаки находятся на моей земле.

— Камни тоже будете включать в опись?

— Если на них найдется имущество гостиницы.

Риан посмотрел на меня так, словно хотел напомнить о спасательном поясе и вчерашнем истощении.

Тея не присутствовала, чтобы поддержать его, поэтому я продолжила:

— Я пойду до тех участков, где можно стоять безопасно. Дальше останусь в лодке.

— В поясе.

— В поясе.

— И выполняете мои указания сразу.

— Если они относятся к безопасности, а не к удобству командования.

— В данный момент это одно и то же.

— Тогда проблем не будет.

Он покачал головой, но спор прекратил.

К поиску присоединились шесть стражников, Торен, двое рыбаков и капитан Восс. Последний утверждал, что его люди лучше других замечают корабельные детали.

Мы двигались вдоль каменной цепи на трех лодках.

На каждой расселине высаживались двое. Остальные удерживали судно против течения. Из трещин вытаскивали ржавые крючья, куски сетей, обломки ящиков и старые цепи.

Большинство предметов не имело отношения к «Серебряному ветру».

Торен нашел медную застежку от плаща. Капитан Восс — часть якорного крепления неизвестного судна. Один из стражников вытащил детскую деревянную игрушку, настолько истертую морем, что невозможно было определить возраст.

Вода медленно поднималась.

Мы добрались до последнего крупного камня перед северной дугой. Он выглядел как расколотая надвое темная плита. Между частями находилась глубокая расселина, в которую при приливе с силой входила вода.

— Здесь опасно, — сказал Торен. — Если волна поднимется выше, человека прижмет к стене.

— Пять минут, — решил Риан. — Потом уходим.

Он и стражник закрепили веревки и спустились на нижний выступ. Я осталась в лодке вместе с Эрденом и рыбаком.

Риан освещал расселину ручным магическим фонарем. Не использовал силу ветра, только обычный накопитель в металлическом корпусе. Луч проходил по мокрым стенам, отражаясь от воды.

— Канат, — сказал стражник.

Из щели вытянули сгнивший обрывок. Он распался в руках.

— Еще что-то ниже.

Риан лег на камень и просунул руку в воду почти по плечо.

— Не достаю. Крюк.

Рыбак передал длинный железный шест.

Риан несколько раз провел им внутри расселины. Металл ударился обо что-то твердое.

— Зацепил.

Он потянул.

Из воды показалась темная пластина, опутанная водорослями. Предмет был тяжелым. Стражник помог поднять его на камень.

Сначала я решила, что это часть металлической обшивки.

Риан очистил поверхность рукавом.

Под ржавчиной показалась выпуклая серебряная цифра.

Он замер.

— Что там? — крикнула я.

Он не ответил.

Вода ударила по нижнему выступу. Стражник напомнил, что пора возвращаться.

Риан поднял находку обеими руками и шагнул в лодку.

Это была прямоугольная металлическая табличка длиной примерно в предплечье. Один край оборван, два отверстия под крепления вырваны. На поверхности сохранилась часть регистрационного номера:

47-ВТ-19.

Эрден втянул воздух.

Риан смотрел на цифры, не моргая.

— Это номер «Серебряного ветра»? — спросила я.

— Да.

Слово прозвучало почти без голоса.

Он провел большим пальцем по последней цифре.

— Регистрационная пластина крепилась в кормовой части, возле рулевого отсека.

— Значит, корабль был ближе к Кайрну, чем указано в отчете.

— Или обломок принесло течением.

— Возможно.

Я не стала делать вывод вместо него.

Риан перевернул пластину.

На обратной стороне виднелась глубокая вмятина. Металл был согнут внутрь, а рядом шла длинная царапина.

— Удар о риф? — спросил Торен.

Капитан Восс взял табличку за края.

— Не похоже. Камень оставил бы широкий неровный след. Здесь удар пришелся узким металлическим краем.

— Другой корабль? — спросила я.

— Возможно. Или якорная балка.

— Регистрационная пластина находилась возле руля, — сказал Риан. — Чтобы повредить ее таким образом, удар должен был прийтись в корму.

— Во время шторма суда могли столкнуться, — ответил Восс.

