От задумчивого чесания носа меня опять отвлекли. Звонко хохоча, мимо меня пронеслись серебряная и золотистая фея, преследуя светящуюся изумрудно-зелёным. Я тут уже некоторое время не могу навести порядок — новоиспечённые духи получились очень уж жизнерадостными. Не все, конечно: фиолетовая бука, срисованная с Морриган, села на моё плечо и высокомерно игнорировала веселье прочих фей. Впрочем, это не мешало огненно-красной фее иногда дёргать её за крылья, пролетая мимо, отчего недотрога срывалась с места, и начинала гоняться за обидчицей с намерением наподдать под зад. Не догоняла — срисованная с Лелианы огненная фея умудрялась выделывать в воздухе такие фигуры пилотажа, что у меня голова кружилась.
Определить принадлежность фей было не так сложно. С фиолетовой и огненно-красной даже по цвету было понятно. Что удивительно — серебряная и золотистая были срисованы с эльфиек, а изумрудно-зелёная — с Зеврана. Для спокойно-синей феи прототипом служила Элисса, а для ярко-оранжевой — Алистер. И да, мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться — фигуры у всех фей были абсолютно одинаковые, отличались они только цветом и поведением. И вот наблюдая за поведением, я и определил, кто кому принадлежит…
— И когда этот балаган прекратится?
— Не скоро, хоз-з-з-зяин, — съязвила моя радужная феечка.
— Не жужжи. Ты же прикидываешься.
— Ну, разве что немного, — та пожала плечами, совсем как я.
— Можешь объяснить?
— Что именно?
— Что тут происходит?
Фея снова пожала плечами:
— Тебе, как нашему создателю, лучше знать. Они такими уже проснулись, а я стала такой, когда они открыли глаза. Я помню, как была более… Примитивной, но причины такой метаморфозы я не знаю. Но, если брать твоё знание, то это всё — твоё желание.
Я вздохнул. Вне всякого сомнения, мои творения получили часть моих знаний о Тени. Можно было бы сказать, что такова механика создания духов в Тени, но я же сам закладывал некоторые знания в свои заготовки. Вопрос даже не в конкретных данных о мире вокруг, вопрос в личностной матрице — что это, если не данные о личности и её поведении? Помимо этого, мои создания должны были обладать некоторым набором навыков, вроде каста некоторых базовых заклинаний, включая не только лечебные и защитные, но и атакующие. А сухие данные возможно выделить только в автоматизированной безэмоциональной системе, вроде компьютера. Во всех прочих случаях, вмешается личностный фактор, и к любым данным прилипнет что-то ещё. Я, конечно, надеялся, что мои покеболы превратятся в покемонов, но не рассчитывал, что это будет настолько быстро и настолько… Эффектно.
— Ладно, что вам известно о мире вокруг?
— В общих чертах — немногое. Но чем дольше мы здесь, тем больше узнаём. Это похоже на… Люди называют такие вещи воспоминания, кажется. Мы словно вспоминаем о том, что это за место.
То есть, со временем они могут стать обычными духами Тени. А могут и не стать. Любопытно, но есть ещё кое-что.
— Не будешь столь любезна поймать мне вон тех двух егоз?
— А ты не пробовал просто позвать, хоз-з-з-з-зяин? — Снова начала кривляться радужная.
Кстати нет, ещё не пробовал. Виспик подчинялся мысленной команде, а феи? Как выяснилось, они это делали ещё быстрее. Я даже не успел оформить полностью мысль, как возле меня зависли две веселящиеся феи. И рядом с ними в воздухе зависла моя третья, позволяя мне внимательно их изучить. Нет, они определённо выглядели точно так же, как те, которых я когда-то видел. Разве что, мои феи были поменьше — если тогда рост фей был около тридцати сантиметров, то мои в росте едва ли достигали пятнадцати. Да и… Цвета. Цвета там были другие. Мои феи были монохромными, если можно так сказать — цвет их свечения совпадал с цветом волос и глаз. За исключением известного мне исключения. А тогда, светящаяся тёмно-синим фея обладала серебряными волосами, а светящаяся зелёным светом носила золотые волосы. И совпадала по цветовой гамме полностью только фиолетовая. К тому же при детальном близком изучении стало понятно, что текущее формирование внешности у моих новорождённых фей ещё не до конца завершено — формы лиц сохраняли лишь видимую структурированность, но я уже заметил, что разрез глаз у фиолетовой и серебряной отличаются. Что касается остальных… Они ещё должны полностью сформироваться.
В принципе, даже понятно, почему фея, а не Бульбазавр или Пикачу: закладывая личностную и эмоциональную матрицу, я заложил ещё и, скажем так, прообраз внешнего вида. Вряд ли Бульбазавр мог бы вести себя так же, как вела себя, допустим, Каллиан. Не только форма определяет содержание, но и содержание определяет форму. Непонятно пока только распределение цветов.
