Когда тяжелый черный минивэн с лаконичной, но леденящей душу табличкой «Груз 200» скрылся за поворотом, увозя тело отца на экспертизу, я почувствовала, как мир вокруг окончательно утратил краски.

Рос отвёз меня домой, а потом зачем-то сидел в машине на парковке и ждал. Мне вернули машину, и я отправилась на работу. Дорога до агентства недвижимости Веры прошла в каком-то вязком мареве. Я крутила руль, перестраивалась, тормозила на светофорах, но всё это делала словно чужими руками. А в зеркале заднего вида неотступно маячил черный «Лэнд Крузер».

Ростислав «вёл» меня до самого офиса.

Рос снова вероломно врывался в мою жизнь, теперь уже с твёрдым намерением задержаться. А, может, вспомнить было? Я уже никому не верила. Все, кому я доверялась, рано или поздно предавали меня. Но к Ростиславу меня всё-таки отчаянно тянуло. Снова. Какой-то губительной мазохистской силой. Ведь, если бы не его шаг назад в прошлом году, я бы точно свалилась головой в омут. И тогда точно неизвестно, чем бы всё закончилось. Ничем хорошим.

В было душно, кто-то опять отказался проветривать кабинет, боясь, что его «продует». Эти вечные дрязги офисной жизни…

Вера встречает меня пристальным взглядом, в котором читается не то сочувствие, не то жадное любопытство.

— Артёмка твой приезжал, — начинает она без предисловий, кивнув на стопку папок. — Привёз вот это. Сказал, что заканчивает свою работу. Ты что, Ида, уволила его?

— Сам уволился, — бесцветно отзываюсь я, проходя к своему столу. Каждое движение даётся с трудом, будто я двигаюсь в толще воды. Видимо, после нашего с ним выяснения отношений, Артём принял единственное верное решение. Что-то обсуждать с ним, созваниваться, а тем более видеться снова мне категорически не хотелось.

— Кстати, весь побитый пришёл, с синяком под глазом, — добавляет Вера, таинственно понизив голос и подавшись вперед.

Я тут же вспомнила Ростислава, то, как они общались тогда в кафе, после чего у Артёма взыграло. Неужели они успели подраться? Когда?

— Это его Валерон отпидорил, как я выяснила, — Вера развеивает мои подозрения. — Он только порог перешагнул, как тот на него накинулся. Валерия самым нахальным образом выбросили из долевого участия в стройке на Вольской, ну, где ЖК «Движение». А ещё сорока мне принесла на хвосте, что ему прислали ордер на обыск и пригласили на допрос. Пошёл движ, а?

— Угу, — я едва слышно выдыхаю, плюхаясь в кресло.

Перед глазами лежат горы папок, которые нужно разобрать, но мысли мои были далеко. Я чувствую себя измотанной до предела. И в этой пустоте, как навязчивая мелодия, снова и снова всплывает образ Роса. Та наша единственная ночь... Чем ближе он становился ко мне в реальности, тем ярче и детальнее вспыхивали воспоминания. Жар его кожи, шепот, который казался тогда искренним, и то странное чувство защищенности, которое обернулось крахом. Я почти чувствовала его присутствие за спиной, хотя я оставила его там, на парковке кладбища.

Резкий звонок телефона заставляет меня вздрогнуть. На экране высвечивается: «Тётя Тамара». Она не звонила мне с самого дня похорон.

— Здравствуй, Ида, — раздался в трубке её надтреснутый, усталый голос. — Как ты?

— Средней паршивости, тёть Тамар, — честно ответила я, прижимая трубку к уху плечом и пытаясь сосредоточиться. — А вы как?

— Я не очень, — вздохнула она, и я почти увидела, как она морщится от боли. — Болят суставы, как метель начинается, так не могу ходить толком. Валерка зовёт в город переехать, настаивает, но я не могу. Не хочу я туда. Мне здесь, в тишине, лучше. Валера сказал мне, тебе архивы нужны гаражные? Они у меня тут, в Прибрежном. Приедешь, может?

— Да, хорошо, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается слабая искра решимости. — Через пару часов буду. Ждите.

— Ты куда? — настораживается Вера.

— В Прибрежный, к бывшей свекрови. Надо архивы ГСК забрать для следствия.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Ну да. У меня с ней всегда были хорошие отношения. Не в дёсны целовались, конечно, но не обижала никогда.

— Ну смотри сама.

Вера глядит на меня обеспокоенно, но я не воспринимаю её тревоги всерьёз. Вера обо мне заботится, как старшая подруга, а порой и как мама, которую я потеряла. А родители порой слишком уж беспокоятся за своих чад. Тётя Тамара — одинокая ослабевшая женщина, живущая за городом. Валера в офисе, никаких официальных обвинений ему не предъявлено. Я не вижу здесь ничего экстраординарного. Не будет же Валера угрожать мне и усугублять своё положение?

Я покупаю маленький тортик и выезжаю на вечно перегруженное Московское шоссе. Артём вдруг снова принимается названивать мне, и в какой-то момент я не выдерживаю, психую и вношу его в чёрный список.