Рентген показал, что трещины действительно нет. Ярослав в диагнозе не ошибся. Отец начинает сетовать на лишние траты, но Алиса просит его не считать её деньги. На сказанное вслух «Ярослав же сказал…» она отвечает очень красноречивым взглядом. Отец, понурив голову, послушно замолкает, и Алисе становится его жаль. Гнев немного притупился, оставив после себя лишь горьковатое послевкусие досады. Она въезжала в городок с совершенно другим настроем. Да, она волновалась за папу, но мыслила трезво, и была уверена, что всё делает правильно, что жизнь её бежит в верном направлении, навстречу лучшему будущему. Сейчас же Алиса не чувствует ничего, кроме смятения. И желания увидеться с Ярославом ещё раз, чтобы, возможно, это своё смятение развеять и, наконец, договориться с самой собой.

По пути домой они заезжают в аптеку, покупают недостающие лекарства – основную часть, ту, которая не требовала рецепта врача, ему порекомендовал, конечно же, Ярик. Алисе остаётся только закатить глаза при очередной попытке отца вновь заговорить о нём, пусть даже о его профессиональных качествах, а не личных. Она помогает отцу выйти из машины, отводит его домой и вручает в руки матери, сама же, сославшись на необходимость съездить в магазин, остаётся на крыльце. Достав из кармана бумажку, она забивает номер в телефонную книгу и отправляет смайлик смской. Эван отвечает ей почти сразу: «Через пятнадцать минут на том же месте», и возвращает ей смайлик. Алиса улыбается экрану, чувствуя, как заполыхали щёки. На том же месте – на углу улицы, где Ярик обычно встрчал её, чтобы проводить в школу. Стараясь унять волнение, Алиса сходит с крыльца и не спеша идёт на встречу.

Кофе ждёт её в машине – густой, терпкий аромат окутывает салон до боли знакомого пикапа, вырывается на улицу, путается с утренней прохладой, имеющей свой, неповторимый запах дома.

– Она ещё на ходу? – удивляется Алиса, похлопывая старушку по боку, когда Ярик выходит, чтобы открыть ей дверь. В их школьные времена машина Костровых уже была немолода, а уж сейчас… Но выглядит ещё прилично, ржавчины нет, салон чистый. Ярик всегда был аккуратен со своими вещами, но не до фанатизма, как тот же Макс.

– А что ей будет? Я сейчас редко езжу на ней. В основном меня возит машина с сиреной, – Ярослав улыбается так заразительно, что Алиса не может удержаться от смеха. Выходит немного нервно. Она волнуется. Волнуется, потому что он везёт их за город, но нет, ей не страшно – Ярославу невозможно не доверять – просто она слишком хорошо знает этот путь. Волнуется, когда через двадцать минут болтовни ни о чём видит тёмную гладь озера, давшего их городку название. Волнуется, когда они идут по знакомой тропе к их месту под огромным дубом – месту, где они провожали закат, обнявшись под пледом, занимались литературой, с которой у Ярослава было не очень, играли в карты, целовались… Где впервые признались друг другу в любви. Воспоминания захватывают её так, что Алиса обжигается кофе, делая слишком большой глоток. Не зря говорят: первая любовь не забывается – Алиска познает суть этой фразы в полной мере, когда видит их инициалы, выцарапанные ножом на толстой коре.

– Сколько же им лет?! – она дотрагивается до них рукой, обводит буквы пальцами. Надпись хорошо сохранилась, дуб не успел залечить эту рану даже спустя двенадцать лет. Как и она.

– Столько же, сколько мы не виделись, – Ярослав встаёт чуть позади неё, смотрит на ствол дуба ей через плечо.

Первым прорывом было расплакаться, потом захотелось крепко обнять Ярика, ещё через секунду – уйти. Алиса понимает, что снова не в ладах с эмоциями, будто вместо «УАЗ»а она села в «Делориан»* и вернулась на шестнадцать лет назад. И сама вернулась в свои шестнадцать.

– Ты расстроилась?

– Нет, всё хорошо, правда. Просто… я не знаю… я думала, что буду относиться ко всему проще.

Сырой ветер с озера проникает под тонкую кожанку, заставляя зябко повести плечами. Хочется залезть к Ярику под куртку, как котенку, и прижаться к груди, но это было бы слишком интимно. Всё-таки они уже не дети. Она делает ещё глоток.

– Похоже, я себя тоже переоценил.