— Ладно, и как вас по кольцам распихать?
Вопрос, скорее, риторический. Поскольку с целью привязать их к предметам я их и создавал, феечки сами, слегка успокоившись, начали подлетать ко мне по очереди, и зависать передо мной в ожидании, когда же я их уже прицеплю к кольцам. Хотя, вероятно, называть их надо не кольцами, а перстнями — в каждом из колец было задумано место под драгоценный камень, который стал бы накопителем для магии моих созданий. Просто камней у меня ещё не было, тем более огранённых.
Провозился я остаток ночи, соединяя духов и предметы. Проснувшись в реальности, я несколько минут боролся с соблазном сразу нацепить кольцо на спящую Лелиану, но всё же переборол себя — сначала окончательное оформление, затем уже подарки. А значит что? Правильно, ищем огранщика драгоценных камней. А кто его может знать? Ну, кроме женщин, очевидно, что эрл. Вот его мы и пойдём искать.
Эрл нашёлся довольно быстро — он изволил завтракать в окружении четы Кусланд. Без Элиссы, впрочем — девушка ещё отдыхала. В суть моей просьбы вникли быстро, и даже адреса подсказали, но, когда я вознамерился по этим адресам прогуляться, меня начали слёзно просить не дёргаться. Мол, они пошлют за мастерами и сами, а я должен сидеть в резиденции и не дёргаться, очень просим, пожалуйста. Я слегка задумчиво почесал нос… Дурацкая привычка, но избавляться от неё я не намерен. В целом, я понимаю, почему меня просят никуда не выходить — последний раз, когда я куда-то вышел, в городе нашли несколько трупов разной степени целостности. И да, я про домик с Маржолайн: кунари таки на голову ударился, и попытался на меня напасть, так что его пришлось не очень тихо, но упокаивать. Но магия слишком могущественна, в каком-то смысле, а потому у него не было и шанса. Напади он из-за угла в тёмном переулке, когда у меня завязаны глаза, связаны руки и ноги, есть кляп во рту — и тогда у него шансов было бы ничтожно мало. В общем, после очередного трупа в том месте, где находился великолепный я, меня попросили больше никуда не ходить, а то у эрла могут начаться новые проблемы с теми баннами, который и так с трудом смог объяснить недавнюю ночную резню в портах и резиденции Хоу. Точнее, это был особняк эрла Денерима, но, учитывая, что Хоу узурпировал ещё и этот титул — это несущественное замечание. Так вот, все банны сразу поверили в то, что Хоу — тот ещё ублюдок, но не все смогли сразу поверить, что он настолько на голову больной, что похитил королеву. Тем более, что сыграла и некоторая солидарность… Или, скорее, приверженность традициям? Короче, я устроил самосуд, что некоторые банны не могли принять. Они хотели бы публичного обличения Хоу и его публичной казни. И мои художества они за публичную казнь не воспринимали. Привереды.
Пришлось пообещать, что сильно часто я наружу выходить не буду. Только после этого Эамон и Кусланды успокоились, и эрл послал за огранщиками. Ну, в каком-то смысле это даже правильно… Наверное. Всё же он эрл, лицо, обличённое властью в городе, в котором и так зреет напряжение между двумя противоборствующими силами. А я — одна из составляющих этих сил. Есть не просто ненулевая, а достаточно весомая вероятность того, что… Так, стоп.
— Алистер и Элисса бродят по городу в одиночестве?
— Бродят по городу? Ты о чём?
— Они же должны были встретиться с какими-то там баннами…
— Да, должны. Но они — это не менее важные величины, чем ты. Потому они встречаются с ними здесь.
— Я думал, это воспримут как однозначный выбор стороны…
— Возможно, в Орзаммаре это и так, но здесь, в Ферелдене, не возбраняется встречаться идеологическим противникам или не определившимся лицам на территории одного из них. Просто об этом извещаются заранее несколько дружественных обеим сторонам знатных лиц. Да и в Ферелдене не принято бить в спину или подсыпать яд. Считается, что это поступок негодяев и подлецов, вроде Хоу. Нет, обычно непримиримые разногласия решаются в ходе поединков, а все прочие — за обеденным столом. Текущая ситуация с тэйрном Логэйном скорее исключение, чем правило. И никто не ожидал от него ничего подобного. Увы, но люди, со временем, меняются.
Я лишь хмыкнул. Логэйн не менялся.
— У тебя странное отношение к тэйрну, Дайлен. Отчего так? — Эрл, кажется, хочет знать больше. Иначе, зачем спрашивать.
— Ну, помимо того, что этот козёл бросил меня умирать под Остагаром, он предал там же ещё и короля Кайлана.
— И это единственная причина?
Я вновь задумчиво почесал нос:
— Да если бы. Я ненавижу тех, кто рушит чужое счастье.
— О чём это ты?
— Спросите самого Логэйна, — я всё же решил не рассказывать эту часть истории, о которой он вроде как не знал.
