К утру чувствительность в левой руке вернулась, но серебристая линия под кожей не исчезла.

Она почти не была заметна, пока я держала ладонь в тени. Стоило поднести руку к окну, как тонкий след начинал поблескивать между запястьем и основанием большого пальца. Боли не было. Только легкое покалывание, которое усиливалось всякий раз, когда я думала о двери под гостиницей.

Я провела ногтем поперек линии.

Кожа осталась обычной. Никакого шрама, ожога или выступающего рисунка.

Происходящее не нравилось мне именно потому, что выглядело слишком спокойно.

Если бы ладонь распухла или покрылась волдырями, можно было бы вызвать лекаря и получить понятное объяснение. Вместо этого незнакомая сила оставила внутри меня аккуратный серебряный след, словно всегда там находилась и только ждала возможности проявиться.

Я застегнула манжету рубашки и вышла из комнаты.

На кухне уже горел огонь. Марта стояла возле печи и помешивала овсяную кашу в большом закопченном котле. На рабочем столе лежали хлеб, кусок сыра и две сушеные рыбины. Нисса сидела на краю лавки и чистила картофель, хотя для завтрака он явно не требовался.

— Вы проспали первый дождь, — сообщила девочка.

— Это было важное событие?

— В вашей комнате не протек потолок.

— Тогда действительно важное.

Марта поставила передо мной миску.

— Рука?

— Двигается.

— Это не ответ.

— Не болит. Пальцы не немеют. След остался.

Нисса сразу вытянула шею.

Я посмотрела на нее.

— Картофель.

Она вернулась к ножу, хотя продолжала прислушиваться.

Марта села напротив меня.

— Тея должна посмотреть.

— Кто такая Тея?

— Лекарь. Дочь Торена.

Имя было знакомо по списку жителей.

— У нее есть опыт с магическими повреждениями?

— С морскими ожогами, переохлаждением, переломами, отравлениями и мужчинами, которые считают себя крепче камня. Последних больше всего.

— Значит, рука не самая сложная ее задача.

— Тея решит сама.

Я не стала спорить. Накануне я слишком плохо понимала, что произошло, чтобы отказываться от осмотра из одной гордости.

— Эрден пришел?

— Ждет в столовой. С рассвета.

Это удивило меня сильнее серебряной линии.

— Вчера он едва согласился спуститься.

— Вчера дверь была закрыта.

Марта поднялась и сняла с полки деревянную кружку.

— За ночь он дважды приходил проверить, не открылась ли она шире.

— Открылась?

— Нет. Осталась ровно такой, какой мы ее оставили.

— Он входил внутрь?

— Сказал, что не станет без вас.

Я отложила ложку.

— Это проявление уважения или страх?

— У Эрдена они часто выглядят одинаково.

Марта налила в кружку отвар.

— Сначала поешьте.

— Я не голодна.

— В подвал на пустой желудок не пущу.

— Вы забываете, что гостиница принадлежит мне.

— А кухня пока мне.

На возражение не нашлось разумного ответа.

Я закончила завтрак, выпила горький травяной отвар и просмотрела подготовленный накануне список. Нам требовались две большие лампы, три запасных, масло, веревки, мел, плотная ткань, лом, инструменты, вода и аптечка. Лом я включила не для взлома двери, а на случай, если придется освобождать проход после обрушения.

Торен уже принес бухту каната и два фонаря с защитными стеклами. Эрден сидел у окна, положив перед собой старую кожаную сумку. Выглядел он так, словно не спал всю ночь.

— Что в сумке? — спросила я.

— Инструменты смотрителя.

— Вы сказали, что не знаете, что находится за дверью.

— Не знаю.

— Но взяли инструменты.

— Я не знаю, что находится в запертом сундуке. Это не значит, что при его открытии мне не понадобится отвертка.

Торен фыркнул.

— Вчера ты говорил о дверях, которые закрывают не от воров.

— А ты вчера пытался убедить всех, что три раза ломал печать только в молодости.

— Так и было.

— Последний раз тебе было сорок два.

— Для тебя это молодость.

Я подняла руку, прекращая спор.

— Внутрь идем мы четверо: я, Эрден, Торен и Марта.

— Я тоже, — заявила Нисса от двери.

— Нет.

— Я маленькая. Если что-то обрушится, мне легче выбраться.

— Именно поэтому ты останешься наверху и не окажешься под обрушением.

— Но…

— Нисса.

На этот раз девочка замолчала после одного взгляда Марты.

— Если через час мы не вернемся, — продолжила я, — отправишь за Теей и соберешь еще четырех взрослых. Никто не спускается без веревок.

— А если вы позовете раньше?

— Услышишь колокол.

Я показала на небольшой бронзовый колокольчик, который Торен привязал к концу страховочной веревки.

Нисса потрогала его пальцем.

— Он тихий.

— В нижнем коридоре звук усиливается, — сказал Эрден. — Услышишь.

— А если не услышу?

— Тогда через час пойдешь за помощью.

— А если вы вернетесь через час и одну минуту?

Марта закрыла глаза.

— Нисса.

— Я просто хочу знать правила.

Я сдержала улыбку.

— Ждешь еще пять минут. Потом идешь за Теей.

Девочка удовлетворенно кивнула. Четкие правила ей явно нравились не меньше, чем мне.

Перед спуском я открыла акт собственности и еще раз перечитала описание технического помещения. Никаких ограничений на доступ, королевских печатей или запретов там не значилось. Если за дверью находилось опасное сооружение, прежние оценщики либо не знали об этом, либо сознательно ничего не внесли в документы.

