Наш «почетный гость» уже достаточно долго томился в унынии и сырости подвала, пришло время навестить его и проверить, насколько крепок этот надменный ублюдок.

Я спустился по узкой каменной лестнице в подвал. В нос тут же ударил тяжелый запах затхлости, плесени и застарелого пота, классический аромат любой нормальной пыточной. Факелы на стенах чадили, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Один из дознавателей Лионелии, высокий мужчина из расы кошколюдей, дежуривший у массивной дубовой двери комнаты для допросов, вытянулся по стойке смирно и коротко отдал честь.

— Он вообще спал? — спросил я вполголоса, кивнув на закрытую дверь.

Охранник слабо улыбнулся, показав острые клыки, и его длинный хвост дернулся в предвкушении.

— Забавно вышло, господин. Кажется, ночью в его камеру забралась здоровенная подвальная крыса. Ублюдок-то крепко привязан к стулу, так что мог отпугивать её только своими истеричными криками, когда эта тварь пыталась вскарабкаться ему на ноги. Орал так, что у меня уши закладывало.

Я усмехнулся. Для высокомерного высшего эльфа, привыкшего к шелкам и тонким ароматам, прикосновения грязной твари, вероятно, выглядели не слабее хорошей пытки. Дознаватель сработал без лишней крови. Он не ломал кости, не жег ману, а бил по тому, что у таких надменных ублюдков слабее всего — по самообладанию и силе воли. Дешевый рычаг, почти бесплатный, зато результативный.

— Какая мерзость! — я притворно сочувственно поцокал языком. — Надеюсь, с этим чудовищем покончено?

Следователь оскалился ещё шире, полез в глубокий карман своего плаща, осторожно вытащил оттуда маленькое серое существо и посадил его на ладонь. Крыса выглядела гораздо ухоженнее, чем её дикие собратья, и казалась совершенно ручной. Она тут же принялась деловито умывать мордочку крошечными лапками.

— Эдгар скоро вернется в свою теплую клетку, — сказал стражник, нежно поглаживая грызуна пальцем. — Заслужил двойную порцию лакомств за отличную работу.

Улыбнувшись маленькому пушистому «пыточному инструменту», я толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак комнаты для допросов.

Тиленор сидел на жестком деревянном стуле, туго стянутый веревками. Капюшон с него сняли, вероятно, специально для того, чтобы он мог во всех подробностях видеть, как в темноте суетится Эдгар. Хотя с момента его пленения прошло меньше суток, аристократические черты лица эльфа заметно заострились, став изможденными и осунувшимися, под глазами залегли глубокие темные тени от бессонницы.

Увидев меня, он дернулся, но путы держали намертво.

— Харанас Тиленор, — произнес я ледяным тоном, останавливаясь в паре шагов от него. — Как мило с твоей стороны, что ты наконец-то соизволил высунуть голову из своей шикарной раковины.

Высокий эльф судорожно сглотнул, но тут же попытался скрыть свой ужас за жалкой бравадой.

— Тебе удалось схватить меня лишь благодаря дешевым уловкам! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Но мы оба знаем, что моя ловушка сработала идеально, и мы имели все шансы, чтобы уничтожить тебя. Мой господин очень скоро найдет тебя и уничтожит, а твоя смерть будет медленной и невыносимо мучительной!

Я сложил руки на груди и смерил его долгим скучающим взглядом. Выслушивать угрозы от пленника, который только что визжал от страха перед домашней крысой… Это даже не смешно!

— Ты выглядишь слишком раздраженным, дружище, — протянул я, специально растягивая слова. — Может, я оставлю тебя здесь еще на денек, чтобы ты мог как следует выспаться? Надеюсь, тебя больше не будут беспокоить крысы. Мы тут все пытаемся понять, как они сюда попадают, но ты же знаешь этих тварей, они могут протиснуться через удивительно маленькие отверстия и обожают грызть мягкую плоть.

Я развернулся к двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ты совершил ужасную ошибку, похитив меня, и ещё не знаешь, с кем связался! — сорвавшись на визг, крикнул Тиленор мне в спину.

— Нет, я так не думаю, — жестко отрезал я, остановившись и бросив на него взгляд через плечо. Глаза эльфа расширились от страха. — Мы прекрасно знаем, что ты один из цепных псов Малина Медобрука, и в курсе, что ты руководил его грязными преступными операциями здесь, в Элайваре. И знаешь что самое забавное? Скоро об этом в мельчайших подробностях узнают абсолютно все твои высокородные родственники. У нас достаточно письменных доказательств, чтобы выдвинуть обвинения против тебя.

