Я сидел в опеке, ждал своей очереди и названивал Майе. Как идиот. Она ясно дала понять, что не хочет меня видеть рядом. Конкретно в этот момент или вообще, я не уточнил. Но мне в любом случае вести её развод. Это дело я не брошу. Принципиально. А когда я с хлестнулся с этим слизняком по телефону, меня припекло так, что хотелось морду ему начистить. Жаль, что у нас в правовом мире, даже слово «дурак» можно пришить к делу, а уж про прикосновения и тем более удары и говорить нечего. Значит, придётся тебе, Олег, работать мозгами и красноречием в усиленном режиме.
Меня приняла главный специалист. Она тщательно изучила документы и материалы, которые я предоставил.
– На развод вы уже подали, как я понимаю, Олег Юрьевич? – она строго взглянула на меня поверх очков.
– Всё верно. Юлия Вениаминовна в данный момент не желает съезжать с моей добрачной квартиры. Ожидаю заседания суда, – я понял к чему она клонит. Дальнейшее проживание дочери с матерью сильно повредит её психике, уже и так пошатанной. Главный специалист удовлетворительно кивнула, возвращаясь к изучению материалов.
– Надеюсь, всё пройдёт быстро, и Юлию Вениаминовну не придётся выселять с приставами, – она посмотрела в экран своего компьютера и пощелкала мышью. – Инспектор придёт к вам сегодня вечером. Вы будете дома?
Надо же, как быстро. Я ожидал явки инспектора не ранее, чем в течение недели, эта бюрократическая машина обычно неповоротлива, если речь не идёт о прямой угрозе жизни или здоровью ребёнка. Видимо, главный специалист сочла дело безотлагательным. Что ж, тем хуже для госпожи психолога.
– Будем, – непременно.
– Инспектору необходимо будет пообщаться с Алёной.
– Хорошо. Я согласен.
– И с вашей супругой.
Экс-супругу из квартиры теперь бульдозером не выставишь, но всё равно я перестраховался и, выйдя из отделения, написал ей смс, что у нас вечером будут гости. Юлия ответила «ок». Незамутнённая женщина. Как ни в чём не бывало. Посмотрим, как ты оценишь сюрприз.
Наконец, позвонили из школы. Алёну готовы были принять в новый класс после каникул. Нужно было сходить туда и познакомить Алёну с новой учительницей, навести мосты. А пока до вечера в работу. По самую маковку. Работа не даст мне думать о Майе.
Я просматривала материалы, которые подготовила для потопления великого психолога Юлии Шу. Я выслала их своей руководительнице в надежде протолкнуть статью сначала в журнале. Она перезвонила мне через десять минут.
– Май, это будет бомба, ты понимаешь? Тут не только конкретно личность Шу рассматривается, но и одно интересное социальное явление в целом. Понимаешь меня?
Психологи без образования, коучи, гуру эзотерических знаний с сертификатами заполонили медийное пространство, и эта тема звучала как нельзя остро. Моя начальница точно не обойдёт стороной такой материал.
– Меня смущает имя Ланского в материале. Я знаю, что он твой муж, и как я поняла, у вас с ним сейчас тёрки. Это невероятно ценно, что ты добавила личную историю в этот материал, но он работает в прокуратуре и ты понимаешь, что без доказательств нас натянут по самое не хочу.
– У меня есть доказательства, Ларис. Видеосъёмка в общественных местах и мои личные свидетельские показания.
– Я даже не знаю, как это может обернуться.
– Если боишься, пойму. Я солью всё в интернет, на ютуб, в инсту, везде. Так что смотри сама. Хочешь горяченького, бери, – продавила я. Отказ начальства не сыграет большой роли в моём плане. Тут скорее на кону моя репутация, как журналиста. Но даже если это будет последний материал в моей карьере, я всё равно не откажусь от этой затеи.
– Ладно, кидай.
За что я уважала Ларису, так это за умение рисковать и порой лютое бесстрашие. В девяностые таких как она расстреливали у подъездов. Один пункт плана у меня выполнен. Далее у меня созвон с моим айтишников для организации атаки ботов на её соцсети. Да, я действовала не совсем законно, но кто меня поймает за руку? Потом списаться и скинуть материалы блогерам-ютуберам, которые занимаются разоблачениями и уже потирают руки в ожидании вкусного материалы.
Я не взяла за свой материал ни рубля. Моё удовлетворение не измерить в деньгах.