— В официальном отчете рядом не было других кораблей.

Капитан снова осмотрел вмятину.

— Тогда отчет неполный.

Вода поднялась до уровня каменного выступа.

Мы вернулись к острову.

Риан всю дорогу держал пластину у себя на коленях. Никому не передал и почти не говорил. Когда лодку качало, он придерживал находку рукой так осторожно, словно это был не ржавый кусок металла, а единственная вещь, оставшаяся от брата.

На причале нас встретила Тея.

Она сначала посмотрела на мои мокрые сапоги, затем на Риана.

— Кто-нибудь ранен?

— Нет, — ответила я.

— Тогда почему у командующего лицо человека, которому сообщили о смерти?

Риан прошел мимо нее.

Тея повернулась ко мне.

— Что нашли?

— Часть корабля его брата.

Она перестала хмуриться.

— Понятно.

Риан отнес пластину в бывшую кладовую, где хранились доказательства. Мы составили акт находки: место, время, состояние воды, присутствующие, номер предмета. Капитан Восс отдельно описал характер повреждения, отметив, что не может установить причину без полного исследования.

Только после того, как табличку завернули в сухую ткань и заперли, Риан позволил Тее осмотреть свои руки. На правой ладони он рассек кожу о край металла и даже не заметил.

— Сесть, — приказала она.

— Это царапина.

— Соль попала в рану. Сесть.

Он подчинился.

Я осталась возле двери, пока Тея промывала порез.

— Вы не обязаны присутствовать, — сказал Риан.

— Документ находится в моей кладовой.

— А моя рука?

— Пока тоже находится здесь.

Тея усмехнулась.

— Не двигайтесь оба. Один спорит, вторая отвечает, а я пытаюсь попасть иглой в кожу.

— Иглой? — спросил Риан.

— Если продолжите дергать рукой, придется зашить.

Он перестал двигаться.

После перевязки Тея ушла к раненым. Мы остались вдвоем.

Из главного зала доносились голоса задержанных моряков. На кухне звенела посуда. Гостиница продолжала жить, несмотря на найденный обломок старой катастрофы.

Риан смотрел на запертый сундук.

— Я представлял себе эту пластину много раз, — сказал он.

— Почему именно ее?

— После крушения я проверял каждую найденную вещь. На регистрационной табличке были бы номер и название верфи. Она могла доказать, что обломки действительно принадлежали «Серебряному ветру».

— Тогда нашли вещи от других кораблей?

— Несколько досок и куски паруса. Ничего с номером.

— Но судно все равно признали погибшим в проливе.

— Оно не прибыло в Ларент. Через несколько дней нашли его груз. Этого хватило.

— Теперь пластина доказывает, что часть кормы находилась возле Кайрна.

— Только если она попала в расселину вскоре после крушения.

— Можно определить?

— Возможно. По слою отложений, коррозии и морским организмам. Понадобится специалист.

— Вызовем.

Он коротко рассмеялся.

— На остров уже едут магический лекарь, техник маяков и, возможно, мастер по картам из столицы. Скоро в вашей гостинице не останется комнат.

— Тогда придется открыть новые.

— Вы все равно думаете о гостинице.

— Если перестану, люди будут спать на полу, доказательства намокнут, а специалисты останутся на кораблях.

— Справедливо.

Я подошла ближе к сундуку.

— Вы считаете, что брата убили?

Риан долго не отвечал.

— Я считаю, что ему дали ложный сигнал. Теперь, возможно, выясняется, что корабль столкнулся с другим судном возле Кайрна.

— Это могло быть спасательное судно.

— Тогда Олвар указал бы его в отчете.

— Или контрабандисты.

— Или корабль, который вытеснил «Серебряный ветер» на опасный путь намеренно.

— Пока мы этого не знаем.

Он посмотрел на меня.

— Вы говорите моими словами.

— Они полезны, когда человек слишком близко к делу.

— И раздражают.

— Это тоже ваши слова.

Риан отвел взгляд.

— Я не собираюсь превращать расследование в месть.

— Хорошо.

— Вы сомневались?

— Я не знала, что вы сделаете после находки.