— Если я успею поговорить с ним в спокойной обстановке. И если он сам захочет говорить. Но, хотя бы, расскажи, о чём мне его спросить? — Эамон был тактичным человеком. Несмотря на своё явное любопытство, он всё же не стал настаивать на моём признании.
— Пусть расскажет вам о Роуэн.
— Если ты о том, что моя сестра испытывала к нему чувства — то я слышал об этом от короля Мэрика. Я не особо уверен в том, что это правда, но и оснований не верить этому у меня нет.
— И всё же, пусть расскажет вам о Роуэн. А точнее, почему именно она вышла замуж за короля Мэрика.
— Именно она? Хм… Что же, я так понимаю, история там несколько глубже. Но тебе это откуда известно?
— Тень глубока и разнообразна. И духи в ней могут воспроизводить картины прошлого. Иногда, и будущего. А я, как маг, в Тени бываю часто, — я уже давно придумал отмазку на тему того, что я слишком много знаю. Тем более, что это не такая уж и неправда — духи Тени действительно иногда воспроизводили картины прошлого.
— Да, я слышал об этом. Но ещё я слышал, что эти картины бывают… Недостоверны.
— Не тогда, когда они наполнены сильными чувствами.
Когда-то Зевран считался лучшим среди Воронов. Наверняка, даже он сам считал себя лучшим. Но это было давно. Спроси текущего Зеврана, лучший ли он Ворон — и эльф только рассмеётся в ответ. Даже если бы он был Вороном. У лучших всё лучшее. Оружие. Доспехи. Расходные материалы, начиная от яда и заканчивая бомбами. Друзья. Зевран понял, что он был далеко не сама лучшим, только получив в дар от того, кого мог бы назвать другом, поистине великолепное снаряжение. Это ставило его на совершенно новый уровень. Правда, только в сочетании с его умениями.
С некоторых пор Зевран стал посыльным для будущего короля и королевы Ферелдена. Напрягало ли его такое положение дел? Совершенно нет. Бродя по улицам он мог подумать обо всём происходящем в его жизни, спокойно в одиночестве и в дали от посторонних глаз порефлектировать. А, ну и ещё потренироваться в том, чтобы сбрасывать хвост Воронов. Нет, следили за ним весьма профессионально, но его всё же называли лучшим. Только вот… Зеврану тоже иногда надо было спускать пар, а сегодня следившие за ним Вороны были особенно настырными, так что эльф свернул в тихий и безлюдный переулок, прошёл по нему с десяток метров и остановился, разворачиваясь лицом к преследователям. Новенький перстень на пальце слегка нагрелся и заставил Зеврана невольно потереть его большим пальцем. Так и должно быть? Дайлен не говорил…
— Привет, Зевран. Как дела, как здоровье? Не мучают воспоминания?
— Тальесен. Я знал, что Вороны меня найдут, но не ожидал, что они пришлют тебя, — эльф даже бровью не повёл, когда его окружили. Всё же, этот отряд Воронов почти что не скрывался.
— Зевран, брат мой, ты меня почти оскорбляешь. Кого могли послать за лучшим, если не лучшего?
— М-да, прости, моя вина, я давненько не задумывался о своём месте в Воронах.
— Дай угадаю — со смерти Ринны? — На удивление Тальесена, на лице Зеврана не дрогнул даже мускул, а его ехидная полуулыбка, которая почти никогда не сходила с лица эльфа, заиграла по новому, ибо в глазах эльфа Ворон увидел… Что-то, о чём он давно забыл. Возможно, он этого никогда и не знал.
— Ты хотел сказать, с тех пор, как я её убил? Хотя погоди… Несмотря на то, что именно мои руки обагрились её кровью, это ведь было твоё желание. Ты убедил меня в необходимости её смерти. По Кодексу Воронов, не я убил её, а ты. Я так долго ненавидел себя, что и забыл, что должен был ненавидеть тебя.
— И что же натолкнуло тебя на мысли о Кодексе? Позволь мне угадать — две симпатичные эльфийские мордашки? Ты размяк, братец. Мне даже обидно, что тебя всё ещё считают лучшим. Впрочем, это скоро изменится. Лишь один вопрос, напоследок — ты же не станешь возражать, что я познакомлюсь с твоими безутешными эльфийками поближе? Ты пойми, они всё равно трупы, но я хотя бы смогу запечатлеть мягкость их тел в своих руках.
Тальесен пытался вывести Зеврана из себя, но по итогу выходило так, что он сам бесился всё больше. Ехидная полуулыбка не сходила с лица эльфа, а его взгляд теперь был наполнен ещё и презрительной снисходительностью.
— Ты давно знаешь меня, Тальесен, и всё же не смог уловить перемены во мне. Мне тебя даже жаль, в какой-то мере. Без меня ты не способен меняться, а значит, и вырасти тебе не светит.