Кажется, возвращается неловкость их первой встречи на спортплощадке. Ярослав садится на землю у берега, ковыряется в земле, бросает камни в воду. Алиса с досадой и стыдом понимает, что не знает, о чём с ним – с этим новым Ярославом – говорить. Он думает о чём-то своём, она о своём, и если раньше они могли запросто молчать вместе, особенно, когда Ярик валялся прямо на траве вымотанным после соревнований, то сейчас это молчание становится тягостным. Но она ведь не молчать сюда приехала! Алиса мысленно приказывает себе собраться. Спустившись вниз, к берегу, она садится рядом, близко, касаясь его плеча, чувствуя его тепло.

– Расскажи мне что-нибудь?

Кажется, Ярослав чувствует совершенно то же самое. Кажется, он тоже приказывает себе собраться.

– Помнишь Александра Петровича? Нашего физрука? Я как-то попал к нему на вызов…

Алиса усилием воли пытается сосредоточиться на смысле, но, спустя несколько провальных попыток, бросает это дело. Она просто слушает звук его голоса, ощущая, как он отдаётся вибрацией в её плече, которым она соприкасается с его плечом. Его тепло хочется ощутить ближе, ярче. Наверное, это наваждение пройдёт только тогда, когда она окажется в его постели. Да, именно эта незавершенность и заставляет её мучиться – Алиса поняла это ещё утром на кухне. Да вот только не станет ли она мучиться после?

Она чувствует, как его ладонь скользит по её плечу, перемещаясь на талию, под куртку, почти касается полоски обнажённой кожи между краем футболки и поясом джинсов. Она наклоняет голову, кладёт ему на плечо, двигается чуть ближе… Звонок мобильного заставляет её вздрогнуть и будто бы проснуться.

– Извини. Я должна ответить.

Это Макс. Лучше ответить сразу, иначе потом вопросов не оберешься. Лишь услышав в трубке его голос, Алиса с ужасом понимает, что буквально секунду назад готова была ему изменить. Она всегда считала, что подлее измены нет ничего, потому что измена – показатель того что, в отношениях всё очень и очень плохо, и никто из участников этих отношений даже не пытается над ними работать. В паре, где царит гармония, у людей, в душах которых царит гармония, никто не допустит даже такой мысли. Значит, у неё не всё в порядке и ей только лишь хотелось, чтобы так было. Чтобы было, как у всех. Чтобы родители были довольны… Алиса поднимается на затёкшие ноги и, продолжая переваривать внутри себя ужас от осознания, врёт в трубку напропалую. Врёт, что не на озере, а в доме у подруги, врёт, что рядом одна лишь подруга, ужасаясь ещё и тому, что Ярослав прекрасно слышит всё это враньё. Макс не знает об Ярике, как и не знает того, что в её родном городке у неё нет никаких подруг. Да и что он вообще о ней знает?

Договорив, Алиса суёт трубку в задний карман джинсов. Оглядывается и понимает, что дотопала почти к самой воде и едва не вымочила ноги. Яросла всё так же сидит под дубом, но что-то в нём неуловимо поменялось: губы поджались в тонкую линию, между бровей залегла складка, и весь он, словно прут проглотил – жёсткий, прямой. Алиса садится на место, чувствуя, что Ярослав теперь избегает касаний, замечает, что он косится на её левую руку – она машинально перекручивает на безымянном пальце кольцо с тонким ободком.

– Ты счастлива? – он натянуто улыбается, изо всех сил стараясь сохранить дружеский, доверительный тон. Алисе становится так горько, что хочется плакать.

– Не знаю, Ярик. Не знаю…

Наверное, он воспринимает этот ответ по-своему. Он вздыхает, смотрит на свои скрещенные руки и следом поднимается на ноги. С хрустом разминает затекшие плечи и шею.

– Поехали домой. Я обещал Тимохе тренировку.

Это только предлог – ясно, как день. Он подаёт руку, помогая ей встать. У него сильные руки, Алисе не хочется ладонь отнимать, но Ярослав делает это сам под молчаливым предлогом достать из кармана ключ. Назад они едут молча, Алисе даже хочется притвориться спящей, насколько ей неловко и горько. Они прощаются возле её крыльца: помогая ей выйти, Ярик отводит взгляд, отворачивает лицо, сухо улыбается. А у неё слова не идут. Она будто виновата перед ним и не виновата совершенно. Их словно сталкивают и разводят обстоятельства, другие люди, и они оба не могут взять над всем этим верх, потому что не уверены, а нужно ли? Они, будто незнакомцы, вместо тёплых объятий обмениваются дежурными похлопываниями по плечам. Алиса с тяжёлым сердцем поднимается в свою комнату, чтобы через полчаса, сходив в душ, забыться беспокойным сном.