Костя Баринов

Я сидел на краю постели в новом чёрном костюме, в чёрной рубашке и с живым белым цветком, приколотым на воротник. Меня такого красивого можно прям в гроб класть, видок как раз для похорон. Похорон моей свободной жизни. Вика настаивала на белой рубашке, но я свой траур отстоял. Хотя бы тут я себя отстоял, хотя по всем фронтам меня прижали.

Сашка приехал с букетом и кольцами. Постоял помолчал на пороге, помялся, осмотрел квартиру, где теперь вместо Софкиных вещей были разбросаны вещи Вики.

Она от Софии в плане быта отличалась, как лебедь отличается от страуса. Немытая посуда дневала и ночевала в раковине, трусы грязные горами валялись в корзине, пока последние не достанет, а если и последние заканчивались, так ей легче новые было купить, чем стиралку загрузить. Рубашки мои белые дорогие итальянские две штуки запорола, потому что кинула их в общую гору с джинсами и запустила на самый горячий режим. Про жратву молчу. В холодильнике мышь сдохла в коробках из доставки. Особенно китайская лапша для моего, как выяснилось, гастрита, подходила идеально. В кавычках. Да и гастрит мой, который я на нервной почве заработал, ей чхать было. Тоже, как выяснилось. Про волосы чёрные везде, про шмотки на всех стульях и вешалках, даже на полу комом лежащие можно вообще не вспоминать. Домой возвращаться не хотелось в эту адскую жесть. И она ещё собиралась растить ребёнка!

На работу она ходила изредка, брови делала, деньги все спускала на яхту свою, на которой собиралась в регату в октябре. То, что она беременна и там холодно, её не сильно волновало. Поеду и всё, сказала, и не подумай меня остановить.

А мне ребёнка заранее жалко. И так хрен пойми, что там с ним после курса антибиотиков будет.

– Ну? Готов? – Сашка с нетерпением постучал пяткой по полу. Ему тоже хотелось поскорее начать и завершить этот фарс.

– Ага. Как пионер, всегда готов.

Я всегда готов был к приключениям, к радости, к захвату женских сердец и тел. А сейчас готовился пойти в ЗАГС. В это мерзкое казённое заведение, которое повяжет меня не хуже СИЗО и накрутит немалый срок за всё, чем я в этой жизни согрешил.

Если б я сюда с Софкой пошёл, может быть, не так всё было бы ужасно? Что сейчас гадать. Фарш не прокрутишь назад и Софию я потерял окончательно. Санёк скоро тоже женится, но он по любви и своему желанию. Ну или желанию Таньки, но Танька-то нормальная баба, на самом деле, домашняя! Как Софка. А я от безысходности женюсь.

– Не скажу, что одобряю твой выбор, но тем не менее, поздравляю, – хмыкнул дружбан.

– Ты угараешь? – у меня аж всё внутри поднялось от этой его подколки. Знает ведь, что я попал. Поздравляю, блин. Лучше б посочувствовал.

Выбор он мой не одобряет! А у меня выбор был? Это всё Викины манипуляции обоссанные, да и анализ показал, что отец действительно я. Да мне деваться некуда было! А ещё и София себе хахаля нашла так быстро! Пусть узнает, что я женюсь! Что вообще ни секунды не страдал из-за неё! Тоже мне! Шесть лет коту под хвост!

– Ну знаешь, уже сорокет не за горами, пора бы уже и остепениться. Не всё по бабам бегать. Иногда и тишины хочется, покоя.

– Угу, – зло ухмыльнулся я.

С Викой мне покоя не будет. С Викой только секс всегда был хорош, только вот и он уже приедаться стал. И без презика я в неё уже и залазить боялся. А с презиком и от страха снова что-то от неё подцепить у меня потенция начала страдать. Падает и всё, хоть ты обдрочись! У меня Виагра уже в ящике под замком, вот до чего докатился! Кругом полный облом!

Мы сели в машину и поехали на заклание.

Я напрочь отказался от всяких фотосессий и прогулок по всяким знаковым местам. Сказал ей, хочешь, чтобы я фак в объектив показал, валяй. Нанимай видеографов, фотографов и за свой счёт, пожалуйста. Я и так костюм, платье, кольца и банкет оплатил из своего кармана. Ещё роды оплачивать, всякие прибамбасы для ребёнка покупать. И то только я об этом думаю, ей вообще плевать. Памперсы, кроватку и коляску. Всё! Вот и весь список от неё. А я сидел смотрел, сколько всего ещё надо: бутылочки, соски, одежду, конверт там какой-то на выписку, пеленки, распашонки, стол для пеленания, комод какой-нибудь, чтобы всё шмотье разложить, ванночку, градусник для воды… У Вики в башке этого всего не было!