К моему удивлению, от этих слов лицо Тиленора вытянулось в таком неподдельном ужасе, какого не смогла добиться даже крыса. Я удовлетворенно хмыкнул. У всех эльфов имелась почти маниакальная, какая-то навязчивая потребность поддерживать свой безупречный внешний вид и статус. Это даже не назовёшь простой заботой о репутации, главное — сохранить идеальный фасад. Тщеславие, возведенное в абсолют.

Этот ублюдок вскоре станет настоящим изгоем для всего эльфийского рода. Но если он думал, что социальная смерть — это худшее, что может с ним случиться, то его ждало горькое разочарование.

— Не собираюсь вселять в тебя ложные надежды, Тиленор, — мой голос прозвучал так, словно я зачитывал приговор. — Ты уже покойник, но ты можешь слегка облегчить себе остаток дней, начав сотрудничать. Если расскажешь все, возможно, сможешь жить в относительном комфорте до того момента, пока тебя не казнят за твои чудовищные преступления.

Я обвел многозначительным взглядом сырую, покрытую плесенью камеру.

— Поверь мне, есть гораздо худшие альтернативы, чем быстрая смерть.

Не обращая внимания на отчаянные проклятия и бессильные угрозы высшего эльфа, я вышел за дверь, однако закрывать её не стал, специально громко обратившись к дознавателю:

— Давай-ка снова наденем на него плотный мешок, и затяни его покрепче. Может, эти надоедливые крысы не будут так сильно пугать нашего «гостя», если он не сможет видеть, откуда они к нему подбираются?

Ругательства Тиленора мгновенно оборвались, сменившись сдавленным, полным паники мычанием.

Я пошел вверх по лестнице, чувствуя приятное удовлетворение. Удивительно, как быстро многовековая эльфийская гордость рассыпается в прах перед обычным грызуном и угрозой публичного позора. Оказывается, эльфийское тщеславие — это не просто черта характера, а ещё и великолепный рычаг давления.

Тиленор всё равно заговорит, расколется, как миленький, это лишь вопрос времени и количества «лакомств» для Эдгара.

— Судья, — произнёс стражниу, хищно ухмыляясь и отдавая мне нарочито четкую, почти издевательскую честь, в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками плясал предвкушающий огонек. Этот дознаватель явно знал свое дело и уже прикидывал, с какой стороны подступиться к нашему пленнику.

Я лишь коротко кивнул, оставляя следователя наедине с пленным, и шагнул за дверь, плотно прикрыв её за собой. Свежий воздух ударил в лицо, но даже он не смог перебить въедливый, тошнотворный запах страха и застоялой крови, который пропитал мою одежду в подвале.

Мне ещё предстояло организовать поминальную службу по нашим братьям-крестоносцам, тем парням, что сложили головы вчера, попавшись в изощренную ловушку Тиленора. Сердце тяжело стукнуло о ребра. Каждый потерянный боец ощущался как личный провал, не строчка в отчете, не холодная цифра потерь, а живой человек, которого я не довел домой. Командир обязан отвечать за такие ошибки, даже если ловушка оказалась подлой. Но перед тем, как отдать последние почести павшим, у меня имелось еще одно незавершенное дело, последняя вылазка. Мне требовалось найти того единственного друга, которого мы вчера так и не смогли вытащить в безопасное место, никто не должен остаться позади.

И в этот момент меня снова накрыло. Темное, липкое предчувствие беды, словно ледяной паук, поползло по позвоночнику. Я резко остановился посреди улицы, прислушиваясь к звукам лагеря: звону стали из кузни вдалеке, приглушенным голосам солдат, шелесту ветра. Всё казалось нормальным, но интуиция орала благим матом.

Я попытался разложить факты по полочкам, словно перебирал оперативную сводку перед опасной вылазкой. Чего не хватало? Какую деталь я упускал? Зуд в затылке не проходил, становясь всё навязчивее. У меня на руках перехваченное письмо, в подвале важный пленник, из которого сейчас выбивают информацию, люди, документы и очевидные места тщательно проверены, но пазл всё равно не складывался в единую картину. В общей схеме зияла трещина, невидимая зацепка, отложенный ход врага, который я пока не мог нащупать.

Проклятая охота вслепую! Прохладное дерево лука чуть остудило горячую ладонь, мозоли от тетивы напомнили о сотнях выпущенных стрел.

Я нутром чуял, что враг где-то совсем рядом, дышит в затылок из слепой зоны и явно не собирается действовать по понятным мне правилам. Значит, придется ломать его замысел первым.

Как и предполагал, Хорвальда Валаринса мы обнаружили на его любимом пляже на самом южном побережье Шалина, на его личном «отпускном» месте, где вечное лето радовало солнцем и тёплым ласковым морем.

