– Не лев ты, Волков, а волчара поганый.
С этими словами, глядя куда-то в пустоту, словно посылая ему проклятие, сестра залпом выпила фужер с мартини, как стопку водки.
Я добралась до сестры по пробкам на такси только ближе к ночи. Спиртного уже не продавали, поэтому мы с ней довольствовались тем, что нашли у неё дома. Я почти не употребляла алкоголь, но сегодня меня одолело желание напиться. И сухого мартини мне оказалось вполне достаточно, чтобы с непривычки улететь в космос.
– Валя, как же он мог! – Я выла белугой, вытирая слёзы туалетной бумагой. Салфетки у Вали тоже закончились, а мои слёзы даже не думали прекращаться.
Эта щемящая боль в центре грудины не давала мне вдохнуть, сразу скручивала тело тугим спазмом вызывая всё новые и новые судороги и волны рыданий.
– Мог-мог, кобелина, – Валя не спорила со мной. Отставив пустой фужер, она зажевала бутерброд с ветчиной. – Будешь?
Невозмутимо протянула мне второй с тарелки.
– Если сильно нервничаешь, надо есть. Ты думаешь, зачем в самолетах кормят? Ты кушаешь, получаешь дофаминчик, эндорфинчик, отвлекаешься и уже не так боишься превратиться в котлету при крушении.
Есть мне не хотелось, но голодный обморок меня не прельщал. Я замешкалась, и Валя чуть ли не силой засунула мне в рот кусок хлеба, накрытый ветчиной и листком салата. Я жевала этот листик, пока он торчал из моего рта, никак не думая заканчиваться, и почувствовала себя вдруг козой в огороде. Стало смешно, когда я представила себя со стороны.
Я смеялась, а из глаз лились слёзы.
– Истерика. Это нормально, – констатировала Валентина. – Давай-ка сериальчик замутим? «Великолепный век» может? Слушай, я как-то начинала смотреть, там такая баба. Огонь, а не баба! У-у-у, крутая!
– Круче тебя? – я улыбнулась.
– Ну куда ей до меня! Я бы этому султану усы бы начистила. До блеска.
А Лёвушке твоему, павлину ощипанному, я бы давно… – Валя махнула рукой, решив избавить меня от подробностей экзекуций, которым она бы его подвергла. – А знаешь, Санька, ты не обижайся на меня, но хорошо, что у вас детей нет. Считай повезло.
– А если бы были, может он бы так не поступил…
– Если бы да кабы, во рту выросли грибы! – сестра покачала головой. – Может, с ребёнком бы он ещё пуще раскукарекался, а тебе уйти сложнее было бы, – резонно заметила Валентина. – Он мне никогда не нравился. И натальная карта его тоже, я тебе рассказывала! Львы последнюю рубашку отдадут тем, кто принадлежит их прайду, но кому-то чужому они жопятся. Так что ты считай со своей «Калиной» и пустой картой уже давно была в разряде чужаков.
– Они, похоже, год уже с Лолой, – вздохнула я, окончательно примиряясь с действительностью.
Целый год… Насколько я была погружена в себя, чтобы ничего не замечать
– Ну тем более.
– Давай-ка подумаем, что дальше делать будем, – предложила Валя, подливая нам ещё мартини.
Я прикинула, какие у меня перспективы.
Машины оформлены на него, наша квартира, два гаража и два объекта коммерческой недвижимости на его родителях – он когда-то переоформил всё, чтобы избежать лишней налоговой нагрузки.
Бизнес разделён на четырёх учредителей. Мы одно время вкладывались в жилую недвижимость, чтобы параллельно заниматься арендным бизнесом, но как-то не сложилось. Как раз в то время я выпала из большой жизни, чтобы оплакать своё несостоявшееся материнство. Да так к ней и не вернулась.
– На меня квартира оформлена, в Одинцово. Однушка. Там сейчас квартиранты живут. Можно попросить их съехать и там пока поселиться. – На эту квартиру мне исправно приходили налоги, значит, она еще не продана.
Так. Надо срочно отозвать мою генеральную доверенность!
– Не ближний свет, конечно. Но уже что-то. Машины у тебя, значит, нет? Ну кроме той жертвы автопрома?
– Нет. И она в ремонте.
– Тю-ю-ю! И забудь про неё! – воскликнула сестра. – В общем, живи пока у меня. Старшие мои уж год как отдельно живут. Младшой мой дома редко бывает, взрослый уже, личная жизнь у него, мешать тебе не будет. Сейчас он вообще к папке в Питер умотал…
– Спасибо, Валь! Мне неудобно очень, попрошу арендаторов скорее съехать.
– Я тебя на работу зову. На фестиваль цветов, помнишь? Заплачу хорошо, на первый взнос по автокредиту хватит. Или пока на электричке поездишь, сама смотри, может, на что другое нужнее будут. И мне бухгалтер нужен на полставки. Пойдешь?
– Валь… – не стоит работа одного-двух дней на фестивале цветов суммы первого взноса, Валя просто таким образом пыталась дать мне денег и не поставить меня при этом в неловкое положение.
– Спасибо тебе большое, я не знаю, как бы без тебя вывезла, – я порывисто обняла сестру, ощущая, как к горлу снова подкатывает болезненный, колючий ком.
Горшки с цветами я могу потаскать, труда физического я не боюсь после юности с лопатой и тяпкой, однако, чтобы вернуться снова в финансы, нужно актуализировать свои знания. Один только налоговый кодекс на месте не стоит.
– Валь, я так боюсь тебя подвести, я так давно не работала…
– Ну, придётся начинать, милмоя. Ты же к коту этому драному обратно не поползешь?
– Нет! – от одной только мысли к горлу подплыл непереваренный ещё коктейль с бутербродом. Всему есть предел, даже моей преданности и терпению. – Валь, спасибо! Я всё вспомню! Всё сделаю!
Вцеплюсь в эту возможность, как в единственный шанс не просто встать с колен, а выжить!
– И вообще надо тебе три дня нареветься, пожалеть себя, выспаться, налопаться всяких бургеров с мороженками, а потом вперёд. Жить заново начинать.
Валя предложила шикарный план. Но я была не уверена, что мне хватит три дня. Тело ломило как при гриппе, одолевала слабость и тошнота. Всё болело. Ощущение было что я не человек, а кусок отбивной. Но главное, решение принято. Я не знала, что ждет меня потом. Но как раньше я точно жить не смогу.
– Поверь, Санёк, сейчас тебе кажется, что всё, пипец. А через полгода ты вспоминать будешь, как страшный сон. И жизнь на разводе с козлом не закончилась, а только началась. В этом мне ты точно можешь поверить. Я ведь тоже не сразу к этому пришла. Но после каждого мужа я начинала жить свою лучшую жизнь! Как только мужик начинает тянуть вниз, всё, на выход с вещами! И точка!
Валино воодушевление передалось мне, и я впервые за долгое время улыбнулась.