Оба варианта были плохими.

Внизу пахло холодным камнем и ламповым маслом. Дверь оставалась приоткрытой на ширину ладони. Серебристый рисунок погас, металлическая поверхность снова выглядела темной и неподвижной.

Торен привязал страховочный канат к каменной колонне у лестницы. Второй конец закрепил на поясе.

— Если пол провалится, — объяснил он, заметив мой взгляд, — остальные хотя бы узнают, куда не наступать.

— Ободряюще.

— Море учит готовиться к худшему. Тогда иногда получаешь лучшее.

Марта зажгла вторую лампу.

Эрден подошел к двери, но не коснулся ее.

— Вчера она отступила в стену, — сказал он. — Если механизм застрял, можно попробовать завершить движение вручную.

— Не ломая печать, — напомнила я.

— Не ломая.

Он достал из сумки узкий металлический стержень и вставил его в небольшое углубление сбоку от рамы. Я вчера не заметила отверстия под слоем соли.

Стержень вошел всего на несколько пальцев.

Эрден повернул его.

В глубине стены раздался щелчок. Дверь дрогнула, но не сдвинулась.

— Еще раз, — сказал Торен.

— Если бы это помогало, я бы уже сделал.

Эрден убрал инструмент.

— Механизм разблокирован, но ему не хватает тяги.

— Или чего-то другого, — произнесла Марта, посмотрев на мою руку.

Я расстегнула манжету.

Серебряный след казался почти бесцветным.

— Вчера дверь открылась после прикосновения, — сказала я. — Попробую снова. Если почувствую слабость или боль, сразу прекращу.

— Вы уверены? — спросил Торен.

— Нет. Поэтому вы здесь.

Я положила ладонь на центральную печать.

Сначала ничего не произошло.

Металл оставался холодным, рисунок — темным. Я уже решила, что вчерашнее событие не повторится, когда в пальцах появилось едва ощутимое биение.

Не пульс.

Скорее равномерная вибрация механизма, находящегося глубоко за стеной.

Серебряная линия засияла. Свет перешел с моей ладони на канавки печати, но теперь двигался медленнее, будто древняя система проверяла один участок за другим.

Я не слышала голоса и не чувствовала чужой воли.

Только последовательность действий.

Сначала повернулся центральный круг.

Затем внутри стены заработали шестерни.

Металлическая дверь отступила еще на ладонь.

Марта взялась за ее край вместе с Тореном. Они потянули в сторону. Механизм заскрежетал, сопротивляясь, но продолжил движение.

Когда проход стал достаточно широким, я убрала руку.

Свет погас.

Дверь остановилась, оставив открытым проход примерно в два шага.

Я покачнулась.

Торен сразу подхватил меня под локоть.

— Сядьте.

— Не нужно.

— Вы побледнели.

— Здесь холодно.

— Здесь холодно всем. Бледная только вы.

Марта сунула мне в руку флягу.

Я сделала несколько глотков. Вода показалась необычно пресной, почти безвкусной. Во рту остался солоноватый привкус, хотя до двери я ничего соленого не ела.

Слабость быстро прошла.

— Что почувствовали? — спросил Эрден.

— Работу механизма.

— Только?

— А что еще я должна была почувствовать?

Он отвел взгляд.

— Ничего.

— Эрден.

— Я не знаю, как открывали эту дверь хранители. Лаверн никогда не делал этого при мне.

— Но вы ожидали чего-то другого.

— Я ожидал, что она не откроется.

От него снова не удалось добиться прямого ответа.

Торен поднял лампу и первым направил свет внутрь.

За дверью начинался широкий спуск. Каменные ступени уходили вниз под небольшим углом. По стенам тянулись узкие металлические полосы, покрытые зеленоватым налетом. Через каждые десять шагов были установлены пустые держатели для светильников.

Пол выглядел целым.

Я надела перчатки и взяла вторую лампу.

— Торен идет первым. Я за ним. Марта третья. Эрден замыкает.

— Почему я последний? — спросил старик.

— Потому что вы знаете дорогу назад лучше остальных и сможете увидеть, если дверь начнет закрываться.

Он не возразил.

Торен разматывал страховочную веревку по мере спуска. Первые двадцать ступеней были сухими. Ниже на камне появились темные пятна влаги, но мха и плесени почти не было. Воздух становился прохладнее, однако оставался пригодным для дыхания.

— Вентиляция работает, — сказала Марта.

— Или помещение связано с морем, — ответил Эрден.

— Прямой проход?

— Не обязательно. Воздушные шахты.

Я подняла лампу. У самого потолка действительно виднелись квадратные отверстия, закрытые металлической сеткой.

Спуск закончился длинным коридором. Справа и слева располагались одинаковые ниши с металлическими панелями. На некоторых сохранились круглые стекла, мутные от времени. Под ними находились рычаги и небольшие колесики.

Торен наклонился к ближайшей панели.

— Это что?

— Устройства контроля, — ответил Эрден.

— Ты же не знаешь, что здесь.

— Я видел похожие в старой башне.

— Работают на магии?

— На магии и механике. Одно без другого бесполезно.

Это объяснение звучало разумно. В Маревии многие сложные устройства использовали магический источник, но сами выполняли работу при помощи вполне обычных передач, клапанов и тросов. Подъемники в столичном порту работали на накопителях, однако без стальных цепей не подняли бы и пустую корзину.

Я остановилась возле одной панели.

Под слоем пыли виднелась выгравированная надпись. Буквы были старого начертания, но понятные.

Северная линия. Внешние знаки: семь.