Жара здесь стояла плотная, почти осязаемая, пахло солью, водорослями и нагретым песком. Я стряхнул пыль с плаща и прищурился.

Старик изменился. Первое, что бросилось в глаза — он сбрил свою легендарную белоснежную бороду и коротко остриг длинные волосы. Возможно, это просто прагматичная попытка усложнить Консорциуму поиски, если по его душу уже выслали ищеек, а может, банальная капитуляция перед беспощадным солнцем? Да чёрт возьми, старый маг просто решил ровно загореть!

И судя по тому, что я увидел, этот загар весьма неплохо смотрелся на его морщинистой коже, выглядывающей из распахнутого легкого жилета и коротких пляжных штанов.

В любом случае метаморфоза разила наповал, теперь он больше походил на ушедшего на покой высокопоставленного клерка, решившего прожечь остаток жизни на курорте, чем на классического фэнтезийного волшебника из сказок, каким казался раньше.

Бывший губернатор Бастиона поднял взгляд. Он лежал на удобном лежаке, спрятанной в густой тени навеса, воздвигнутого на песке в двух шагах от лениво накатывающих на берег волн. При моем появлении ни один мускул на его лице не дрогнул. Он невозмутимо и неторопливо заложил закладку между страницами пухлого фолианта, отложил книгу на столик и, тихонько кряхтя, поднялся на ноги.

— Артём Крылов, — произнес он подчеркнуто нейтральным тоном, осторожно разминая спину. Позвонки отозвались серией характерных сухих щелчков. — Заметьте, я не назвал вас лордом и не упомянул ваш рыцарский титул, поскольку по официальным данным вы больше не являетесь ни тем, ни другим, и, следовательно, не имеете права занимать эти должности.

Я тихо фыркнул, топча сапогами раскаленный песок по пути к навесу.

— Не нужно разжевывать общеизвестное, Хорвальд, я всё знаю, — остановившись напротив, протянул руку, глядя прямо в выцветшие, но всё еще проницательные глаза. — Рад тебя видеть, старина.

— Ах, и никаких церемонных обращений в ответ! Вы ответили именно так, как и следовало, — старый Проходчик секунду смотрел на мою мозолистую от тетивы ладонь, словно оценивая скрытую в ней угрозу, а затем неохотно, но ответил на рукопожатие. Его хватка всё ещё была железной. — Как поживают Карина и её дети?

— Последние три года она отзывается только на имя Шип, — ответил я, опуская руку. — Но с ней всё отлично, как и с детьми. Сейчас она почти взяла шестидесятый уровень. Налин не так давно получил свой класс и, как и мать, пошел по пути Целителя. А малютка Бели спит и видит, что через пару лет ей исполнится двенадцать, и она выберет класс Лучника, совсем как её кумир Лили.

Я чуть замялся, подбирая слова.

— Что касается титулов… Это не совсем правда, что я больше не имею права ни на какие регалии. Если уж мы цепляемся за формальности, можешь обращаться ко мне как к судье Теневого крестового похода.

Брови Хорвальда поползли вверх, и он хмыкнул, не скрывая искреннего изумления.

— Так вот куда ты, демоны тебя дери, исчез? Организовал целый крестовый поход? — его лицо мгновенно помрачнело. Старик широким жестом обвел идиллический пейзаж: белый песок, лазурные волны, пальмы. — И ты втянул в это меня.

— Боюсь, что так, — я тяжело выдохнул, в груди шевельнулось знакомое чувство вины. — Мне действительно жаль, что из-за меня ты потерял Бастион и всё свое влияние. Мы с ребятами собирались предупредить тебя, вытащить оттуда, но к тому моменту ты уже растворился в воздухе.

Хорвальд снова хмыкнул, сделал пару шагов к кромке навеса и застыл, глядя на бесконечный океанский горизонт.

— Я всю свою жизнь бороздил мутные воды политики, парень, — глухо произнес он, — и научился спинным мозгом чувствовать приближение бури. Знаю, когда нужно спустить паруса и обойти шторм стороной, чтобы не пойти ко дну.

— Отличная аналогия, — признал я, становясь рядом. Освежающий бриз трепал мои волосы. — Но боюсь, этот шторм обойти не выйдет при всем желании, он накрыл уже почти весь континент, — я повернулся к старику, изучая его профиль.

Глаз Истины подтвердил то, что я и так помнил:

Хорвальд Валаринс. Проходчик. Уровень 56.

— Единственный способ выжить — это направить корабль прямо в эпицентр и прорваться на другую сторону.

