Я всё ещё не хотела домой. Уехала только под закрытие кафе.

Моя минималистичная, едва обжитая однушка в сорок пять квадратов встретила меня всполохом ламп-спотов под потолком коридора. Молочные стены, столбики перегородки, ширмой отделяющие коридор от кухни-гостиной, выполненной в каменно-серых, модных тонах. Спальня в древесно-чёрных тонах, стена у изголовья кровати украшена рейками под дерево и замысловатыми бра на чёрных ножках. Красиво, стильно. Но холодно и неуютно.

Этот смелый дизайн отражал моё нынешнее внутреннее состояние как никогда. Когда я делала здесь ремонт, то думала скорее о функциональности и простоте, но не об уюте. Наверное, я и сама такая. Холодная, как этот серый цвет, графичная, как чёрные лампы и логичная, как гардеробный уголок в моей спальне – вершине мебельной функциональности.

Я не озаботилась декором. У меня не было времени подбирать текстиль, цветы или картины. И желания, если честно, тоже. Мои внутренние процессы всегда имели для меня большее значение, чем внешние. Да и потом я переехала к Косте и вила якобы семейное гнездо там. Но сейчас мне бы не помешал пушистый плед и тапочки с мехом. Надо выбрать на Вайлдберисе что-нибудь. Чтобы хоть немного согреться от этого душевного мороза.

Я открыла соцсети и машинально нажала на колокольчик обновлений у тех, кто у меня в друзьях. У Кости крутился кружочек сторис. Выложил что-то новое. Не удержалась, открыла. Плевать, что мой просмотр засчитается и он увидит меня в статистике. Хотя может и не увидит, у него подписчиков две с половиной тысячи.

Конечно, у Кости много подписчиков, он делает красивый контент. Ему и придумывать ничего не надо: активная жизнь, яхта, мотоциклы, поездки, природа, а ещё бурная светская и деловая жизнь. Вот пост с покупкой золотых часов, вот с покупки его нынешней машины, вот мини-видео с какой-то бизнес-конференции, а вот тут даже я мелькаю с ним на фоне какого-то ресторана в Дубае, где мы были года три назад вместе. Не подчистил фотки. Значит, ещё не осознал. Или ему просто плевать.

На его новоЙ сторис – фото. Какой-то клуб или бар. На столе кальян и пять бокалов с разномастным алкоголем, видимо, посиделки с друзьями. После – живое видео. Всё тот же стол, потом улыбающиеся лица его друзей, танцующий зал в дыму и светомузыке, и сам Костя, снимал сам себя. Улыбающийся, радостный. Отмечает освобождение от надоедливой вечной невесты.

Я отбросила телефон, забралась с ногами на диван, обхватила колени руками.

Как же мне себя жалко. Как же жалко! Так больно, что слёзы застряли где-то в горле и не шли никак. А если б я прорыдалась, может, было бы легче. Тогда, когда я плакала в машине на парковке, стальная хватка в груди чуть-чуть ослабла. А потом снова всё навалилось. И теперь я не могу выдавить ни слезинки. На грудь словно глыбу положили.

Айфон пиликнул. Я взяла аппарат. Где-то в районе сердца полыхнуло, потому отправителем значился Костя.

«Соскучилась?»

Я прочла, но не ответила.

«В сторисы мои подсматриваешь?»,– отправил он и следом смайлик с коварной ухмылочкой прикрепил.

Боже, как отвратительно. Он уверенно считает, что я тут страдаю, скучаю и мучаюсь в надежде вернуть его? А ему всё шуточки. Как легко он живёт. Просто плывёт по жизни! Подумаешь, шесть лет.

«Нельзя? Отправь в чс тогда», – ответила ему.

«Ну я ж не девочка-малолеточка, чтобы глупостями заниматься». И подмигивающий смайлик.

«Чем занимаешься?», – прилетело следом же, пока я медленно переваривала этот его мерзкий намёк.

«Тебя это уже не касается», – нажала так сильно на слово «отправить», что ещё чуть-чуть и раздавила бы экран.

«Скучно будет – пиши», – и прицепил два смайлика, рука с пальцами, скрещенными в кружок, и рука с вытянутым указательным пальцем. Намёк на совокупление.

Меня сейчас вырвет.

Какая же тварь.

Нет, не страдаю и не скучаю, а злюсь. Стадия гнева пришла, как Яська говорила. Насколько недалёкий, самоуверенный идиот! Ощущение, что я шесть лет смотрела через какие-то очки, не просто розовые, а разноцветные 3D окуляры с имитацией света, звука и запаха. Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях, насколько хорошо в модели LLM*? Видимо, эмоциональный интеллект у меня хромает на обе ноги и завтрашний тренинг будет для меня.

Я отписалась от него. Побуду «девочкой-малолеточкой». Последнюю ниточку разорвала.

Проклятые соцсети. Чертовски удобная вещь, потому что живые звонки я ненавижу, а с другой стороны, бесконечная пытка информацией, порой ненужной и болезненной.

Ночь я почти не спала.

Почему-то боялась, что он начнёт названивать, будучи навеселе. Я отписалась, но почему-то не кинула его в чс. Потому что подспудно ждала, что он позвонит. Что одумается и приползёт на коленях просить прощения? Да, моя гордость ликовала бы. Но так ли это было мне нужно? Смогла бы я просить?

Нет. Не смогла бы. Человек, который предал, предаст снова. Такая вот у меня неженская логика.

Утром я ожидаемо встала разбитой. А сегодня чёртов тренинг, чтоб его! На минуту захотелось позвонить Сергею и сказать, что заболела. Но потом осмотрелась и поняла, что не смогу находится в этих серых холодных стенах весь день. Иначе эта бездна уныния поглотит меня безвозвратно.

Надо вылезти. Хоть как-нибудь.

Джинсы, тёмно-синий свитер, который подчёркивал рыжину моих волос и светлую льдистость глаз. У меня глаза светло-голубые, с едва угадывающимся оттенком, как будто полинявшие. Но оттенок синего в одежде придавал им некую изюминку. Зелёный, несмотря на рыжесть, мне не шёл. В зелёном я ощущала себя клоуном. Слишком уж ярко и вычурно.

Я носила пастельное, однотонное и тёмное, иногда бордовое или красное, под настроение. Теперь в шкафу висело белое платье. Которое всегда теперь будет напоминать мне о том ужасном дне. Нужно избавиться от него. Сняла его с вешалки и комом кинула в полиэтиленовый пакет из «Перекрёстка». Там ему и место. Пакет поставила в углу у выхода да так и забыла его там.

На парковке у «Вертикали» нашлось единственное свободное место рядом с белой «БМВ Х6», судя по всему, рестайлинга 2024 года. Дорогая. Даже боязно парковаться рядом с ней, хотя с парковкой у меня никогда не было проблем. Моя белая «Черри» выглядела, как нелюбимая дочка рядом с холёной сестрицей.

Я задрала голову, взглянула на последние этажи и на здоровенную эмблему нашего банка.

Что ж, время позориться.