София Люкшина

Я надеялась, что мне показалось. Задвинув нахлынувшие чувства на задний план, я нацепила улыбку и вернулась к подругам. Физически. Душевно я уже была не с ними. Я была далеко, внутри сжимающей внутренности боли, которая захлестнула меня волной и почти утопила. Внутри ужаса от осознания, что мой любимый сейчас обнимает другую женщину. Любуется ей.

То и дело я посматривала на часы, ожидая, когда, наконец, эта пытка весельем закончится. Я смеялась невпопад, зависала, когда от меня ждали ответа, больше не притрагивалась ни к шипучему, ни к закускам, потому что меня уже начинало укачивать и мутить.

– Соня, ты грустная, – шепнула мне Таня, наш эйчар с образованием психолога.

Наверняка уже проанализировала моё состояние и разложила меня на составляющие. Она посмотрела на меня с таким сочувствием, что я чуть было не расплакалась. Захотелось выговориться, выложить ей всю утреннюю историю с Костей, но не стала. Ни к чему. Не время. Сожму зубы и сама разберусь.

Через час, который показался мне изматывающей вечностью, мы причалили к берегу. Девчонки хотели продолжить в «Кин-Апе», но я еле как отбрехалась и пошла на парковку у набережной, поискать машину.

Я вечно теряла машину на парковках, и сегодняшний случай не стал исключением. Я шла по тротуару вдоль Волжского проспекта, вытягивая шею в надежде увидеть белую крышу моего авто, благо, у меня был кроссовер, и крыша у него все-таки была повыше основной массы машин. Но сегодня суббота. Белых, красных, чёрных кроссоверов вагон, моя затерялась среди них, как ракушка в море…

Я не бедствовала. У меня небольшая евродвушка в новострое в Ленинском районе, двушка-хрущ в аренде, которую я купила как объект для инвестирования, есть акции и облигации, хороший вклад, я работаю редактором в серьёзном банке. Наша команда работаем над приложениями.

Оплата хорошая, работа удалённая, график свободный. Сказка, а не работа. Правда повышения зарплаты я уже второй год не могу дождаться, хотя многим в нашем отделе проиндексировали. Мой начальник, по-современному тимлид одного из подразделений IT, не видел перспектив роста оплаты труда по моей должности, если только при расширении функционала, а брать параллельные проекты при шести действующих это было бы слишком даже для меня, считающей себя крайне работоспособной и умеющей быстро переключаться между задачами.

Я писала тексты и корректировала диалоги для самого банковского приложения, а также для чат-ботов, продумывала сценарии и была в команде, которая создала, обучала и тестировала нашу собственную внутрибанковскую нейросеть.

Мне нравилась моя квартира, но большую часть времени я жила у Кости. К себе уезжала только когда Костя отправлялся в командировки или на свои покатушки-развлекушки – раза три в месяц он выбирался на несколько дней покататься на горном мотоцикле. Ночевали они с парнями на турбазах, выстраивали маршруты так, чтобы все места ночёвок были по пути, а ещё эта клятая яхта…

Меня мутило каждый раз, когда я бросала взгляд на реку, где плавали парусные яхты, на свой айфон, туда, где хранилась случайно сделанная фотография моего почти мужа.

У Кости фирма по изготовлению деталей для лодочных прицепов, своё небольшое производство со стабильным и всегда повышающимся спросом. Костя работал на всё Поволжье и год из года находил новые рынки сбыта, а это частые командировки. Если посчитать, вместе мы проводили не так много времени, и семейная жизнь под таким углом зрения казалась теперь иллюзорной.

Наконец, я устала бродить, села на неожиданно свободную лавочку, снова открыла чат с той самой фотографией. Мужчины могли быть похожи, но яхта с тем же названием – слишком волшебное совпадение. На мужчине с фото была светло-оливковая рубашка, без ворота. «Хенли» называется. Костя любил такие, у него несколько их – белая, черная и вот такая оливковая. И рукава он также любил заворачивать. Ну у него же яхта на покраске!

И тут я подняла глаза.

Яркий контраст чёрных волос и белого, летящего шифона, почти прозрачного, под которым виден белый купальник-бикини. Заливистый женский смех и рокочущий мужской шёпот, который слишком хорошо мне знаком. И эта оливковая рубашка и шорты болотно-зелёного цвета – ох, как мне нравилось это сочетание цветов на нём, как шикарно эти оттенки подчёркивали загорелую кожу моего любимого. И только сейчас я осознала, что на мне тоже белое платье. Я подсознательно выбрала на Вайлдберис лёгкое белое длинное платье из шитья. Просто ткнула наугад. А на самом деле так вот, криво-косо реализовала то, о чём мечтала. А на ней был белый сарафан, только до неприличия короткий. Обе мы как невесты. Только я невеста, как оказалось, без места.

И машина была его, «Джили», цвет – синий металлик, довольно приметная, вон на противоположной стороне проспекта стоит. Они прошли прямо мимо меня. Костя меня даже не заметил – волосы мои яркие рыжие намокли, и я стянула их в гульку, а сарафан и шляпа сделали своё дело.

Костя меня никогда в таком не видел: всё джинсы, шорты, свитера, футболки, костюмы хлопковые… Комфорт превыше всего. Я не та летящая нимфа с копной чёрных волос до талии и с круглыми формами, которые едва прикрывало мини. Я всего лишь София. Соня, которая просто удобно существует под боком.

Которую не берут на яхту.

Которую не зовут замуж.