Старик устало вздохнул, и его плечи, казавшиеся до этого широкими, вдруг как-то поникли.

— Я слышал шепотки, слухи о тени, нависшей над королем Дириком и всем Харалдаром. Я чувствовал, как эта самая тень окутывала и душила меня, когда пытался навести порядок в Бастионе. Любые мои усилия пресекались на корню невидимыми врагами или теми, кто вообще не должен совать нос в дела моего региона.

Он медленно повернул голову и твердо посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было ни пляжной лени, ни старческой усталости. В нём светился острый ум опытного политика, привыкшего видеть чужие ходы на два шага вперед.

— Хорошо, юный Артём, расскажи мне об этом враге, о тех, кому удалось так изящно лишить меня титулов и земель, которыми я только-только научился правильно распоряжаться, и всё это просто за то, что я имел неосторожность быть с тобой в хороших отношениях.

Я слабо улыбнулся и кивнул в сторону ротанговых кресел под навесом.

— Нам лучше устроиться поудобнее. Разговор предстоит долгий, и многое из того, что ты услышишь, станет настоящим шоком.

— После всего дерьма, что я повидал, шок может оказаться не таким уж и сильным, мой друг, — Хорвальд похлопал меня по плечу, потом направился к креслам и плюхнулся на мягкие подушки.

Я сел рядом. Мы сидели бок о бок, перед нами раскинулся океан, вокруг песок, и никто не мог бы подойти незамеченным. Я запустил руку в свой поясной мешочек и, вытащив стопку плотных папок с документами, протянул их старику.

— Вот, почитай это, пока я начну вводить тебя в курс дела.

Проходчик с усмешкой взял первую папку, пробежавшись глазами по идеальному почерку на обложке.

— Вы всегда очень обстоятельно и внимательно относились к деталям, особенно ваша супруга Ирен и леди Марона, — он бросил на меня быстрый взгляд из-под кустистых бровей. — Полагаю, она тоже с вами? Бывшая баронесса в добром здравии?

— Более чем, — я не мог сдержать гордой улыбки, вспомнив свою жену. — Она недавно взяла пятидесятый уровень, и теперь любит шутить, что только благодаря повышенной выносливости от характеристик ей хватает энергии поспевать за мелкими Дарином и Эльвирой.

Хорвальд криво усмехнулся, покачав головой.

— Человек менее стойкий, чем я, мог бы взбеситься от черной зависти. Ты и твои жены берёте уровни с такой легкостью, словно собираете грибы после дождя, а я всю жизнь пахал, шел на жертвы, терял друзей, чтобы к сединам дотянуть до пятьдесят шестого, — маг прищурился, и я кожей ощутил, как он оценивает мою ауру. — Дай-ка угадаю, уже шестидесятый? А я ведь отказался от этой цели много лет назад, когда возраст и старые раны взяли своё. Жизненная энергия — не бесконечный ресурс.

— Когда за твоей задницей охотится могущественная теневая структура, дергающая за ниточки весь Шалин, это, знаешь ли, чертовски сильная мотивация выкладываться на двести процентов, — мрачно заметил я, упиваться своим превосходством сейчас было бы глупо. Я подался вперед, положив локти на колени. — Впрочем, если тебе всё еще хочется взять шестидесятый уровень, старина, я могу помочь тебе этого добиться. Запас маны у тебя огромный, а недостаток физической формы мы компенсируем зельями и теми, кто примет удар на себя.

Старый маг откинул голову назад и от души рассмеялся. Чайки, дремавшие неподалеку, с недовольным криком сорвались с песка.

— Осторожнее, парень! Звучит так, будто ты пытаешься меня завербовать, — Хорвальд покачал головой, махнул рукой и открыл первую папку. — Ладно, выкладывай, послушаем, что за всесильного врага ты умудрился нажить в этот раз.

Я смотрел на Хорвальда, и в груди боролись два чувства: вина и огромное облегчение. Старик потерял статус, дом и спокойствие из-за дружбы со мной, но не сломался.

— Прости, старый друг, — подумал я, глядя, как он вчитывается в досье на Великий Консорциум «Шалин Гранд», — но твой отпуск окончен. Нам обоим придётся снова замарать руки по самые плечи, иначе у этого мира просто не наступит завтра.

Час спустя мы с Кору и Хорвальдом шагнули через портальное окно. Легкий холодок пространственного перехода мазнул по коже, оставляя на языке металлический привкус озона, после чего нас окутал привычный воздух Вольных Земель.

В том, что старый маг в итоге примет наше предложение и присоединится к Теневому крестовому походу, я ни на секунду не сомневался. Какая у него была альтернатива? Валяться на солнечном пляже, попивая коктейли, пока жадные ублюдки из Консорциума отбирают у него все, чего он добивался кровью и потом всю свою долгую жизнь? Черта с два!

