София Люкшина

Мы вышли из машины, Вадим подал мне руку и так и не выпустил её. Его ладонь была теплой, почти горячей. Сильной. Явно сильнее, чем всё моё сопротивление.

Да, я сопротивлялась влечению.

Я тормозила себя, несмотря на то что Вадим мне всё сильнее и сильнее нравился. И мне нравилось то, что в этот раз влечение нагнетается, собирается, словно тучи перед грозой. Словно само небо электризуется, предвкушая громы и молнии. Я увлекалась и позволяла себя увлекать всё сильнее, глубже и дальше. Мысли о Косте и вся та душевная боль, которую он мне принёс, почти забылась. А чистота анализов позволила, наконец, расслабиться. Всё-таки, наша с Костей редкая близость сыграла мне на руку. Не зря говорят, всё что ни делается, к лучшему. А то сейчас побежала бы по врачам вместо свиданий. Какая всё-таки грязь! Нельзя очертя голову бросаться в интимные отношения, нельзя! Это для меня жестокий, но доходчивый урок.

Мы пошли по дорожке, ведущей к замку, и каждый шаг открывал новые ракурсы, новые детали. Вот эти резные окна, словно глаза, смотрящие в вечность. А стены, сложенные из камня разных оттенков, с фактурой, которая, казалось, помнит сотни лет, хотя я знала, что замок совсем новый. Но в этом и была его магия – он чувствовался старым, мудрым, полным историй.

Мы подошли ближе к фасаду. Я разглядывала барельефы, изображающие мифических существ, и эти причудливые водостоки в виде драконов, которые, казалось, вот-вот оживут. Каждая башенка была увенчана своим уникальным флюгером, а на некоторых виднелись гербы, словно принадлежащие древним родам. Массивные деревянные двери, окованные железом, выглядели так, будто за ними скрываются тайны веков. Территория вокруг замка была не менее прекрасна и продумана до мелочей. Идеально подстриженные газоны, словно зеленые ковры, расстилались вокруг, перемежаясь с аккуратными клумбами, где еще цвели какие-то поздние цветы. Извилистые дорожки, посыпанные мелким гравием, вели к уютным скамейкам, вырезанным из дерева, и к небольшим фонтанчикам, чье тихое журчание добавляло умиротворения.

– Внутри, кстати, тоже необыкновенно, но туда внутрь просто так не пускают, – подытожил Вадим свой долгий рассказ про создание этого места.

Я слушала его вполуха, потому что металась между ощущениями. Глаза вовсю впитывали великолепие места, а тело трепетало рядом с Вадимом, едва ли не горело от его близости. От его надёжности, степенности, предсказуемости. Хорошей предсказуемости. Я накаталась на качелях эмоций с Костей, пожила в неведении и напряжении, и так от этого устала, что сейчас меня дико возбуждала эта надёжность, сила и стабильность Вадима. Хотелось спрятаться за его спиной. И это чувство противоречило моим убеждениям о самодостаточности, личной свободе и всему тому, что внушал мне Костя. Возможно, когда встречаешь своего человека, необходимость в каких-то правилах отпадает сама собой?

Мы зашли в магазин сувениров. У меня глаза разбежались, хоть я и не любитель безделушек, собирающих пыль на полках, но мне хотелось скупить тут многое. Шикарная состаренная статуэтка в виде дракона поразила меня. Правда цена в четыре тысячи рублей кусалась. Я не рассчитывала на покупку такой дорогостоящей безделушки, поэтому, повздыхав, прошла мимо.

– Сонь! София! – меня окликнули.

Я завертела головой, но не могла понять, кто меня звал. Совсем рядом выросла симпатичная блондиночка с пухлыми губами, помахала мне и улыбнулась, пытаясь обратить на себя внимание. Я пыталась вспомнить, откуда я её видела. Я её точно где-то видела.

Точно же! Это Таня, девушка лучшего друга Кости, Саши. Мы как-то пересекались с ними на покатушках на квадриках, и именно Таню Костя называл главной скандалисткой и вечно всем недовольной дамой. И что именно из-за неё жён и девушек перестали брать на эти мероприятия. Теперь-то я её понимаю. Она скандалила в основном со всякими шмарами, которых таскали с собой их свободные друзья, и которые своим потаскушьим обаянием пытались охватить всех мужчин, даже тех, кто был в паре.

Саша скромно и как-то виноватенько поздоровался со мной и отошёл к противоположной витрине, чтобы не мешать нам с Таней болтать. Вадим поздоровался с ними и тоже отошёл, взялся за телефон.

– Привет! Ты как?! – она жеманно чмокнула меня в обще щеки и зачирикала, как стая птиц в пять утра под окном, вываливая на меня всё, что приходило в голову. – Ох, Саша рассказал мне, что вы расстались с Костей. Ты знаешь, вот нисколько не жалей! Такой поганец он, этот Костя. Я Саньку еле отбила от него, – она понизила голос, чтобы Саша, стоявший у дальней витрины, не услышал, что она говорит. – Ты знаешь, какие у них там приключения были на этих покатушках?! – она закатила глаза. – Думаешь, они одни ездили? Да у них там баб было целый вагон! Шлюх возили! «Отдыхали», блин! – язвительно сказала она. – Я Сашке говорю, либо я, либо ты дальше с ними катаешься, не нужно мне такое счастье. Он меня выбрал. А Костя козёл! Я тебя всегда уважала, Сонь, уж прости меня, не могла я ничего сказать, не хотела не в своё дело лезть. В общем, я рада, что ты теперь свободна от этого дебила. Пусть гуляет, пока гулялка не отвалилась!

Она вывалила на меня столько всего, что я в какой-то момент перестала воспринимать и переваривать информацию. Только чувство гадливости и грязности росло в геометрической прогрессии.

Как повезло всё-таки, что анализы у меня накануне пришли чистые. И у Вадима тоже. Всё-таки, Вадим не потаскун. И это добавляло ему очевидных плюсов.

Вадим мне сильно нравился, но не сказать, что в этот раз я позволю себе бросится в омут влюблённости. Я осознанно выстраивала границы и не позволяла себе слишком долгие переписки, слишком частые встречи. Я хотела оставить пространство для манёвра. Но эти новости от Тани… Новости о том, что Костя изменял мне со всякими шмарами всё это время, все эти годы… Это запустило во мне такую яростную волну злости! Он, не думая обо мне, пускался во все тяжкие, а я теперь боюсь подпустить к себе прекрасного мужчину! Как бы не так!

Мы распрощались с Таней, и Вадим вернулся ко мне от витрины с большим пакетом.

– Это тебе.

Внутри пакета лежала коробка с драконом, на которого я облизывалась! Я едва удержалась, чтобы не взвизгнуть, запрыгала на месте, как маленькая, захлопала в ладоши. И допрыгала до Вадиминой щеки и поцеловала её. И не отодвинулась.

А потом он повернулся ко мне, его взгляд обжёг меня, пронзил насквозь. И он поцеловал меня в губы.

И я ничего не имела против.