Вадим Лиходеев

София не удивилась и не поморщила носик, когда я привёз её не в самый шикарный район Самары и припарковался возле пятиэтажного хруща, моего временного пристанища. Пока моя будущая квартира в «Баланс Тауер» строилась, я снимал тут однушку, после капремонта, с современным дизайном, но тем не менее хрущ есть хрущ. Рядом была общага, полная всяких деструктивных элементов, а во дворе – импровизированная барная стойка для местных алканавтов, просто доска, прибитая между деревьев. Мне, в целом, такое соседство хлопот не доставляло, я среди такого контингента провёл приличное время, дядя Гена, предводитель местного алко-дворянства даже тачку мою пас за сотку в день, да так пас, что ни одна охраняемая парковка рядом не валялась. Такая вот романтика. Лена мне всю душу чуть не вытрясла, когда я решил, что буду пока снимать квартиру подешевле. Я за разумные траты, а не за понты. Но Лена этого не понимала. София была другой.

Она была для меня близкой и в то же время необъятной и необъяснимой, манящей. В какой-то момент я прекратил анализировать и препарировать, раскладывать на составляющие и заниматься психологизацией и рационализацией. Я отпустил всё и превратился в самого обыкновенного по уши влюблённого мужчину.

В пятиэтажках нету лифтов, поэтому до моего второго этажа мы шли, крепко взявшись за руки, словно боялись отсоединиться даже на минутку. Ощущение, что надолго меня не хватит, я так хотел её, что штаны уже не выдерживали натиска. Я осознанно эти два месяца хранил целибат, чтобы не испортить столь желанное отложенное удовольствие. После Лены у меня никого и не было, хоть и была масса возможностей это исправить. Я никогда не видел смысла в лёгких связях, в бездушных фрикциях об женщину. Это не то удовольствие. Это как наесться позавчерашней шаурмы и потом мучится с животом вместо того, чтобы сходить в отличный ресторан и насладиться шикарным ужином от шефа. Если можно такое сравнивать. Для Софии любое сравнение примитивно. Сейчас у меня в голове, в теле, в сердце была только она одна. Всё моё истинно мужское тоннельное мышление была направлено на неё и только на неё.

– Только умоляю, не говори, что ты ключи забыл в машине, – усмехнулась она мне в губы, когда я слишком долго шарил по карманам. В карманы было трудно просунуть теперь руки, ткань уж слишком была натянута.

– Вот они, – не своим голосом ответил я, нащупал проклятую связку. Надо к машинному брелку присоединить. Если уж потерять, то всё…

– М-м-м, какой серьёзный интерес к моей персоне, – она коснулась паха, едва провела по нему кончиками пальцев, а у меня искры из глаз посыпались, никакого освещения не нужно. Дверь я за собой захлопнул и света в квартире так и не включил.

– А ты еще пошлячка, я смотрю, – я прижал её к стене коридора, схватил за упругую булку так крепко, что она взвизгнула.

– А ты не такой уж и милаш, каким хочешь показаться.

– Похоже, что я милаш? – я рассмеялся, покусывая мочку её уха, пока руки безраздельно бродили по её бёдрам, постепенно поднимали ткань платья повыше. Она нужна мне голая. София только рассмеялась тихим, мурлыкающим грудным смехом, и я, подхватив её под бёдра, усадил на себя. – Боюсь, это далеко не так…

В школе меня не могли отнести ни к одной касте. Я был угрюмый, агрессивный задрот. Как робот, всё везде успевал, и в спорте, и в учёбе, и в около школьных разборках. Ботан, спортсмен, хорошист и плохиш. Угрюмый и необщительный пацан, который ненавидел людей. Из-за того, что я не относился ни к какой из условных социальных групп, я был одиночкой. Что удивительно, учитывая, какой деятельностью я сейчас занимаюсь. Нужно было здорово поработать над собой, чтобы проделать шаг из точки А в ту точку, в которой я находился сейчас. У меня не было большого желания и надобности посвящать Софию во все перипетии, это лишнее. Что было, то было. Главное то, что происходит здесь и сейчас, это всегда гораздо важнее.

София дрожащими руками возилась с пуговицами моей рубашки, я на секунду поставил её на ноги и снял рубашку через голову, бросил комом куда-то на пол. Она принялась за брюки, я за поиски молнии на спине. Все эти преграды хотелось преодолеть одним махом, но я не думал, что София хорошо оценит порванное в клочья платье.

Спешить не надо, Вадим, у вас впереди вся ночь.

Она больше не будет прощаться со мной у подъезда.

Теперь никаких встреч «только в выходные».

Будни теперь тоже будут мои.

Она вся теперь будет моя.

– А надо? – выдохнула она, когда я зашуршал презервативом. Мы оба были здоровы, мы оба хотели быть вместе, даже если я вдруг промахнусь, то не расстроюсь. И она, по всей видимости, тоже. Мы не говорили так напрямую о будущем, в свадьбе, о детях, потому что понимали, раз мы вместе, раз наши цели совпадают, значит, мы к этому идём.

– Пока да, иначе меня надолго не хватит.

Я опасался, что не успею сделать ей хорошо, потому что был на волосок от финала.

У меня в комнате диван стоял, огромный, угловой. Не сильно удобно на нём спать после кровати с ортопедическим матрасом, но я решил потерпеть до новоселья и ничего в съёмной квартире не трогать, не менять. Конечно, раскладывать-стелить каждый день такое себе развлечение, но свыкнуться можно с любой ерундой. Особенно, когда спал на пружинной полуторке до четырнадцати лет.

Легко потерять голову от больших денег, особенно, если не знал, что такое нужда. Благо, ко мне это не относилось. Финансовая грамотность приходит вместе с финансовым дном.

– Я люблю тебя, – выдохнул я, прежде чем, наконец, соединиться с ней.

София усадила меня на диван и уселась сверху, сама ритм задала. Мне оставалось продержаться хотя бы пару минут, потому что – я чувствовал – она вокруг меня сжимается, дрожит в надвигающейся волне стремительного оргазма. Она хотела меня также, как я её. До срыва крыши. До звона в ушах.

Я понимал, что судьба дала мне целых два шанса, целых два пинка, чтобы я не отступал от неё. Чтобы переварил все её страхи, чтобы принял и понял все опасения, чтобы успокоил и дал чувство безопасности. Чтобы в итоге получить лучшую девушку в мире.

Мы заснули только в пятом часу утра. София шутила, что можно было и не ложится, но меня вырубало от лёгкости и счастья так, словно я сейчас вознесусь.

Идиллию нарушил звонок в домофон. Десять утра, мы ещё с Софией крепко спали.

Я никого не ждал. Может, ошиблись? Я к себе обычно не зову никого, это моя частная пещера, вход только для самых близких…

Но звонок не прекращался, кроме того, добавился звонок на телефон. Следом упала смс.

«Вадим, открой. Я знаю, ты дома, машина стоит».

Это была Лена.