— Без тебя? Но мы ведь не обязаны разлучатся, брат мой. Грандместер Эоман зовёт тебя домой. Он с радостью примет тебя обратно, ибо терять твой талант… Взамен он просит лишь об одной услуге — выполни свой заказ.
— Да неужели? И как же Эоман обойдёт Кодекс? Брось, Тальесен, мы оба знаем, что это лишь уловка. К тому же, — один из убийц вдруг странно всхлипнул и начал оседать, хватаясь за грудь. Короткий взгляд, брошенный в его сторону, стал ошибкой, ибо эльф буквально перетёк ко второму, который даже успел среагировать, достав клинки и попытавшись вонзить их в тело Зеврана. Эльф, впрочем, даже не блокировал их, вскрывая Ворону горло — доспех, который он теперь носил, был гораздо лучше, чем эти дешёвые кухонные ножи. Зевран даже засмеялся, вызывая лёгкий ступор всех оставшихся убийц. Проведя тыльной стороной ладони по лицу, не стирая, а лишь размазывая попавшую на него кровь, он продолжил:
— К тому же, ты всё же добился своего. Ты меня очень сильно разозлил.
Такого Тальесен не ожидал. Клинки из красной стали не разрезали разве что сильверит, а кожаные доспехи и вовсе поддавались все. Но чтобы клинки даже не задели Зеврана? Что за доспех он раздобыл? Быть может… Да, эльф наверняка ранен. Должен быть ранен, кроваво-красное лезвие клинка лишь маскирует его кровь. Вне всякого сомнения.
— Зевран, ты совершил свою последнюю ошибку, — все Вороны обнажили оружие, готовясь напасть на эльфа. — Прости, братец, но теперь тебе уже не уйти.
— Ошибаешься, Тальесен. Я уйду, а вот на счёт вас…
Короткая стычка. Этот Ворон явно был ещё новичком. Опытные Вороны никогда не стали бы брать на засаду в переулке полноразмерный меч — мешается в столь узком пространстве. А может быть, он не ожидал от эльфа такой прыти? Пожалуй, если бы Зевран умел говорить с трупами, он бы даже поинтересовался у трупа мотивами в выборе оружия. Увы, но подобными умениями Зевран не владел. Ворон осел, невидящими более глазами уставившись на две раны в груди, из которых не хлестала кровь, ибо в одной ране она запеклась, в другой — застыла.
— А вот на счёт вас я не уверен. Всего лишь семеро… Как мало. А было десять всего немногим ранее. Быть может, вы хоть напасть на меня соизволите все разом? Тогда у вас хоть шанс появится.
ДЗАНГ! Зевран не зря тренировался каждый день. Не зря он проводил спарринги с Алистером, не зря тренировал и Каллиан, не зря не отмахнулся от умений Лины. Он становился лучше, а вот стрелку из арбалета это уже не светило. Ему вообще уже ничего не светило, ибо сложно становится лучше с метательным ножом прямо посреди лба.
— Шесть!
Клинки скрестились, но небольшое усилие — и два зачарованных клинка из драконьей кости просто перерезали посмевшие противиться им клинки из красной стали, а затем оставили глубокие полосы на груди у этой Вороны. И глубокое удивление, вместе с досадой стали последними эмоциями, что успела испытать оседающая на землю женщина.
— Пять!
Обоерукий стиль был в ходу у всех Воронов. В каком-то смысле их отличительная черта, особенность — не часто твой оппонент ожидает, что ты владеешь левой рукой так же, как и правой. А для убийцы это важно — вдруг жертва не захочет умирать? Тогда придётся придумывать какой-то хитрый план, проникать в жилище, подсыпать яд в вино… Порой даже прямо во время его распития. А чтобы точно попасть в кубок, надо иметь надёжную опору. А что может быть надёжнее, чем держаться ведущей рукой? А вторая что? Правильно, вторая должна быть достаточно натренированна, что бы быть такой же точной, как и ведущая… Проблемы возникают лишь тогда, когда сходятся неравное число владельцев такого стиля боя. В основном у тех, кто в меньшинстве. Впрочем, сегодня Зевран намеревался доказать, что это не всегда правда. Тем более, что у него была целая куча преимуществ. Доспех, кинжалы… А ещё вот это. Подбросив клинок в воздух, он вытянул руку в сторону самого дальнего Ворона. Тот попытался увернуться, заметив жест Зеврана. Видимо, думал, что эльф метнул в него что-то. Но всё было гораздо хуже. С руки эльфа с небольшой задержкой сорвалось голубоватое свечение, ударившее точно в грудь Ворона. Тот захрипел и попытался сбить с себя быстро распространяющийся лёд, но заклинание было хитрее, чем могло бы показаться даже магу-ученику — оно не просто ударило Ворона льдом, оно его замораживало без остановки. И потому удары по груди быстро прекратились, ибо промерзшие за несколько секунд лёгкие не особо способствовали сохранению здоровья.