Ниже располагались семь небольших стеклянных кругов.

Ни один не светился.

— Это сеть, — сказала я.

Эрден кивнул.

— Система приливных знаков.

— Значит, здесь контролировали не только гостиницу и бухту.

— Здесь контролировали пролив.

Он произнес это тихо, но в коридоре слова прозвучали отчетливо.

Я посмотрела на него.

— Вы знали.

— Догадывался.

— Вчера вы сказали, что не знаете, что находится за дверью.

— Я не знал, сохранилось ли оборудование.

— Но знали назначение помещения.

— Знал, что под гостиницей работали хранители. Детали мне не сообщали.

— Почему скрыли?

Эрден сжал губы.

— Потому что пролив закрыт по королевскому приказу.

— А комната находится в моей гостинице.

— Законы не делают старую систему безопасной.

— Молчание тоже.

Он отвернулся.

Я не стала продолжать спор в темном подземном коридоре. Но отметила для себя, что доверять старому смотрителю без проверки нельзя.

Мы прошли дальше.

За следующим поворотом открылся круглый зал.

Он был настолько большим, что свет наших ламп не сразу достиг противоположной стены. Каменный свод поддерживали восемь колонн. Между ними тянулись металлические трубы и кабели в защитной оплетке. По полу расходились канавки, заполненные темным стеклом.

В центре возвышался постамент.

На нем лежал Камень приливов.

Я ожидала увидеть драгоценность или монолит, похожий на алтарь. В действительности Камень представлял собой овальную глыбу длиной чуть больше человеческого роста. Его поверхность была темно-синей, почти черной, с естественными серыми прожилками. Камень удерживали четыре металлические дуги, соединенные с каналами в полу.

Он не светился.

Не парил.

Не издавал звуков.

Выглядел как часть сложной установки, лишенной энергии.

На дальней стене находилась огромная карта Восточного пролива. Береговые линии были вырезаны в камне. Рифы отмечались металлическими пластинами, маяки — стеклянными вставками, подводные знаки — маленькими кругами.

Я подошла ближе.

— Здесь отмечен остров.

Кайрн находился почти в центре схемы. От него расходились четыре основные линии: северная, восточная, южная и внутренняя, ведущая к бухте. Каждая делилась на более мелкие ответвления.

— Сколько узлов было в системе? — спросила я.

Эрден пересчитал обозначения.

— Тридцать один, если карта полная.

— А в официальном отчете о закрытии пролива говорилось о девяти маяках.

— Маяки видели все. Подводные знаки и направляющие пластины не отмечали на обычных картах.

— Почему?

— Чтобы ими не пользовались пираты и вражеские корабли.

— Или чтобы после разрушения никто не мог проверить настоящую причину катастроф.

Эрден ничего не сказал.

Марта обошла центральный постамент.

— Как это работало?

Старик поднял лампу.

— Камень накапливал силу прилива. Не саму воду. Движение моря создавало магическое напряжение в внешних знаках. По каналам оно поступало сюда, а хранитель распределял его обратно.

— Зачем возвращать энергию?

— Для сигнальных огней, стабилизации течения возле рифов и проверки направления потоков.

— Камень мог менять течение? — спросил Торен.

— Не в открытом море. Только рядом с установленными знаками и в пределах заложенных каналов. Он не создавал движение, а перенаправлял часть существующего потока.

Я посмотрела на карту.

Это соответствовало тому, что я читала о старых приливных системах. Хранители не подчиняли себе море. Они использовали естественный прилив так же, как мельники используют реку: направляли часть силы по заранее построенным сооружениям.

— Почему все перестало работать после смерти Лаверна? — спросила я.

— Система могла действовать без него еще некоторое время, — ответил Эрден. — Накопитель поддерживал основные линии автоматически. Но без обслуживания знаки начали разрушаться.

— За несколько месяцев?

— Не должны были.

Наконец он сказал прямо то, что я уже подозревала.

— Значит, их повредили.

— Возможно.

— Вы видели повреждения?

— Я видел неправильные сигналы.

— Когда?

— Перед первым большим крушением.

Марта остановилась.

— Ты никогда об этом не говорил.

— Говорил начальнику гавани.

— Не нам.

— Что бы вы сделали?

— По меньшей мере не отправили бы мужчин в море по ложным огням!

Голос Марты ударился о свод и вернулся эхом.

Эрден побледнел.

— Я не знал, что огни ложные.

— Но подозревал.

— После крушения.

— И промолчал.

— Пришли королевские следователи. Они сказали, что система старая, хранитель умер, а знаки разрушил шторм. У меня не было доказательств.

— У тебя были глаза.

— Марта, — вмешался Торен. — Не сейчас.

Она отвернулась, резко прижав ладонь ко рту.

Я понимала ее гнев. На острове почти не было семьи, которую не затронуло закрытие пролива. Кто-то потерял родственников в море, кто-то — работу, кто-то — возможность уехать.

Но нам действительно требовалось сначала понять, что сохранилось.

— Где находилось место хранителя? — спросила я.

Эрден указал на небольшую площадку перед Камнем.

Там стояла полукруглая панель с шестью рычагами, двумя рядами стеклянных индикаторов и круглым углублением посередине. Металл покрылся солью, но конструкция оставалась целой.

Над рычагами были выгравированы названия линий:

Внутренняя бухта. Северные рифы. Восточная дуга. Южный проход. Накопление. Сброс.

— Ничего не трогайте, — сказал Эрден.

— Пока и не собиралась.

Я осмотрела пол.

Каналы от панели шли к Камню, затем к стенам. Некоторые стеклянные вставки в полу были треснуты. На одной металлической дуге виднелось темное пятно.