Я, только съехавшись с ней, понял, какие у неё интересы, чем она живёт вообще. Понял и ужаснулся! Какой ей замуж и детей, она как мужик! Друган она, а не баба, только с сиськами! Ножи коллекционирует! А если ребёнок найдёт! С подругами своими шарахается хрен знает где! Яхта эта, парусный спорт, причём не как я просто покататься-попонтоваться, а прям посерьёзке! А ещё она на шесте танцует! Ходит на танцы-жманцы, по палке этой скачет! На конкурсы ездит, выступает, показывает жопу свою голую везде! Я не ожидал, что мне будет мерзко понимать, что жопу моей бабы видит весь зрительный зал какого-нибудь кабака или клубешника! Я и думать не думал, и знать не хотел, что там у неё в башке творится, пока мы так просто встречались! А сейчас мне с этим всем жить придётся!

Вика ждала меня у ЗАГСа вместе со своей подружайкой этой, Элькой. Элька с моими друганами-гостями ворковала, пока Вика суетливо поправляла безвкусное платье и фату. Наверное, на очередной сеанс траха договаривалась! Они все что думают, у меня притон теперь будет?! Ага, хрен им всем по локоть!

Парни на меня смотрели с какой-то ехидцей. Стыдно, блин! Я как баран, которого на бойню ведут, а баран и не сопротивляется!

Не надо было их приглашать никого! Я настаивал на формальной росписи без всяких этих церемоний, но эта дура ни в какую! Упёрлась! Платье белое хочу и банкет с тамадой! Продавила, зараза! За что боролся, на то и напоролся, как говорится!

– А разводиться потом тоже здесь? – не удержался, съязвил я, когда баба-регистраторша елейным голосом спросила меня, согласен ли я взять в жёны эту женщину в белом.

Послышались смешки-хохотки, Вика ткнула меня в бок, а регистраторша покраснела и обернула всё в шутку.

На вопрос «Согласны ли вы и бла-бла-бла» Вика ответила радостным «да!». Я же потянул время. Театрально-трагическую паузу выдержал. Такую, что позади шепотки послышались и сдавленный хохот от самых отъявленных моих дружбанов. Не беда! Всё останется как прежде, ничего не изменится! Всё так же будут покатушки на выходных, сплавы и яхта, и даже девочки! Только проверенные! С сертификатом породистости!

– Константин? – переспросила торжественная бабёнка с указкой. – Вы согласны взять в жёны Викторию?

– Куда деваться, придётся, – хмыкнул я, наслаждаясь недовольно поджатыми губами регистраторши и Вики.

– Объявляю вас мужем и женой, обменяйтесь кольцами, – сухо завершила она свою церемонию, заставила меня подписать документ и надеть кольцо. Викино кольцо у меня из рук выпало и закатилось куда-то под стол. Я едва не весь заполз под него, чтобы найти укатившийся символ моего заключения.

– Прошу подвиньтесь, а то боюсь, смогу увидеть, какого цвета на вас бельё, – попросил я регистраторшу, приближаясь к её бледным тощим ногам. Она отбежала от меня как ошпаренная, а друзья вовсю веселились, уже не сдерживая хохота.

Даже первого супружеского танца удалось избежать и этого сопливого «поцелуйте невесту», Вика первая стартанула из помещения.

– Надо было петросянство тут разводить?! И так опозорился хуже некуда! Быдлоган! – прошипела мне Танька, Сашкина мегера-невеста, когда мы все вышли из ЗАГСа под гробовое молчание.

Вика была расстроена. Едва ли не в слезах. Из-за упавшего кольца и моих шуточек.

Надо же, какая нежная и тонкая душевная организация для коллекционерки ножей и любительницы быть оттраханной в два ствола! Лицемерка! Даже скандалить не стала, просто носом зашмыгала, разыгрывая из себя девочку-припевочку. Надоел этот фарс!

Я напился на банкете так, что едва помнил, как меня донесли до дома. Ребята, тащившие меня на этаж, весело спрашивали у невесты, не нужна ли нам помощь с брачной ночью. Вика отказалась, злобно выгнала их всех. Сказала, что беременна. Парни, присвистнув, быстро ретировались.

А я пьяный сидел в коридоре и плакал.