— Четыре!
Зевран поймал подброшенный кинжал, а затем оскалился уже в совсем уж непривычной ему звероватой манере. Затем он быстро провёл клинками друг о друга, вызвав яркую вспышку, за которой последовали два вскрика. Не зря же он экспериментировал с этими наложенными на клинки чарами. Да, это было оружие последнего шанса, но… Зарядятся же. А Вороны… Ну…
— Три! Два! И вот ты один, Тальесен.
Последний оставшийся в живых Ворон нервно огляделся. Он знал Зеврана. И да, этот эльф был хорош, демонски хорош. Сам Тальесен мог лишь купаться в лучах его таланта, но то, что Зевран сотворил сегодня…
— Как… Откуда…
— Всего лишь подарок друга. Увы, я сам всего лишь стал чуть лучше. А это, — эльф обвел рукой остывающее поле боя, — всего лишь случайность. Разница в экипировке. Сам знаешь, как оно бывает. Я сам не ожидал такого подарка, но… Мне просто повезло.
— И правда. Везучий шлюхин сын. Но этот бой решит не экипировка, а умение ей владеть.
С тяжёлым вздохом Зевран чуть наклонил голову, и два метательных кинжала скользнули по его капюшону, не причинив даже самого малейшего вреда. Впрочем, вред попытался причинить несущийся следом за ними Тальесен, но Зевран, в очередной раз ощутивший разницу в броне и оружии, вонзил в подставленную под удар руку оба своих кинжала, а затем отпустил один, перехватывая руку бывшего друга.
— Знаешь, это всё ещё довольно болезненно. Не так болезненно, как получать раны, но синяки остаются, да и кости можешь мне сломать. А я пока должен быть целым.
— Чтобы быть целым — надо не пропускать удары, чудик.
Шипящий от боли Тальесен поперхнулся своим шипением, когда над плечом Зеврана появилась маленькая девушка с крыльями. Впрочем, про него никто не забывал, а потому он снова зашипел, когда и во вторую его руку вонзился странный кинжал эльфа, который он достал из другой руки.
— Увы, моя крылатая подруга, но это было в некотором роде необходимо. Знаешь, сбивать с толку врагов — это одна из стратегий победы.
— Ага. А истекать кровью или харкаться кровью из-за пробитых сломанными рёбрами лёгких — это тоже стратегия победы, чудик?
— Но мне же их не сломали.
— Ага. И почему же, чудик?
— Посмею предположить, что в немалой мере из-за твоего вмешательства.
— Ага. А потому добей уже этого придурка, чудик, и пошли домой. Я спать хочу. Так много сил потратила.
— Сейчас, я лишь задам ему несколько вопросов… А затем попрощаюсь со старым другом. Кстати, я всё хотел спросить — а чем ты питаешься?
— Ты чего хочешь, чудик? Меня задобрить? Подкупить?
— Всего лишь поблагодарить. Твоё вмешательство сильно упростило мне задачу.
— Вот как… Ладно, чудик, с тебя эта… Как его… Печенька.
— Это что за магия такая? Когда ты магом стать успел? — Тальесен не сдавался и пытался вырваться из хватки Зеврана. Впрочем, получалось это у него так себе — левая рука почти не шевелилась, и по ней распространялся жуткий холод, в то время как правая огнём горела, а свои кинжалы эльф из ран и не думал доставать. Напротив — повалив Тальесена на землю, Зевран уселся на его спине и надавил на рукояти своих клинков, не позволяя Ворону даже двинуться без дополнительных ран и боли.
— Это, в какой-то мере, магия дружбы. Я, знаешь ли, нашёл себе и покровителя и, не побоюсь этого слова, друга, что снабдил меня всем этим. Включая это милое создание. Без неё мне было бы гораздо тяжелее…
— Да-да, хвали меня сильнее, чудик. А лучше заканчивай тут и пошли уже.
— Всего пара минут.
— Ты же понимаешь, что я не стану просто так говорить.
— О да, ты можешь сопротивляться. Можешь даже мне неправду сообщить. Но мы оба знаем, что Ворон, даже бывший, умеет спрашивать. Вы выбрали довольно тихий переулок, но тихим он пробудет совсем недолго. Будешь упрямиться, и его назовут чем-то вроде «Переулка скорбных криков»… Позволь хоть проводить тебя в последний путь без лишних…
Закончить Зеврану не дал сам Тальесен. Извернувшись так, что кости затрещали, он плюнул эльфу в лицо… Ну, постарался плюнуть, но получилось у него так себе: мало того, что полетел харчок далеко не в лицо Зеврана, так ещё и упал даже не на тело, затерявшись где-то в пыли.
— Что ж, жаль. Итак, вот первый мой вопрос…
Проходившие в тот день мимо ничем непримечательного проулка горожане Денерима действительно распространили слухи о том, что слышали из его глубин скорбные вопли, как будто бы кого-то тупым ножом там резали. Зевран, намного позже слушавший эти рассказы лишь усмехался, ибо тупого ножа у него с собой в тот день не было.
