Вадим Лиходеев

Я не помнил оперу. Как будто проспал всю. Но на самом деле я бодрствовал. Бодр и весел я был и в ресторане. Я держался молодцом, когда София выбрала место не напротив, а рядом, чтобы мы могли беспрепятственно обниматься. Но это была лишь какая-то часть меня. Другая моя часть была в тумане. Потому что близость Софии в этом умопомрачительном платье напрочь отрубила мне все мозги.

«Ливингстон» не подкачал. Сдержанная роскошь и умопомрачительные детали в виде старинных карт, макетов животных африканских саванн в полный размер, орнаментов и огромных кадок с растениями. Кухня и антураж Африки и стран Ближнего Востока тут был реализован в полной мере. Я был знаком с шефом и знал, насколько тут всё тут продумано, и что гораздо выше среднего цены в меню того стоят. София смотрелась здесь великолепно, это было её место. Я бы водил её сюда постоянно. Не потому что меня теребили и выпрашивали, а по собственному желанию. Я хотел делать для неё всё.

Мы заказали устрицы, севиче из гребешка, салат с ростбифом и персиком-гриль, тунца и лосося на гриле, опробовали множество необычных вкусовых сочетаний, словно совершили гастрономическое путешествие. Мы были заряжены атмосферой оперы, возвышенными впечатлениями и при этом всё это каким-то непостижимым образом сочеталось с почти животным желанием обладать ею.

.Её рука случайно касалась моей на столе, и каждый такой контакт пронзал меня током. Я видел её смеющиеся лукавые глаза, и чувствовал, как меня затягивает. Сегодня она смотрела на меня по-другому, уже без осторожности, а с каким-то вызовом. Она давала мне зелёный свет.

Слова, которые мы произносили, казались легкими, без особых сложных смыслов, но за ними скрывалось нечто большее, невысказанное. Я ловил её взгляд, когда она отпивала вино, и мне казалось, что она читает мои мысли, а я – её. Мы говорили о пустяках: о музыке, о планах на отпуск, об атмосфере ресторана, но каждое слово слышалось, как сквозь толщу воды. Я тонул. Сегодня я никуда не отпущу её.

Моя рука сама собой легла на её колено под столом, на это колено, которое совращало меня весь день из-под этого безумного разреза на платье. Она не отстранилась, не убрала мою руку. Она дотронулась до моего бедра, погладила, а у меня в голове будто лампочка взорвалась.

Я вынырнул из тумана только когда мы вышли из ресторана и ночной воздух обнял нас своей прохладой, чуть проветрил мозги. Нужна была концентрация, потому что на мне же руль. Я не пил вино, но ощущение, что я налакался как не в себя.

Я открыл ей дверь машины, подал руку, и как только её ладонь коснулась моей, я дёрнул Софию на себя, а потом прижал к дверце. Её дыхание участилось. София не сопротивлялась, лишь на мгновение замерла, словно прислушиваясь к собственному сердцу. Я чувствовал, как её грудь вздымается от волнения, как подрагивают пальцы, впившиеся в мои плечи.

Наши губы были так близко, что я ощущал её дыхание – пряное, с нотками вина и свежести ночного воздуха. Время будто остановилось, превратившись в тягучую патоку, в которой тонули все мысли, кроме одной – не отпускать её.

Она подняла лицо, и в её глазах я прочитал то же желание, что сжигало меня изнутри. Её губы приоткрылись, словно приглашая, и я больше не мог сопротивляться. Мой поцелуй был жадным, почти отчаянным, будто я пытался выпить её целиком, раствориться в ней без остатка.

София ответила со страстью, которая меня даже удивила. Сколько в ней ещё неизведанного!

Её руки скользнули под мою рубашку, пальцы впились в кожу, оставляя огненные следы. Я чувствовал, как реальность растворяется в тумане желания, как все преграды рушатся под натиском наших чувств.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я понял, что уже не смогу отпустить её. Не сегодня. Никогда.

– Поехали ко мне, – прошептал я, уткнувшись в её шею, вдыхая аромат её кожи.

Она кивнула, не говоря ни слова, и я знал, что это будет ночь, которая, наконец, сблизит нас окончательно.

Я сел за руль, всё ещё чувствуя вкус её губ на своих. В голове шумело, но не от алкоголя – от желания. Завёл мотор, и моя «БМВ» отозвалась глубоким, бархатистым рычанием. София сидела рядом, её глаза блестели в полумраке салона.

Выжал педаль газа, и машина рванула с места, оставляя позади ночной город. Свет фонарей размытыми полосами проносился за окнами. Я гнал, как никогда раньше. Сбросил привычную маску примерного водителя и джентльмена, дал волю адреналину. Шины визжали на поворотах, когда я закладывал машину в крутые виражи.

София вцепилась в ручку двери, её смех смешался с криками:

– Вадим, ты сумасшедший!

Но я только улыбнулся, чувствуя, как кровь стучит в висках. Сегодня я был другим – необузданным, диким. Той частью себя, которую обычно прятал под маской хорошего парня. Тем, кем я когда-то был в прошлом, когда выживал, а не жил.

– Держись крепче, – бросил я, и, ещё раз убедившись, что она пристёгнута, вжал педаль в пол.

Икс-шестая ехала плавно, словно корабль по волнам, и сто пятьдесят по прямой совершенно не ощущались. Я показывал ей всё, на что способен мой автомобиль – плавные входы в повороты, точные перекладки, идеальные торможения. София то и дело хваталась за ручку двери, но не от страха, а от восторга.

На одном из широких проспектов я позволил себе немного больше – лёгкое скольжение в повороте, когда машина чуть наклонилась на бок. Когда мы наконец выехали на более спокойную улицу, я сбросил скорость. Но даже в этот момент между нами витало напряжение, которое невозможно было игнорировать.

– Сколько ещё до тебя? – спросила София, в её голосе звенело нетерпение.

– Минут пять, почти приехали.