— Здесь был пожар?

Эрден присел рядом.

— Похоже на перегрузку.

— Давнюю?

Он провел пальцем по краю пятна.

— Не меньше десяти лет.

Торен подошел к карте.

— Можно узнать, какие знаки целы?

— Если запустить Камень, — ответил Эрден.

— А без него?

— Придется проверять каждый на месте.

— Тридцать один узел под водой и на рифах, — сказал Торен. — Это месяцы работы.

— И корабль, — добавила Марта. — Не рыбацкая лодка.

Все взгляды повернулись ко мне.

Я не собиралась запускать неизвестное устройство только потому, что это было быстрее.

— Сначала проверим помещение, — сказала я. — Ищем записи, инструкции, журнал обслуживания. Никаких рычагов и прикосновений к Камню.

Эрден заметно расслабился.

Мы разделились.

Марта и Торен осматривали боковые ниши. Эрден проверял панели. Я направилась к дальней стене, где заметила узкую металлическую дверь.

Она открылась обычной ручкой.

За ней находился кабинет.

Маленький стол, два шкафа, пустая рама для карты и стул с высокой спинкой. На полках лежали свитки, книги и связки документов. Сырость почти не проникла внутрь: дверь закрывалась плотно, а в стене работала вентиляционная шахта.

Я поставила лампу на стол.

Большая часть бумаг рассыпалась от прикосновения. Чернила выцвели. Некоторые книги оказались журналами приливов, заполненными ровными столбцами цифр.

На нижней полке сохранился толстый том в кожаном переплете.

Я открыла его осторожно.

На первой странице было написано:

Порядок обслуживания центрального накопителя Кайрна. Для хранителя и назначенных смотрителей.

— Нашла инструкцию.

Эрден появился в дверях быстрее, чем мог услышать обычным шагом.

— Целая?

— Частично.

Он подошел, но я закрыла ладонью страницу.

— Читать будем вместе.

— Я не собирался забирать.

— Вчера вы скрыли назначение помещения. Сегодня признались, что видели неправильные сигналы перед крушением. Мне нужно понимать, какую информацию вы снова решите оставить при себе.

Его лицо стало жестким.

— Я был смотрителем башни, а не преступником.

— Я пока ни в чем вас не обвиняю. Но доверие не возникает потому, что мы стоим под одной крышей.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Затем Эрден кивнул.

— Справедливо.

Я снова открыла книгу.

Первые разделы описывали обычное обслуживание: очистку контактов, проверку механических передач, замену поврежденных стекол, последовательность включения линий. Для запуска накопителя требовалось три условия:

исправный центральный контур;

не менее четырех работающих внешних узлов;

прикосновение хранителя к управляющей пластине.

— Управляющая пластина, — прочитала я. — Это углубление на панели?

— Вероятно.

Следующая строка была повреждена водой. Сохранилось только окончание:

…кровная восприимчивость рода…

Я перечитала слова.

— Что означает кровная восприимчивость?

Эрден долго не отвечал.

— Способность чувствовать приливные линии.

— Она передавалась по наследству?

— Обычно.

— Род Лаверна Мора?

— Мор был не фамилией рода. Только именем последней ветви. Хранители происходили из нескольких семей.

— Каких?

— Не знаю всех.

— Моей среди них не было?

Он посмотрел на мою ладонь.

— Вальмеры жили во внутренних землях.

— По отцовской линии.

Эрден прищурился.

— А ваша мать?

— Родилась в семье Лестар.

На его лице появилось узнавание.

— С западных островов?

— Из небольшого имения возле Нейрской бухты.

— У нее были родственники с фамилией Марен?

— Ее бабушка была Элин Марен.

Эрден медленно сел на стул.

— Марены были хранителями.

Комната словно стала теснее.

Я знала о семье матери немного. Ее родители умерли до моего рождения, а сама она редко рассказывала о прежней жизни. После брака с отцом она почти не бывала на западных островах.

— Почему мать никогда не упоминала об этом?

— После закрытия старых систем многие семьи перестали говорить о прежней службе. Хранители потеряли должности, влияние и доступ к накопителям. Через несколько поколений способность могла ослабнуть.

— Но не исчезнуть.

— Видимо, нет.

Я вспомнила серебряную линию, появившуюся после снятия помолвочного браслета.

— Если способность наследственная, почему она проявилась только сейчас?

— Не знаю.

— Помолвочный обряд мог ее пробудить?

— Вы проходили приливный обряд Севардов?

— Несколько месяцев назад. Лоркан передал мне часть своей силы, чтобы после свадьбы я могла жить в подводной столице дольше обычного человека.

Эрден нахмурился.

— Он не мог передать вам свой дар.

— Я знаю.

Морские драконы могли временно поддерживать человеческое тело под водой, но не превращали людей в драконов и не наделяли их властью над морем.

— Возможно, чужая приливная сила заставила ваш собственный дар проявиться, — сказал Эрден. — Как сильный поток открывает давно забитый канал.

Объяснение оставалось предположением, но хотя бы не требовало чудесного превращения.

— Почему линия появилась только после разрыва помолвки?

— Связь могла удерживать силу в определенном состоянии. После снятия браслета напряжение изменилось.

— Вы уверены?

— Нет.

Честный ответ впервые прозвучал от него без сопротивления.

Я перевернула несколько страниц.

Раздел запуска содержал предупреждение:

Не направлять полный поток через один канал. Не удерживать связь при признаках охлаждения конечностей, потери чувствительности, головокружения или соленого привкуса. Прекратить контакт и восстановить водный баланс.