— Мог бы и помочь, — слегка сварливо отреагировал эльф на появление в проулке нового действующего лица.
— Вот тут не вытер, — потыкал себя в щёку в ответ его собеседник.
— Да что ты говоришь? А зеркало случайно у тебя нигде не завалялось? К тому же их плащи и без того довольно грязные, да и стирают грязь довольно плохо. Кожа, знаешь ли, дороже ткани, но не так хорошо впитывает жидкость.
— За это-то и ценят. Многое узнал?
— Для тебя — ничего особо полезного.
— А для тебя?
— А для себя… Что ж, мне есть о чём подумать. Правда, строить планы, кажется, пока что рано. Ведь если верить тебе, у нас впереди ещё очень сложное время, Дайлен.
— Я рад, что ты не послушал его, — сменил тему маг.
— А что бы ты сделал, если бы я всё же послушал? — Зевран тоже не стал настаивать на продолжении предыдущей темы.
— Если бы ты мог его послушать — то ты бы тут не оказался, мой друг.
Алистер слегка неуверенно переминался на ногах под изучающим взглядом Аноры. Та уже несколько минут молча разглядывала его, то пробегаясь по фигуре, то возвращаясь к лицу. Впрочем, лицо занимало большую часть времени, так что нетерпящий излишнего внимания бастард довольно скоро не выдержал:
— Что, у меня что-то в зубах застряло?
— Хм? Нет, манер этому вашему претенденту на трон явно недостаточно.
— Откуда же им взяться? Я же рос с собаками при дворе эрла Эамона, а не в королевских палатах.
— И чувство юмора плоское, — проигнорировала явное пренебрежение этикетом Анора. — С ним ещё работать и работать. Но, Создатель милосердный, как же он похож… Эрл, почему я никогда его не видела?
— Именно поэтому, дитя, — вздохнул Эамон. — Даже сейчас я удивлён тем, как он похож на Мэрика, хотя я провёл с ним столько лет…
— На короля Мэрика… И на Кайлана тоже, — негромко произнесла вдовствующая королева.
— Не так уж мы и похожи, — недовольно буркнул Алистер, который так и не смирился окончательно со своей участью. — Обряди любое пугало с дороги в королевские одежды — так все сразу поймут, что это король.
— А ты именно что пугало, — в бок Алистера впечатался локоть Элиссы, заставив того недовольно скривиться. — Короля делает не его одежда, и не свита. Свинья в королевских одеждах останется свиньёй, а ты всё же не свинья и даже чему-то научился. Мог бы хоть сейчас эти умения продемонстрировать.
— Да я же…
Анора, наблюдая за начавшейся перепалкой, грустно усмехнулась:
— Да, я вижу, что для меня в этой партии места нет.
— Дитя моё…
— Да, его нет, — прохладой голоса последнего действующего лица в комнате можно было охлаждать вино. — И никогда не было.
— Дайлен…
— Эрл, я уважаю вас, но давайте не будем плодить напрасных иллюзий. При ином стечении обстоятельств королева Анора могла бы оставаться королевой, но только если я был бы мёртв. Увы ей, но я жив.
— А ты не слишком дипломатичен.
— Я честен. Здесь и сейчас, с вами. Я не король Ферелдена, не герой и не мне решать его судьбу. Однако же, я предпочту иметь на троне здорового короля и не менее здоровую королеву, способных однажды продлить свой род и передать власть подготовленному к этому наследнику. Думаю, это королевство заслужило поколение-другое пожить в мире и покое.
— Он похож на Мэрика, о да. Но он точно его сын? — Анора решила изменить фокус внимания, что вызвало лишь насмешливую ухмылку на лице мага.
— Проверить проще, чем всем кажется. Филактерия Мэрика ещё покоится в стенах этого города. Достаточно провести небольшой ритуал, о котором знают даже храмовники, чтобы подтвердить его родство.
— Но кровь внутри давно иссохла.
— Что и заставляет всех думать, будто бы Мэрик мёртв.
Сузившиеся глаза Аноры стали лучшим индикатором того, что она не зря росла во дворце и слушала не только своего отца:
— Будто бы?
— Вопрос не текущего дня, но на повестке будет… Позже. Даже я знаю пару способов того, как скрыться от внимания амулета на крови. Магистры Тевинтера наверняка знают пару десятков способов куда сложнее и изящнее. Однако же, даже если мы найдём способ доказать, что король Мэрик жив и удерживается где-то, допустим, в Тевинтере… Ферелден не потянет ещё и эту войну. Сейчас.
— Так он всё же жив? — Теперь уже и Эамон нахмурил брови.