— Поэтому остались?

— Поэтому тоже.

Он коснулся повязки на ладони.

— В моем подразделении есть люди, которые служили со мной почти десять лет. Ни один не стал бы спрашивать, способен ли я продолжать расследование.

— Они подчиненные.

— А вы нет.

— Именно.

— Это должно объяснять, почему вы задаете более неприятные вопросы?

— Да.

— Тогда отвечу. Я продолжу, пока могу отделять доказательства от желания обвинить Олвара. Если не смогу, передам дело другому командующему.

— Вы сами поймете момент?

— Нет.

— Тогда кто скажет?

Риан посмотрел прямо на меня.

— Полагаю, вы.

Я не ожидала такого доверия.

Пусть временного.

Пусть основанного не на близости, а на моей готовности спорить.

Все равно доверия.

— Скажу, — ответила я.

— Без смягчений?

— Вы же знаете ответ.

— К сожалению.

В дверь постучали.

Эрден вошел с папкой старых листов.

— Я нашел записи Лаверна.

Риан мгновенно выпрямился.

— Какие?

— Не журнал хранителя. Только копии заявок на материалы. Здесь есть заказ на растворитель для черной смолы за месяц до его смерти.

— Значит, он продолжал очищать знаки, — сказала я.

— Да.

— Сколько?

— Количество рассчитано минимум на шесть пластин.

— Вы говорили только об одной.

Эрден сжал папку.

— Потому что одну видел сам. Остальное знал по слухам.

— Сегодня вечером вы обещали рассказать все, — напомнила я.

— Я расскажу.

Риан взял листы.

На каждом стояла подпись Лаверна и отметка о выдаче со склада гавани. Последние две заявки были отклонены.

Причина:

«Расходы не утверждены начальником К. Олваром».

— Он лишил хранителя возможности очищать систему, — сказал Риан.

— Или считал заявки необоснованными, — ответила я.

— Вы снова защищаете его?

— Нет. Напоминаю разницу между подозрением и доказательством.

— Сейчас она особенно раздражает.

— Поэтому особенно нужна.

Эрден положил на стол еще один лист.

— Это копия ночного расписания башни перед смертью Лаверна. В те недели по восточной линии несколько раз проходили суда без регистрации.

— Контрабандисты? — спросил Риан.

— Возможно. Но сигналы им подавали с берега.

— Кто дежурил?

— Записи исправлены. Первоначальные имена затерты.

— Кем?

— Не знаю.

— Вы видели?

— Нет. Нашел копию сегодня среди книг.

Риан сжал бумагу, но сразу ослабил пальцы, чтобы не повредить.

— Сегодня после ужина полный рассказ, — повторила я. — С датами, именами и тем, что вы видели лично.

Эрден кивнул.

В этот момент в главном зале раздался шум.

Кто-то требовал пропустить его к владелице острова.

Марта открыла дверь.

— Прибыл королевский курьер.

Я вышла первой.

У стойки стоял молодой человек в синем дорожном плаще с серебряным знаком короны. Сапоги были забрызганы морской водой. За ним ожидали двое моряков.

Он поклонился.

— Леди Айрина Вальмер?

— Да.

— Срочное распоряжение Совета морских домов.

Курьер протянул запечатанный свиток.

На синем сургуче стояли три знака:

королевская корона;

Совет;

дом Севардов.

Я проверила печати и расписалась в получении.

Риан остановился рядом.

— Когда документ отправили? — спросил он.

— Вчера утром из Ларента. Нас перехватило патрульное судно у Большого Берега и направило сюда.

— Совет узнал о Камне меньше чем через сутки после спасения, — сказала я.

— Слухи дошли быстро, — ответил курьер.

— Или сообщение отправили раньше.

Он не понял намека.

Я вскрыла свиток.

Текст был коротким.

Совет подтверждал, что любая попытка восстановления Восточного пролива относится к вопросам государственной безопасности. До прибытия официальной комиссии запрещалось:

запускать внешние линии приливной системы;

открывать пролив для торгового движения;

изменять конструкцию Камня;

переносить или ремонтировать узлы без письменного разрешения.