Я остановилась.

— Вчера у меня онемели пальцы. Сегодня после двери появился солоноватый привкус.

Эрден побледнел.

— Вы не сказали.

— Я не знала, что это важно.

— Это признаки расхода внутреннего резерва.

— Какого резерва?

— Магического. Тело хранителя создает связь между накопителем и сетью. Само оно не питает Камень, но поддерживает направление потока. Если система сопротивляется или повреждена, часть нагрузки проходит через человека.

— Поэтому хранитель может погибнуть?

— Если попытается удержать слишком большой поток.

Я закрыла книгу.

— Значит, к панели я сегодня не прикасаюсь.

— Правильно.

Из зала донесся голос Марты:

— Айрина, идите сюда.

Мы вернулись к Камню.

Торен стоял возле одной из колонн. За ней обнаружилась открытая металлическая коробка с рядами маленьких рычагов. Внутри лежала мышиная труха, остатки ткани и несколько обгрызенных проводов.

— Вот вам часть причины, почему ничего не работает, — сказал он.

Эрден наклонился.

— Это внутреннее питание индикаторов. Не главные линии.

— Но чинить придется.

— Да.

Марта указывала на пол возле центральной панели.

— Здесь следы.

На пыльном камне виднелись отпечатки обуви.

Не наши.

Они были старыми, края расплылись, но несколько следов сохранились достаточно хорошо. Кто-то ходил от панели к северной колонне, затем к боковой нише.

— Как давно? — спросила я.

Торен присел.

— Не скажу точно. Не вчера и не неделю назад. Но и не двенадцать лет.

— Дверь была закрыта.

— Значит, был другой вход, — произнесла Марта.

Мы осмотрели стены.

За северной колонной обнаружилась вертикальная щель. Каменная панель отличалась оттенком от окружающей кладки. Торен надавил плечом, но она не сдвинулась.

Эрден провел рукой по краю.

— Служебный проход.

— Куда ведет?

— Возможно, к склону или сигнальной башне.

— Вы и о нем не знали?

— Нет.

На этот раз я ему поверила. Удивление выглядело настоящим.

В шкафу кабинета мы нашли план вентиляционных шахт, но отдельного выхода на нем не было. Значит, служебный проход либо построили позже, либо намеренно не отметили.

Я записала все найденное в блокнот.

Система была не просто заброшена.

Кто-то входил сюда после закрытия пролива.

Возможно, чиновники.

Возможно, контрабандисты.

Возможно, человек, повредивший узлы.

— Мы ничего больше не трогаем, — решила я. — Забираем инструкцию и журналы, дверь запираем. Торен, сможете поставить снаружи обычный замок?

— На металлическую дверь — нет. Но можно установить решетку перед проходом.

— Сделайте сегодня.

— Людей придется отвлечь от крыши.

— Двух человек на несколько часов. Подземный зал важнее одной протечки.

Марта кивнула.

— А Камень? — спросил Эрден.

— Останется выключенным, пока мы не проверим записи и хотя бы внутренний контур.

Я подошла к центральной панели, но держалась на расстоянии.

В круглом углублении лежал слой пыли. По краям сохранились тонкие серебряные полосы. По форме оно почти точно соответствовало человеческой ладони.

— Это управляющая пластина?

— Похоже.

— И она запустит систему?

— Если Камень еще способен накапливать силу и сохранились работающие внешние узлы.

— Мы не будем проверять наугад.

Я уже собиралась отвернуться, когда заметила на краю панели маленький рычаг без подписи.

Он находился отдельно от остальных и был опущен.

— Что это?

Эрден посмотрел.

— Не знаю.

В инструкции нашелся схематичный рисунок. Рычаг обозначался какконтроль остаточного напряжения.

— Он ничего не запускает, — сказал Эрден. — Только показывает, есть ли в Камне накопленная сила.

— Без контакта хранителя?

— Да. Механический указатель.

Это можно было проверить без магии.

Я посмотрела на Торена.

— Поднимите.

— Почему я?

— Потому что, если устройство ударит током, у вас самая толстая перчатка.

— Рад, что моя ценность определена.

Он обмотал руку тканью и медленно поднял рычаг.

Внутри панели что-то щелкнуло.

На шкале под мутным стеклом дрогнула стрелка.

Сначала она осталась у нуля.

Затем медленно поднялась до первой отметки.

Эрден приблизил лампу.

— Остаточная сила есть.

— Много?

— Меньше десятой части полной емкости.

— Откуда она взялась, если система не работала двенадцать лет?

— Приливы продолжаются. Даже поврежденные внешние знаки могли собирать небольшое напряжение.

— Значит, Камень не мертв.

— Нет.

Это слово повисло в зале.

Мы не обнаружили чудо. Только старую систему, которая все эти годы получала слабые импульсы от моря и сохраняла их внутри, не имея возможности распределить.

Как мельница с запертым колесом.

Как дом, в котором перекрыли двери, но не остановили время.

— Опустите рычаг, — сказала я.

Торен вернул его на место.

Стрелка медленно ушла к нулю.

И в этот момент моя ладонь вспыхнула.

Боль была короткой, но резкой. Я невольно прижала руку к груди.

Серебряная линия засияла ярче, чем прежде.

— Что? — Марта оказалась рядом.

— Камень отреагировал на проверку.

— Вы же его не касались.

— Не касалась.

Внутри постамента прошла вибрация.

Металлические дуги дрогнули. По одному из стеклянных каналов в полу пробежал слабый голубой свет и погас возле стены.

