– Я заказала нам отель. Надо выезжать через пару часов максимум, раз у нас время ограничено, – Алиса захлопывает крышку ноутбука и решительно встаёт с дивана.

Для оформления ей хватило пятнадцати минут, пока Ярик, крича до хрипоты «Я его сам убью», тыкался в мобильник, потом холодно и по-деловому беседовал с какой-то Катей, а после звонил на работу – благо, свои паспортные данные она помнила наизусть, а место, где лежит бумажник Ярослава, за двенадцать лет не поменялось. Она понимает одно – дядя Миша снова попал в переплёт, и Ярослав едет в Москву, чтобы разобраться, что к чему. Решение сопровождать его пришло к ней внезапно, но оно – самое правильное, Алиса в этом не сомневается. Они теперь вместе, каких-то дополнительных условностей для этого ей не требуется.

– Нам?! – он отрывается от телефона, разворачивается, весь подаётся в её сторону, и кажется, даже становится выше и шире в плечах. Он разъярён – в нём ещё бурлит злость на отца, и Алису задевает взрывной волной.

– Да, нам, – она невозмутимо пожимает плечами. – Я сбегаю домой за вещами, и ты поторопись.

– Постой! Об этом речи не было…

– Как это не было? – Он грозно надвигается на неё, и Алиса, вместо того, чтобы отпрянуть, делает шаг навстречу, складывает у него на груди ладони, заглядывает в глаза, нежно, с трепетом и любовью, хлопает ресницами зная, что он не станет долго на неё злиться. Потому что как бы сильно он ни изменился, во многом Ярослав остался прежним. – Я сказала тебе, что всегда буду с тобой не только потому, что мне было хорошо ночью. Это моё абсолютно осознанное желание. Я хочу поехать с тобой и поддержать тебя, что бы ни случилось.

Ярик глубоко вздыхает, словно сдувается, ярость рассеивается – Алиса замечает, как смягчается его взгляд. Он берёт её руки в свои, поглаживает запястья, целует косточки фаланг.

– Ну, что тебе там делать? – он заводит её руки себе за спину, обнимает, целует в лоб. – Там чёрт знает что творится. Это может быть опасно.

Именно поэтому она и едет. Они потеряли слишком много времени, чтобы расставаться снова перед лицом неизвестности.

– Ты будешь рядом, значит, бояться мне нечего. И вот, – она берёт со столика ключи от его машины и сжимает их в кулаке, – чтобы ты не вздумал меня обмануть. Я скоро.

Отнять у неё ключи для Ярика не проблема, и она решает взять скоростью. Сбежав по ступенькам, Алиса устремляется в сторону дома, замедляет шаг, только убедившись, что за ней не гонятся. Её вдруг накрывает страшное чувство дежавю. Ровно двенадцать лет назад она точно так же бежала домой, на серьёзный разговор с родителями – разговор, который в тот день круто изменил её жизнь. Сейчас ей предстоит то же самое, но итог будет другим, потому что теперь она имеет право голоса. С Ярославом она больше не расстанется – у родителей нет козырей на руках, они больше не могут на неё влиять. Ей уже не шестнадцать, но только волнуется она точно так же, как и тогда.

Они уже ждут её: отец сидит перед телевизором с перевязанной ногой, лежащей на банкетке, мама стоит в коридоре между кухней и гостиной, нервно теребит уголок передника. Алиса глубоко вздыхает, словно собирается нырнуть в ледяную воду.

– Мама, папа. Я ночевала у Ярослава. Мы вместе. Снова. И сейчас я уезжаю с ним по его делам. С Максом я объяснюсь позже. Я не жду вашего одобрения, и понимания тоже не жду, и мнение своё тоже можете оставить при себе.

– Запоздалый подростковый бунт? – у мамы сухое, осунувшееся лицо, наверное она не спала всю ночь. Игнорируя едва зарождающееся чувство вины, Алиса обходит её и направляется к лестнице на второй этаж. В конце концов, она предупредила их, что не ночует дома, а за чужие реакции она не в ответе. И да, стоило, наверное, бунтовать почаще, потому что мама так и не научилась считаться с её мнением и желаниями, а ведь Алисе, на минуточку, почти тридцать без двух лет.

– Называй это, как угодно.

– Ты ведёшь себя, как шлюха! – врезается в спину, едва она ступает на лестницу. Алиса замирает на месте.

– Мария! – сурово окликает жену Сергей, потому что это уже слишком. Алиса чувствует, как щиплет в носу. Мама никогда не опускалась до прямых оскорблений, и это её лютое противоречие и глухота лишь подстрекают её быстрее бежать наверх. Чувство эйфории после воссоединения с Ярославом сметается ощущением горького разочарования и злости – они не имеют права быть с ней такими, тем более сейчас, ведь она уже совсем взрослая. Да и Алиса, видимо ещё не пережила сепарацию, если её до сих пор это задевает. Надо резать по-живому, иначе будет слишком поздно, и ей – психологу – самой понадобится психолог.

– Мне всё равно, что ты думаешь, – утерев нос рукавом, Алиса гордо вскидывает подбородок. – Не ходи за мной.

Но Мария Викторовна не слушает, она воинственно ступает на лестницу, чтобы закидать её нотациями, пока Алиса собирает вещи. Только бы не отвлечься и что-нибудь не забыть.

– Остановись немедленно! – громкий голос отца заставляет обеих застыть на лестнице в недоумении. Алиса не уверена, кому предназначена фраза. – Маша! – добавляет Сергей, и Алиса припускает быстрее, чтобы не спугнуть удачу. Отец не позволяет матери идти следом за ней, значит, этот раунд Алиска выиграла, получив в его лице неожиданного союзника.

Плотно захлопнув за собой дверь, она кидает в сумку всё, что успела выложить и развесить в шкафах, проверяет документы, делает глубокий вдох и с лёгким чувством волнения берётся за ручку двери. Алиса впервые в жизни уверена в том, что поступает правильно. Потому что впервые то, что она должна не расходится с тем, что она хочет.

– Мне плохо с сердцем! – Мария Викторовна применяет последний, самый подлый аргумент, но Алису уже не сбить с толку.

– Вызови скорую, – холодно бросает она, прежде чем выйти на улицу. Она покидает их дом с тоской и благодарностью. Она любит их, всегда будет любить, но она не обязана бросать свою жизнь к их ногам, лишь потому что она их дочь. Она не их собственность, жаль, что они не понимают этого.

– Алиса, – отец выходит на крыльцо вслед за ней. Как успел догнать, ведь у него больная нога?! Она тормозит у соседского забора, чувствует, как к горлу снова подкатывает ком. – Я рад за вас. Ярослав – прекрасный парень. Мама перебесится и отойдёт, всё будет хорошо, – его глаза блестят от слёз, и глядя на него, Алиса больше не может сдерживаться. – Прости нас.

Она подбегает к отцу и крепко обнимает его.

– Спасибо, пап.

– