– Сынок, Юлия приехала, устроила мне истерику и забрала Алёнку. Я не знала, что у вас случилось, Миша только вот рассказал. Так бы я ни за что её не отдала…
Да кто б ещё её остановил?! Эта бешеная пока в своём праве!
Вот чего я не ожидал так этого. Я не предупредил родителей, что развожусь с женой, не хотел их волновать, хотел сказать при встрече и так далее, так далее, но все эта недосказанность обернулась против меня. Теперь надо собраться, остановить нервяк и решать очередную, мать её, проблему! И надеяться, что Юлия хоть на три процента мать и не навредит дочери хотя бы физически.
– Как давно это было?
– Утром, – дрожащим голосом ответила мама.
Сейчас уже вечер. Что ж она мне раньше не сказала! Я молча сбросил вызов. Набрал дочь. Алёнкин телефон был выключен. Юлия не брала трубку.
– Твою мать!
– Что случилось?! – подлетела Майя.
– Эта сука украла дочь.
Майя ахнула, схватилась за голову, заходила по комнате.
Я позвонил в полицию.
Больше всего на свете я боялся каких-нибудь идиотских проволочек от наших доблестных представителей: Юлия пока не лишена была родительских прав и не ограничена в них, формально, забрав ребенка, она не нарушала законов, но тем не менее, она меня не уведомила и связи с моим ребёнком не было. А тут уже нарушались мои права. Притянуть за уши похищение вполне можно, чтобы шевелились побыстрее.
Я подключил всех, кого только мог. За полчаса смог узнать лишь то, что Юлия с Алёной побывали в Шереметьево и в Пулково. Значит, она прилетела с ней в Питер.
О чём эта больная думает? Что вообще у неё в башке происходит на фоне всех этих истерик? Она даже заблокировала свои соцсети! Удалила свои засранные негативом странички! Этой полный звездец!
– Олег, надо послушать.
Майя принесла мне мой ноут, где маякнуло уведомление от программы-прослушки.
– Маюша, сейчас не до этого…
– Это из дома Ланского, из кабинета. Ты как хочешь, а я послушаю!
Она была решительна. Затопав ногами, ушла с ноутом из гостиной, на кухню.
Я уже начал узнавать этот её взгляд. Майя взяла след. У неё была звериная журналистская интуиция, стоило доверять ей. Ожидание было мучительным, я был согласен делать всё, что угодно: колесить по всему Питеру, просто прочёсывая улицы, хотя понимал, что толку от этой суеты не будет. Если эта бешеная хоть что-то…
– Слушай! – через пару минут Майя вышла ко мне, перебила мой панический поток мыслей.
«Ты зачем мне ее сюда приволокла, дура больная?!»
На записи отчётливо различался голос Ланского.
«А куда ещё мне было её волочь?! Ты прокурор, у тебя в последнюю очередь будут искать!»
Это уже Юлия. Сука.
«Не прокурор уже. Между прочим, из-за тебя!»
«Ах, из-за меня! Может, из-за твоей дуры-жены и её любовника, отца, между прочим, этого ребёнка! Вот пусть побегает! А мне ему предъявить нечего! Я мать, имею право!».
«Нахрена ты мне-то её притащила, идиотка?! Чтобы мне сговор с тобой припаяли?! Ты забыла, что у тебя муж не сварщик?! Какая же ты безмозглая…»
Дальше звука записи не было. Они из кабинета вышли, похоже.
Мы с Майей синхронно засобирались. Я звонить в полицию и ехать на перехват, а она… Она села в свою подбитую «Беху» без одной фары и дала по газам. Ни слова о своих планах.
Майя, что же ты творишь…
Через полицию будет долго. Омон они не вызовут, по закону эта мразь никого не похищала, оснований для законных действий у Олега вроде бы и нет. Эта больная на голову успеет спрятать её где-то в другом месте. А пока суть да дело и Ланской вправляет ей мозги, я ещё успею их перехватить и хотя бы время потянуть. Моя машина побыстрее, чем неповоротливый Ровер Олега.
Не должен ребёнок страдать. Даже лишнего часа.
Я представляю, что она пережила, когда полоумная психопатка прилетела за ней в Москву, когда устраивала скандал бабушке, к которой Алёна с удовольствием уехала в гости, как тащила её в аэропорт и наверняка ругала последними словами. Вот же дрянь. За меня в её возрасте некому было заступиться. А я заступлюсь.
Тем более, это моя вина. Я обещала Олегу, что его дочь не будет фигурировать во всей этой истории. А на деле она пострадала самым прямым образом.
Я гнала вдоль побережья, нарушая скоростной режим. Благо, до Репино было минут двадцать вдоль залива. При мне были ключи от ворот и охраны – повезёт, если Ланской не успел всё поменять. Я думаю, ему и не до этого сейчас. Он оплакивает свои погоны, которые, как я поняла, уплыли от него, благодаря мне. Благодаря тому, что я не промолчала, засунув язык в одно место. Жаль, что не посадила. Антикоррупционное законодательство на него бы натравить. Этим мы и хотели заняться с Олегом, да не успели, слишком всё завертелось.
Я подъехала к воротам. Машина Юлии и Ланского стояли на парковочных местах во дворе. Я оставила свою на углу. Приложила ключ к калитке. Система пропустила меня.
В дом я пробиралась как преступница. Прислушавшись, я поняла, что эти двое орали в кухне. Пройти мимо кухни незамеченной сложно, пришлось пригнуться и передвигаться почти полком. Адреналин зашкаливал, но он же меня подгонял и мотивировал. Где искать Алёнку, я доподлинно не знала, но решила идти туда, откуда эти придурки вели разговор – в кабинет.
Заперто.
Я прислушалась. Мне показалось, что я расслышала тихий плач. Достала ключ из секретного места – даже этого Ланской не поменял, вот что значит святая самоуверенность. Тихонько открыла дверь, вошла. Увидела Алёну, сидящую на софе. Она сжалась в комок, увидев меня. Я сделала ей знак, чтобы была потише. Девочка послушалась. Я тихонько, чтобы не сильно шуршать ключом, заперлась изнутри на защелку. Изнутри каждая дверь в этом доме запиралась на замок, который невозможно было открыть снаружи.
– Алёна, привет, – зашептала я, присев на корточки на приличном расстоянии от испуганного ребёнка. Я не хотела напугать её ещё больше. – Не бойся, меня зовут Майя. Я дружу с твоим папой. Давай мы просто выйдем сейчас отсюда и подождем папу на дороге. Вот, давай ему позвоним, если ты мне не веришь. Только поскорей, чтобы тот злой дядя нас не увидел.
У неё лицо опухло от слёз. Она была бледная и испуганная. Как я когда-то. Только мне пришлось обрасти стальной бронёй, а что будет с ней ещё неизвестно. Мы все разные – кого-то трудности закаляют, кого-то ломают без возможности восстановления.
– Этот дядя несколько раз приходил к моей маме и что-то с ней делал в её спальне. Она кричала. Я очень боялась. Я боюсь очень. Он сейчас кричал на неё. А она на меня кричала. Почему она меня сюда привезла? Тётя Майя, где папа? Я хочу домой.
Алёнка настолько была напугана, что внезапно доверилась чужой тёте. Бедная девчонка травмирована по всем фронтам. Боже ж ты мой.
Я набрала Олега по видео связи.
Гудки шли долго. Быстрей соображай, Шумский, подключайся!
Он, наконец, ответил. На экране высветилось его недоуменное лицо. Он был за рулём – то и дело переводил взгляд то на дорогу, то на экран телефона.
– Олег, я увезу её отсюда, скажи Алёне, чтобы не боялась, – и передала ему телефон.
– Доченька, поезжай с Майей, она хорошая, ей можно верить. Май, на двадцать пятом километре, у поста гаишников. Ждите меня там, – сказал он мне, отключаясь.
Алёна – умная послушная девчонка, и до того напуганная, что от собственной неадекватной матери решилась ехать с незнакомой тётенькой.
Перед выходом я ручкой Паркер выковыряла прослушку из-под стола Ланского. Теперь, говнюк, ни в чём меня не подцепишь.
В кухне любовничков уже не было, мы тихо и спокойно прошли коридор и вышли на улицу. Молясь всем богам, преодолели дворик и вышли за забор. Я усадила девочку в машину, пристегнула ремнём, потому что поеду я быстро, а кресла детского у меня, конечно же, никакого нет.
– Шавка ты подзаборная. Я тебя подобрал, отмыл, накормил, мои родители тебя приняли, хотя ты им нахер была не нужна, а ты вот так мне отплатила.
Ланской появился внезапно, не из дома, а откуда-то с улицы. Видимо, всё-таки увидел мою машину или обратил внимание на срабатывание ключа. За его спиной стояла Юлия Шу. Один только её взгляд на мою машину, и я тут же заблокировала с ключа все двери. Чтобы вытащить ребёнка и снова поволочь её неизвестно куда, как чемодан на колёсиках, ей придётся у меня эти ключи забрать. А я просто так их не отдам.
– Да мне плевать, что ты думаешь, – я усмехнулась.
Ну шавка, ну нищебродка, ну быдло. Да, я и не спорю. Только вот мудачность твою, Игорёк, это не уменьшает. Хотел выделиться на моём фоне. Вот, держи, не обляпайся. Выделился, всю свою суть показал.
Он сделал шаг ко мне. Злой, взбешённый, аж пар из ушей вот-вот пойдёт. Я ни с места не сдвинулась. Увидела, как он кулаки сжал.
– Что? Ударишь? Может, вообще убьёшь? А что тебе терять, ну давай! – подначила я.
– Возьми себя в руки! Она провоцирует! Чтобы ты вообще сел! – прискакала сбоку Юлия со своими глубокими психологическими выводами.
А она молодец. Я и не догадалась такое провернуть сознательно, так меня ярость захлестнула, всё на инстинктах. Из «замри, бей, беги» я всегда выбирала «бей». Пусть помашет руками напоследок, мне не привыкать к дракам, я закалённая в боях с мужиками в два раза больше себя. А вот Ланскому в суде это ой как зачтётся. Спасибо, Юленька, за идею.
– Ну, слабо? И-го-рёк.
Вдали замаячил «Лэнд Ровер» Олега. Я выдохнула.
Ланской замахнулся, и я закрыла глаза.