Эрден выругался.

— Рычаг обратно!

— Он уже опущен, — сказал Торен.

Один из индикаторов на центральной панели зажегся.

Тускло, едва заметно.

Под ним было написано: Внутренняя бухта.

Я отступила на шаг.

— Почему она включилась?

— Камень узнал присутствие хранителя, — сказал Эрден. — Остаточная проверка могла открыть внутренний контур.

— Закройте его.

— Для этого нужен хранитель.

Все посмотрели на меня.

— Нет.

— Если линия активна, ее лучше отключить правильно, — произнес Эрден. — Иначе слабый поток будет уходить в поврежденный канал.

— Что нужно сделать?

Он раскрыл инструкцию и быстро нашел страницу.

— Положить ладонь на пластину. Удерживать связь, пока индикатор не погаснет. Не трогать остальные рычаги.

— Сколько времени?

— Несколько секунд.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько можно быть уверенным по книге столетней давности.

Не лучший ответ.

Но оставить активный поток в неизвестном состоянии было опаснее.

Я сняла перчатку.

— Если я не отвечаю или не могу убрать руку, оттащите меня.

— Вас может ударить магическим выбросом, — предупредил Эрден.

— Значит, используйте ткань и не касайтесь панели.

Марта взяла свернутое покрывало.

Я подошла к углублению.

Серебряная линия уже не просто мерцала. Она пульсировала в ритме слабого свечения индикатора.

Я положила ладонь на пластину.

Мир не исчез.

Зал остался вокруг меня. Я видела Камень, Марта стояла справа, Торен держал лампу, Эрден склонился над книгой.

Но одновременно появилось другое ощущение.

Не изображение и не голос.

Пространство.

Я почувствовала бухту так, будто провела пальцами по ее дну. Каменные стенки, узкий вход, три рифа справа, глубина возле причала. Вода двигалась по естественному кругу: входила с приливом, ударялась о северный склон и возвращалась вдоль южного берега.

Один участок ощущался неправильно.

Там, где должен был находиться внутренний направляющий знак, связь обрывалась.

Я не видела сам знак. Только пустое место в цепи, как отсутствующее звено.

Дальше, за бухтой, тянулись другие линии.

Большинство молчало.

Некоторые отзывались слабыми импульсами.

Северная линия — один работающий узел из семи.

Восточная — два слабых отклика.

Южная — ничего.

Внутренняя — поврежденная связь рядом с рифом.

Я не считала их сознательно. Знание складывалось из силы и направления импульсов.

Затем пришла боль.

Холод поднялся от ладони по руке. Пальцы перестали чувствовать металл. Во рту появился сильный вкус соли.

Я попыталась разорвать контакт.

Рука не была приклеена, но мышцы не послушались сразу.

— Айрина? — голос Марты прозвучал издалека.

Индикатор продолжал гореть.

Чтобы погасить его, нужно было замкнуть внутреннюю линию.

Я не знала, откуда взялась эта уверенность. Возможно, из инструкции, которую читала несколько минут назад. Возможно, из самого ощущения механизма.

Я сосредоточилась на бухте.

Не на воде целиком.

Только на пути между Камнем и сохранившимся внутренним знаком.

Слабый поток прошел через сеть.

Голубой свет побежал по каналу в полу.

В глубине зала щелкнул механизм.

На карте вспыхнула одна маленькая стеклянная вставка возле входа в бухту.

Вода далеко наверху ответила глухим ударом.

Не огромной волной и не штормом. Скорее изменением давления, которое передалось через скалу.

Индикатор погас.

Я убрала руку.

На этот раз она послушалась.

Я успела сделать шаг назад.

Потом пол качнулся.

Марта что-то крикнула. Торен бросил лампу кому-то в руки. Я почувствовала, как меня подхватили, прежде чем голова ударилась о камень.

Темнота наступила без снов.

Я пришла в себя от запаха уксуса.

Он был настолько резким, что я отвернула голову.

— Достаточно, — сказал женский голос. — Она очнулась.

Я открыла глаза.

Надо мной находился низкий потолок комнаты возле кухни. В печи горел огонь. За окном уже начинало темнеть.

На стуле сидела незнакомая молодая женщина с темными волосами, заплетенными в тугую косу. Она держала в одной руке флакон, в другой — мою ладонь.

— Не дергайтесь, — сказала она. — Я считаю пульс.

— Кто вы?

— Тея Бранн. Местный лекарь и человек, за которым следовало послать до того, как вы начали запускать древние устройства.

Марта стояла возле двери, скрестив руки.

— Я говорила.

— Вы говорили показать руку.

— Для начала.

Тея отпустила мое запястье.

— Как себя чувствуете?

Я прислушалась.

Голова была тяжелой. Во рту пересохло. Руки и ноги казались чужими, будто я несколько часов провела на холоде.

— Слабо.

— Тошнота?

— Нет.

— Боль в груди?

— Нет.

— Пальцы чувствуете?

Я пошевелила ими.

— Да.

— Головокружение?

Попыталась приподняться. Комната качнулась.

— Да.

— Тогда лежите.

Тея надавила ладонью мне на плечо.

— Сколько я была без сознания?

— Около двух часов.

— Так долго?

— Это не сон. Организм отключился после перегрузки.

Она подала мне кружку.

Вода была слегка сладкой и пахла травами.

— Пейте медленно.

Я сделала несколько глотков.

— Что со мной произошло?

— Точно не скажу. У нас нет специалиста по древним приливным накопителям. Но признаки похожи на магическое истощение с переохлаждением внутренних каналов.

— Я не маг.