— Могу повторить — не сего дня вопрос. Но я предполагаю, что да. Однако же, его роль в истории давно окончена, теперь он просто снятая с доски фигура. Я попытаюсь найти более точные данные о Мэрике после окончания Мора… Но сперва Мор должен окончиться. А мы — его пережить. А Ферелдену для этого нужен король.
— Что возвращает нас к вопросу о том, согласна ли я уступить корону, — закончила Анора.
— Это не тот вопрос, — что взгляд, что голос мага стали ещё более прохладными, чем раньше. — Вопрос сегодняшнего дня таков: поддержит ли бывшая королева Анора передачу власти сыну Мэрика?
— Иными словами, признаю ли я его права на трон, покину ли я занимаемо мной место королевы Ферелдена и удалюсь в добровольное изгнание.
— Последнее необязательно. Кажется, у вашего отца есть своё имение, да и земли вашего… Невольного супруга ныне лишены управления.
— Тейринг Гварен — весьма подходящее место для изгнания. Тихая глушь на задворках Ферелдена.
— Дитя моё, тебе необязательно…
— Я благодарна за вашу заботу, дядюшка Эамон, — Анора впервые слабо улыбнулась, да ещё и перешла на менее официальный тон, — однако у вас и без меня забот хватает. К тому же, если я сейчас начну спорить с вашим магом…
— Я ничейный маг, — буркнул в ответ Дайлен.
— С вашим ничейным магом, — пожала плечами Анора, — он не оставит меня в живых.
— Да почему же? Я милосердный. Правда, ваше согласие на передачу короны я всё равно прилюдно получу, но вот последствия для вас будут… Неприятными.
— Дайлен, ты переходишь границы, — теперь эрл уже открыто хмурился.
— Ещё пока нет. Пока что это просто слова. Когда слова станут действиями — тогда я и пересеку черту.
— Дайлен…
— Я согласна. Но при одном условии.
— И при каком же? — Слегка насмешливо раздалось со стороны мага.
— Мою судьбу решит ваш… Наш новый король, как только он взойдёт на престол.
Маг побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел:
— И в чём же тут подвох? Надеешься, что сердце Алистера удастся растопить?
— Подвоха нет. Хочу увидеть, кому передаю корону своими глазами.
Дайлен прикрыл глаза, обдумывая варианты. Впрочем, его мнение уже мало на что влияло.
— Дайлен…
— Это страховка. Ваша воспитанница — хитрая лиса. Удивительно, проиграть партию, но всё ещё расставить болезненные капканы.
— Ну, ты же не думал, что после твоего давления будет всё так просто, — эрл раздражённо дёрнул плечом.
— Я думал, что будет ещё проще. Я откровенно недооценил её, надеялся, что она уже не станет нам мешать.
— Ты думаешь, она нам помешает?
— Не делайте вид, что вы не понимаете, чего захочет Алистер, как только Логэйн сдастся. Судьба Аноры — первое решение его как короля, но вот судьба Логэйна — последнее решение как Серого Стража. И что-то мне подсказывает, что Алистер только внешне выглядит спокойным. Стоит только ему ощутить власть над судьбой тэйрна…
— Признаюсь честно, я тоже об этом думал. Но всё же, Собрание Земель ещё не проведено. Не стоит делить шкуру…
— Пока медведь ещё брыкается, — буркнул я удаляясь.
Я задумчиво покачивал в руках амулет из эльфийских развалин. Что есть филактерия? Учение церкви, а значит, и мнение храмовников состоит в том, что филактерия — это способ контролировать магов, иметь возможность найти их в любой удобный момент времени. Самый примитивный, самый базовый уровень магии крови говорит, что филактерия — это способ контролировать через кровь того, кто является её владельцем. Однако же, трактат о магии крови из Тевинтера, который так любезно был подарен мне Ирвингом… Ну, точнее, который я спёр из его сейфа во время прорыва Завесы в Круге, но это детали. Так вот, этот самый трактат утверждал, что текущий уровень знания людей о филактериях неимоверно примитивен, и что древние эльфы через эти самые филактерии достигали бессмертия. Увы неизвестному автору этой книги, но это не совсем так. Возможно, эльфы времён падения Арлатана действительно пользовались ими для продления своей жизни, но эльфы до Завесных времён едва ли ими пользовались для продления своей жизни. Слишком уж понятные мне принципы работы в этом амулете заложены. Вроде как древнейшая магия должна быть либо сложнее, либо тупо непонятнее.