Старый Проходчик мог сколько угодно ворчать и отшучиваться об отпусках и долгожданной пенсии, но я-то знал эту породу людей. Такие не сдаются, просто берут паузу, чтобы перевести дыхание и накопить силы.

Вся моя семья встретила старика восторженными объятиями. Шип, она же Карина, стиснула старого знакомого в объятиях так крепко и держала так долго, что это стало выглядеть почти неловко. Её обычно суровое лицо смягчилось, приобретя совершенно очаровательный теплый оттенок, глаза влажно блеснули.

Присутствие старого лорда Бастиона укрепило людей сильнее любой речи перед строем, заметно подняло боевой дух Джинда Алора, Ралиасов и большинства остальных беженцев, обосновавшихся в Вольном. Хорвальд сам по себе являлся зримым символом того, что мы еще поборемся, хотя некоторые дворяне тут же принялись беззлобно подшучивать над ним по поводу изменения его внешности и потери статуса.

— Значит, ты теперь самый старший из новобранцев в нашей весёлой компании, да? — хохотнул Лоркар, похлопывая бывшего губернатора Бастиона по спине своей широкой ладонью. — Ничего, старина, можешь присоединиться к нам и остальным новичкам на вечерних тренировках. Разгоним тебе кровь!

— Отличное предложение, — ответил маг с натянутой улыбкой, потирая спину. — Никогда не поздно освоить пару новых приёмов, если нет другого выбора.

Джинд насмешливо фыркнул. Бывший Командующий Гильдией Истребителей выглядел расслабленным, лениво обнимая за талию симпатичную наемницу, стоящую рядом с ним.

— Знаешь, старик, я бы тоже не отказался позагорать на пляже, но только в компании красивой женщины.

— Как же иногда хочется пробежаться по волнам! — мечтательно закатила глаза нынешняя подруга Джинда, прижимаясь к его боку.

— Ну, если вам действительно так хочется спустить пар, — парировал Хорвальд, хитро прищурившись, — у меня завалялся раскладной павильон и несколько шезлонгов, которыми я пока не пользуюсь. Могу сдать в аренду за умеренную плату.

По залу прокатился искренний взрыв смеха.

Радость друзей на мгновение разогнала мрачные тени в моей голове. Видеть их всех вместе, живыми, невредимыми и даже способными обмениваться шутками было лучшим лекарством от накопившегося напряжения. Я смотрел на их улыбающиеся лица и понимал, присутствие Хорвальда — это не просто еще один ум в тактическом планировании или дань старой дружбе, а живой символ того, что мы ещё не проиграли эту войну.

Но это внезапное тепло в груди слишком быстро сменилось ледяным холодом. Я невольно сжал кулаки, вспомнив тех, кого сегодня с нами нет, тех, кто уже никогда не засмеется.

Я оставил продолжающую обмениваться шутками компанию своих друзей. Конечно, чертовски приятно видеть их в хорошем настроении, особенно после всей той кровавой бани, через которую мы прошли, но мне было невероятно трудно разделять их веселье. Впереди меня ждала самая паршивая обязанность любого командира, планировать похороны своих воинов, погибших во вчерашней бойне.

Похороны. Это слово тяжелым холодным камнем лежело на сердце. Умом-то я понимал, что как лидер, как Искатель, за которым идут люди, обязан быть сильным, непоколебимым, но сейчас в гулкой тишине перехода между залами позволил себе просто на секунду закрыть глаза, прислониться затылком к прохладной стене и прочувствовать эту давящую, скручивающую внутренности боль.

Слишком много имён в списке потерь, слишком высока цена за эту победу. Война — не игра, ошибка не откатывается назад и не превращалась в урок без последствий. Один неверный приказ, один промах разведки, один неучтенный поворот, и кто-то из твоих людей уже не дышит. Ты годами наращиваешь силу, берешь уровни, выгрызаешь себе место под солнцем, а потом чужая ловушка за несколько минут вырывает из строя тех, кого ты должен был вернуть домой.

Но самое страшное таилось в другом: я прекрасно осознавал, что кровавый список ещё далёк от завершения. Месть, конечно, будет — я вырву сердца этих ублюдков своими собственными руками, но никакие реки вражеской крови, никакие горы золота не вернут мне моих мертвых.

Нужно взять себя в руки, собраться. Хватит раскисать! У меня есть жёны, дети и верные соратники, которых нужно защищать, и ради них я разорву на куски любого, кто посмеет встать на моем пути.

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/630445/6023970