— После сегодняшнего утверждать это поздно.

— У меня нет собственного запаса, как у драконов.

— У большинства людей он есть. Просто слишком мал, чтобы использовать его сознательно. Ваш организм не создавал силу для Камня, но удерживал связь. Это тоже требует энергии.

Объяснение совпадало с инструкцией.

— Повреждения есть?

— Пока не вижу. Температура выровнялась, дыхание нормальное, пульс слабый, но устойчивый. Еще раз потеряете сознание в ближайшие дни — будем думать хуже.

— Очень успокаивает.

— Я лекарь, а не придворный музыкант.

Марта поставила на стол миску с бульоном.

— Ей нужно поесть.

— Когда перестанет мутить от воды.

— Меня не мутит.

— Тогда после воды.

Я попыталась сесть медленнее. Тея позволила, но подложила под спину вторую подушку.

— Где остальные?

— Торен устанавливает решетку у входа, — ответила Марта. — Эрден сидит в столовой над своими книгами и делает вид, что не виноват.

— Он не заставлял меня касаться панели.

— Но знал, что это опасно.

— Он предупредил.

— Недостаточно.

В голосе Марты слышалась злость, однако направлена она была не только на Эрдена. Она злилась и на меня.

— Вы тоже считаете, что я поступила глупо?

— Я считаю, что хозяйка, которая в первый день упала без сознания под гостиницей, плохо помогает ремонту крыши.

— Это справедливое замечание.

Марта явно ожидала возражений. Мой ответ немного смягчил ее лицо.

— Что произошло наверху, когда включился узел? — спросила я.

Она посмотрела на Тею.

Лекарь пожала плечами.

— Рассказывайте. Лежать ей это не помешает.

— В бухте успокоилась вода, — сказала Марта. — Ненадолго. Минуты на две.

— Насколько успокоилась?

— Волны не исчезли. Но возле причала течение стало ровнее. Лодки перестало тянуть к левым сваям.

Именно это я почувствовала через сеть.

— Значит, внутренний знак все еще работает.

— Один, — произнес Эрден от двери.

Он вошел без стука. В руках держал инструкцию и мой блокнот.

— Из четырех внутренних узлов ответил только северный. Южный, судя по записям, разрушен. Восточный поврежден. Четвертый не подает признаков.

— Откуда вы знаете?

— После того как вы потеряли сознание, на карте несколько минут горели индикаторы. Я записал показания.

Он положил блокнот рядом с миской.

В нем аккуратным почерком были перечислены отклики сети:

Внутренняя бухта — один устойчивый узел, один слабый, два отсутствуют. Северная линия — один слабый отклик. Восточная дуга — два нестабильных. Южный проход — нет ответа. Накопитель — менее одной десятой емкости.

— Вы запускали панель снова? — спросила я.

— Нет.

— К Камню прикасались?

— Нет.

— Хорошо.

Эрден посмотрел на мою руку.

— Что вы почувствовали?

Я пересказала ощущение бухты и отдельных линий. Не стала украшать. Не говорила, что «видела море» или «слышала Камень», потому что ничего подобного не было.

Только направления, сила отклика и разрывы.

— Так работали хранители, — сказал он.

— Вы уверены?

— Лаверн однажды описывал это как карту без изображения. Я тогда не понял.

— А теперь поняли?

— Теперь да.

Тея нахмурилась.

— И после этого вы позволили ей продолжать?

— Я не знал, что нагрузка окажется такой сильной.

— Потому что система повреждена, — сказала я. — Поток попытался пройти через разорванный контур.

Эрден кивнул.

— Вероятно.

— Никаких новых запусков, пока не проверим внутреннюю линию физически.

— Согласен.

— И вы расскажете все о последних месяцах работы Лаверна.

Старик опустил глаза.

— Да.

Марта удивленно посмотрела на него.

— Вот так просто?

— После сегодняшнего молчание стало опаснее правды.

— Оно было опаснее и двенадцать лет назад, — холодно сказала она.

Эрден не ответил.

Я взяла миску. Бульон оказался горячим, соленым и удивительно хорошим.

— Какой сегодня день? — спросила я после нескольких ложек.

— Все еще тот же, — сказала Тея. — Хотя вы очень старались его не пережить.

— Работа по гостинице?

Марта тяжело вздохнула.

— Двое мужчин закрыли поврежденный участок крыши парусиной. Еще трое очистили малую столовую. На первом этаже проверили дымоход. Он забит, но не разрушен. Завтра прочистят.

— Оплата?

— Я записала часы.

Она положила на стол отдельный лист.

Время, имена и выданные продукты были указаны точно. Марта справлялась лучше многих столичных управляющих.

— Спасибо.

— Не благодарите. Просто больше не падайте в подвале.

— Постараюсь.

— Нет. Пообещайте, что не будете прикасаться к Камню без Теи и хотя бы двух свидетелей.

Тея подняла бровь.

— Я не разбираюсь в Камнях.

— Зато знаете, когда человек начинает умирать.

— Это полезное дополнение.

Я посмотрела на них обеих.

Еще три дня назад мои решения обсуждали король, Совет и наследник престола, не считая нужным пригласить меня.

Теперь две женщины в полуразрушенной гостинице требовали, чтобы я не подвергала себя опасности без подготовки.

Разница была заметнее, чем могла показаться.

— Обещаю, — сказала я. — Никаких прикосновений к Камню, пока мы не проверим систему и не определим безопасный предел.

Марта кивнула.

Тея протянула мне маленький мешочек.