Разрешалось поддерживать безопасность существующей бухты при условии контроля береговой стражи.

Внизу стояла подпись Лоркана.

Я перечитала последнюю строку.

«В целях защиты леди Вальмер и жителей Кайрна центральный накопитель должен находиться под совместной охраной короны и восточного подразделения береговой стражи».

— В целях защиты, — произнесла я.

Риан протянул руку.

Я передала ему документ.

Он прочитал молча.

— Они не требуют конфискации, — сказал он.

— Пока.

— Внешние линии мы и так не собирались запускать до осмотра.

— Но теперь любое восстановление зависит от комиссии Совета.

— Это законно.

— И очень своевременно.

Эрден стоял у двери, напряженно глядя на печать Севардов.

— Кто входит в комиссию? — спросила я у курьера.

— Состав еще утверждается.

— Когда прибудут?

— В течение двух недель.

— Две недели поврежденные знаки останутся без ремонта?

— В распоряжении запрещено изменять конструкцию. Временные меры безопасности разрешены.

— Кто определяет, что считать временной мерой?

Курьер растерялся.

— Полагаю, береговая стража.

Я посмотрела на Риана.

— Очень удобно.

— Я не составлял распоряжение.

— Но получили право решать.

— В пределах безопасности бухты.

— А если я не соглашусь с вашей оценкой?

— Тогда оформим разногласие и запросим решение комиссии.

— Через две недели.

— Возможно, быстрее.

— Как быстро корона ответила на новость о Камне, я уже вижу.

Курьер переминался с ноги на ногу.

— У меня есть еще письмо лично для вас, леди Вальмер.

Он достал второй конверт.

Печать принадлежала Лоркану.

Я не взяла письмо сразу.

— Это часть распоряжения?

— Нет. Личная корреспонденция.

— Оставьте у Марты под расписку.

Курьер удивился, но подчинился.

Риан все еще держал официальный свиток.

— Комиссия была неизбежна, — сказал он после ухода посыльного.

— Не так быстро.

— Вы считаете, кто-то сообщил Совету до спасения корабля?

— Слух о запуске Камня появился на Большом Береге почти сразу. Человек повредил внутренний знак в ту же ночь. А теперь Совет запрещает нам трогать внешнюю сеть на две недели.

— Запрет мешает и диверсанту.

— Только если он соблюдает законы.

Риан снова прочитал подписи.

— Лоркан мог действовать из осторожности.

— Он всегда действует из осторожности, когда решает за меня.

— Здесь речь не только о вас.

— Именно поэтому он должен был сначала запросить отчет человека, отвечающего за безопасность восточных вод.

— Запроса не было.

— Значит, он подписал распоряжение, не поговорив даже с вами.

Риан сложил свиток.

— Это действительно странно.

Я посмотрела на закрытую кладовую, где лежала регистрационная пластина «Серебряного ветра».

Сегодня мы нашли доказательство, что старое крушение произошло не так, как утверждал официальный отчет.

Узнали, что черную смолу наносили на систему еще при последнем хранителе.

Получили имя человека, который запрещал очищать поврежденные знаки.

И в тот же день корона приказала не трогать внешнюю сеть до прибытия комиссии.

Возможно, это была обычная осторожность.

Возможно, кто-то в Ларенте уже понимал, что именно мы можем обнаружить, если продолжим осмотр.

Я забрала распоряжение у Риана.

— Сделаем три копии.

— Оригинал останется у вас?

— На этот раз вы даже не спорите.

— Начинаю учиться.

— Тогда учитесь дальше. Завтра мы не запускаем пролив.

— Это и так запрещено.

— Но продолжаем осмотр каждого знака, который можем проверить без изменения конструкции.

— Распоряжение этого не запрещает.

— И собираем доказательства до прибытия комиссии.

— Согласен.

— А сегодня Эрден расскажет все, что знает.

Старый смотритель побледнел, но не возразил.

За окнами снова начинался прилив.

Вода медленно скрывала поврежденный знак, свежую металлическую стружку и камни, между которыми двенадцать лет пролежала часть погибшего корабля.

Море забирало следы.

Но на этот раз мы успели найти то, что осталось.