Так вот, филактерия действительно в каком-то роде способна даровать бессмертие. Точнее, спасение от смерти, поскольку заключая в сосуд, неважно какой, небольшую долю своей крови, маг способен запечатать не только время для этой самой крови, но наложить чары, притягивающие к этой самой крови душу и разум того, чья кровь заключена в сосуде. Проще говоря, если ты внезапно откинул копыта — ты тут же окажешься заперт внутри сосуда. Что плюсы, что минусы тут весьма очевидны. Плюсы — ты не сдох, а всё ещё жив. Минусы — а толку-то от того, что ты жив, если ты внутри сосуда? И вот ведь где проблема — сам ты оттуда никак не сможешь выбраться. Так называемые Восставшие из мёртвых — это одна из случайных ситуаций, связанных с филактерием. Если чары ненадлежащим образом нанесены, если сосуд повреждён или если маг просто криворукий неуч — то тогда у случайно откинувшего копыта владельца крови есть призрачный шанс свалить из своего узилища, завладев чужим телом. В целом, я бы не стал исключать и того, что это даже не случайное, а намеренное искажение изначального плана работы филактерий, но и тут есть свои подводные камни: разум, притянутый в такой филактерий имеет свойство повреждаться, а точнее, истекать. То есть, побыв какое-то весьма непродолжительное время внутри «современного» филактерия, воскрешённый из него человек особой разумностью отличаться не будет. Скорее это будет что-то на уровне примитивнейших демонов Тени — тупое безумие и желание убить всё вокруг.
Ещё одна проблемная сторона вопроса — а кто вас, собственно, воскрешать-то будет? А будет ли? В конце концов, филактерия может попасть в руки не слишком дружелюбно настроенного организма, который может захотеть вас воскресить только для того, чтобы самолично придушить раз дцать в квадрате. То есть, мы можем наблюдать следующие необходимые нам параметры — филактерий должен находиться в защищённом месте, при этом у вас должны быть надёжные партнёры, которые этот филактерий вовремя достанут, проведут над ним надлежащие ритуалы и воскресят вас с полной свободой в действиях. И вовремя. А иначе может сложиться ситуация, в которой все ваши друзья-партнёры погибли вместе с вами, и воскрешать вас некому. И будете вы пару тысяч лет томиться невесть где невесть в чём, пока вас не найдёт случайный прохожий…
В принципе, задумка так-то любопытная, но исполнение… Наверняка у той же Флемет филактерия поинтереснее, раз способна притягивать не только душу, но и служит мостом для телепортации тела. Да и работает вроде как без лишних телодвижений со стороны — принёс в нужное место и готово. Хотя, опять же, вот это вот «принёс»…
Интересно, а древнего эльфа там не укачивает, к слову? Общаться мой новый друг категорически не желал — то ли языка не понимал, то ли окончательно утратил возможность связанно мыслить. Впрочем, в качестве ответов на вопросы он посылал мыслеобразы и эмоции, но не всегда соответствующие заданному вопросу. Да и чёткость этих образов и эмоций оставляла желать лучшего — даже в Тени самые слабые духи умели состряпать более чёткую картинку. Короче, о вменяемости персонажа в филактерии можно было только судить, причём судить лишь негативно. Хотя, стоило только самому перейти на принцип общения мыслеобразами, как ответы стали более вменяемыми, но всё ещё размытыми. Мне удалось добиться лишь понимания того, что этот конкретный индивид когда-то был воином-магом, практикующим стиль боя, сочетающий в себе боевую магию и владение клинком. На искусство рыцарей-чародеев, продемонстрированное ему в тех же мыслеобразах, индивид ответил скорее насмешливым отношением, чем чем-то иным, начав демонстрировать более интересные приёмы. Судя по всему, единственное, что позволило ему сохранить хотя бы часть себя — это как раз ежедневное бесконечное повторение тех приёмов боя, что он знал. Отключив большую часть сознания, он практически превратился в механизм по повторению одних и тех же движений — память о годах тренировок. Эти мыслеобразы были самыми чёткими из всех, что я смог от него добиться. Впрочем, их было не так уж и много, но мне, кажется, предлагали размен — свобода от текущего его состояния «жизни» в обмен на эти знания.
В принципе, это был даже не вопрос — получить знания и разбить филактерию было бы не сложно. НО! Всегда есть это самое «но». Так вот — но кто сказал, что индивид передаст мне все необходимые знания? Но кто сказал, что я их не забуду? И кто, в конце-то концов, сказал, что без надлежащего присмотра я их освою? Вот и крутил я филактерию в руках, раздумывая о…
— 35 литров воды, 20 килограммов углерода, 4 литра аммиака, 1,5 килограмма оксида кальция, 800 грамм фосфора, 250 грамм соли, селитры — 100 грамм, 80 грамм серы, 7,5 грамм фтора, 5 граммов железа и 3 грамма кремния. Плюс ещё 15 элементов. Из этого состоит тело среднего взрослого человека.
Сколько раз я уже пробормотал эту фразу за последние пару дней? Индивид в филактерии меня не сильно торопил — связь у него была то ли односторонней, то ли ограниченной. Да и, будучи запертым в филактерии не одно столетие, не зная о том, что случиться завтра, беспокоиться о том, умрёшь ты завтра или сегодня уже наверняка не тянет. Делиться с ним своими планами о попытке его воскрешения я тоже не торопился — мало ли, как оно там будет. Вот так мы и сидели, думая каждый о своём…