— Соль, сушеные ягоды и травяной порошок. Если снова почувствуете холод в руке или соленый привкус, прекращаете все и разводите содержимое в воде.

— Соль при соленом привкусе?

— Ваш организм теряет не только воду. Одной пресной водой можно сделать хуже.

— Как часто пить?

— Сегодня — каждый час понемногу. Завтра посмотрю снова.

— Я смогу встать?

— До уборной — да. Руководить ремонтом с крыши — нет.

— Я не собиралась лезть на крышу.

Марта и Тея одновременно посмотрели на меня.

— Пока, — добавила я.

После ухода лекаря я еще час изучала инструкцию.

Марта принесла расходную книгу и документы из столицы. Мы выяснили, что техническое помещение под гостиницей вообще не входило в последнюю оценку. В приложении к акту была короткая фраза:

Доступ отсутствует. Состояние и назначение не установлены. Рыночной ценности не имеет.

Именно так корона передала мне центральный узел когда-то важнейшего морского пути.

Лоркан мог не знать, что находится под гостиницей. Скорее всего, не знал. Если бы знал, остров никогда не оказался бы компенсацией отвергнутой невесте.

Эта мысль не вызвала у меня удовлетворения.

Только осторожность.

Если Камень действительно можно было восстановить, Кайрн переставал быть бесполезным. А ценное имущество всегда привлекало людей, уверенных, что владеют им по праву силы, титула или старого закона.

До вечера я успела составить новый список:

Закрыть доступ в подземный зал. Сделать копию инструкции. Проверить происхождение рода Марен. Осмотреть внутренний знак в бухте. Попросить Эрдена составить схему старой системы. Не сообщать в столицу о Камне до получения доказательств его состояния. Узнать, кто входил в помещение после закрытия пролива. Найти служебный выход.

Последний пункт тревожил сильнее остальных.

Если кто-то мог проникать под гостиницу в обход главной двери, решетка не обеспечивала полной защиты.

Я поднялась с кровати ближе к ночи. Голова больше не кружилась, хотя ноги оставались слабыми.

В кухне Марта гасила лампы. Нисса спала, положив голову на сложенные руки возле остывшей печи.

— Почему она не ушла домой? — спросила я тихо.

— Ждала, когда вы проснетесь окончательно.

— Я проснулась несколько часов назад.

— Она хотела убедиться сама.

Марта накрыла девочку старым одеялом.

— Пусть останется. Ночью дождь усилится.

Я подошла к окну.

Снаружи почти ничего не было видно. Ветер швырял капли в стекло. В бухте темнели рыбацкие лодки, закрепленные двойными канатами. Вдалеке море сливалось с небом.

— Сегодня вода у причала изменилась, — сказала Марта. — Торен заметил, что одна лодка впервые за много лет не ударилась о сваи во время прилива.

— Один работающий знак не сделает бухту безопасной.

— Но сделал ее немного лучше.

— На две минуты.

— Все начинается с чего-то небольшого.

Я посмотрела на женщину.

— Вы уже решили, что гостиницу можно восстановить?

— Я решила, что вы не уедете завтра.

— Это не одно и то же.

— Для начала достаточно.

Марта взяла лампу.

— Вам нужно спать.

— Через минуту.

Она вышла, оставив меня у окна.

Дождь усилился.

Я думала о Камне, о старой карте и о шести слабых откликах среди тридцати одного узла. Даже если накопитель сохранился, большая часть сети была разрушена. Для восстановления потребовались бы специалисты, материалы, корабли и деньги, которых у меня не было.

А еще разрешение короны.

Запускать закрытый морской путь без решения Совета я не могла.

Но исследовать собственную землю мне никто не запрещал.

Вдали мелькнул свет.

Я сначала решила, что это молния. Однако вспышка была слишком низкой и желтой.

Через несколько секунд она повторилась.

Один раз.

Затем два коротких.

Я прижалась лбом к стеклу.

Свет двигался.

Не маяк.

Корабельный фонарь.

Где-то за входом в бухту находилось судно.

Я открыла окно. Ветер сразу ворвался в кухню, раздувая огонь в последней лампе. Из темноты донесся глухой звук.

Колокол.

Не гостиничный.

Судовой.

Три удара с равными промежутками.

Сигнал бедствия.

— Марта!

Она вернулась почти сразу.

— Что?

Я указала в сторону моря.

Свет снова вспыхнул, теперь ближе. Корабль шел не к обычному входу в бухту, а правее — прямо к полосе рифов.

Марта побледнела.

— Кто в такую ночь полез в пролив?

Снаружи раздался крик. Торен выбежал из одного из домов и направился к причалу. За ним появились другие мужчины с фонарями.

Я накинула плащ.

— Вам нельзя, — сказала Марта.

— Корабль потерял управление.

— Вы едва стоите.

— Тогда помогите мне дойти до башни.

Она схватила меня за руку.

— Зачем?

Я смотрела на движущийся огонь.

Судно приближалось к рифам. Его сносило течением, и команда, судя по беспорядочным сигналам, не могла выправить курс.

Один внутренний знак сегодня ответил Камню.

Всего один.

Но, возможно, этого было достаточно, чтобы показать кораблю безопасную сторону бухты.

— Потому что сигнальная башня находится над входом, — ответила я. — И если ее фонарь еще можно зажечь, у этих людей появится хотя бы ориентир.

За окном снова ударил судовой колокол.

На этот раз ближе.

Марта посмотрела на меня, затем на море.

— В башне нет рабочего огня.

— Значит, проверим.

Я застегнула плащ и вышла под дождь.

Корабль в закрытом проливе продолжал идти к рифам.