– Александра Николаевна!

Снова недовольный голос, теперь с командными нотками. Сочащееся сарказмом обращение по имени-отчеству. Раньше я относилась к этому, как к чему-то привычному, но сейчас этот тон больно резанул мне слух. Ни здравствуй, ни до свидания, всё как обычно.

– Вы где? – спросила она так, будто я должна была где-то сейчас быть, но в этом «где-то» меня почему-то не было.

– Дома. – Невозмутимо ответила я. Пока еще «дома». Это совсем ненадолго. – А что случилось?

– Как что случилось?! Мы тут на даче сидим, как дураки, без машины! Ты почему нас не забираешь? Хоть бы позвонила, узнала, как доехали! Знаешь, как трясло в этой ГАЗели? У меня посадки поломались!

Ком подступил к горлу, слёзы задрожали в уголках глаз, затуманивая зрение. Я ощущала себя сливной ямой для дерьма. От двоих самых близких людей я только и слышала, что укоры и упрёки. Вынужденная всем угождать, я совершенно забыла о себе, а уж окружающим этого и надо.

Моя забота воспринималась как должное и теперь с меня её яростно требовали. Просто трясли меня за грудки! Только «дай, дай, дай». Отвези, привези, сложи чемодан. Господи, да я сама себе противна, чего я от остальных-то жду?

Я присела на краешек дивана и уронила голову на руки, продолжая прижимать к уху ворчащую трубку.

– У меня машина сломана, – спокойно ответила я, пытаясь сохранить остатки ускользающего самообладания.

– И как мы теперь отсюда добираться будем?! – снова этот агрессивно-вызывающий тон. Господи, как надоело…

– Я не знаю…

Я сейчас вообще ничего не знаю. Я не в состоянии встать с дивана, а уж тем более кому-то помогать. Ну, не знаю я, в конце концов, как ей добираться с дачи. Яживой человек, а не робот!

– В смысле!? – маму сильно удивило, что я не могу решить её проблему, как решала всегда, и она завелась. – Приехал какой-то жулик, – это она явно про Мишу, – увез твою машину, избавился от нас, еще дачу погрозился бетоном залить, а теперь ты не знаешь, что делать?! Звони Лёвику давай!

Снова этот приказной тон, до безумия обидный. Как удар хлыстом. Я сжала зубы, едва сдерживая гнев.

– Нет никакого Лёвика. Про Лёвика придётся забыть.

– Не поняла-а-а… – протянула мама, как-то по-хамски, грубо.

– Мама, Лев мне изменяет.

На том конце провода повисла тишина. Я затаила дыхание, ожидая реакции. Где-то в глубине души я всё ещё ждала, надеялась и верила, что получу хоть каплю сострадания и понимания. Я каждый день верила, что однажды заслужу мамину любовь. Что если я буду достаточно хорошей девочкой и буду делать всё, что мне говорят…

До меня снизошло. Вот, что я делала всю свою жизнь. Заслуживала любовь.

Выпрашивала, как нищий на паперти. Любовь я ждала там, где мне не могли её дать. Моя мама и мой муж, как две стороны одного кривого зеркала, в которое я смотрелась и видела лишь свой изуродованный силуэт.

– Что ты такое говоришь? С чего ты взяла? – наконец произнесла мама, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на удивление.

– Я видела его с другой женщиной. Они вместе отдыхают сейчас. И я ухожу от него, – сказала я, и в этот раз в моём голосе звучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала.

– Уходишь?! – мама изумилась. – И куда ты пойдёшь?! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Лев – человек солидный, при деньгах. Ты же без него пропадёшь!

Это в конец выбило у меня почву из-под ног. Как будто она обвиняла меня в том, что мне изменил муж. Мама категорически не слышала меня. Нет тут надежды. И любви тут нет.

«Солидный. При деньгах. Пропадешь».

Её волновало моё, и само собой, собственное материальное благополучие. Мама оберегала свой привычный мир, а то, что мой мир сегодня рухнул, никого не касалось.

– Найду работу, сниму квартиру. Справлюсь как-нибудь.

– Какую работу? Ты же пять лет не работала! Или сколько? Кому ты нужна будешь? Да и где ты жить будешь? На что?! – Мама не унималась, заводясь всё больше и больше. – Вот что, Александра! Ты не пори горячку. Ну, подумаешь, гульнул, ну с кем не бывает.

– С кем-то не бывает! – воскликнула я. – И со мной такого точно не будет!

– Надо же какая гордая птица! Все так живут…

– Ты что-то ещё хотела? – проговорила я сквозь зубы, и сама удивилась, каким жёстким может быть мой голос.

Ярость, которая годами тлела во мне, вдруг вспыхнула с огромной силой, когда она завела эту пластинку про «все так живут». В костёр моей израненной души словно подкинули сухого хвороста. Я всю жизнь себя сдерживала, была «мудрой». Хватит. Достало, чёрт возьми!

Я будто воочию увидела, как у матери обидно поджались губы. Потому что я не стала выслушивать тираду и лепетать оправдания, пытаясь вставить хоть слово в её монолог. Не в этот раз. И больше ни в какой другой.

– Я не понимаю. Нам что ночевать тут?!

– Могу вызвать вам такси.

– У тебя что, денег вагон? А у нас? Ты хоть знаешь сколько такси отсюда стоит?! А картошку куда грузить?!

– Что ты хочешь от меня?! – Я закричала. Казалось, мой голос прозвенел над самым потолком. Прорвался, наконец. – Чтобы я сейчас же разорвалась на британский флаг и приехала за вами хоть на сивом мерине?! У вас есть машина, она стоит в гараже, пока я тебя катаю каждую субботу ни свет ни заря! А мне муж изменил, унизил меня! И я развожусь с ним! Мне вообще-то плохо! Мне больно! У меня семья рухнула! И если ты не можешь меня поддержать, то будь добра, мама, оставь меня в покое и сделай что-то сама хоть раз в жизни!

Я отбросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Сжала кулаки и застучала по дивану, выбивая из него облака пыли. Швырнула диванную подушку. Потом втору. Попала в вазу. Та разлетелась по полу на мелкие осколки. Так-то лучше. Попустило. Супруг приедет – приберёт. А ещё лучше, пусть Лалочку свою припашет!

Но в этот раз я не собиралась сдаваться. Я больше не буду плясать под чужую дудку. Я сама буду решать, что мне делать и как мне жить.

Я снова взяла телефон и набрала другой номер.

– Валь, можно я у тебя сегодня переночую?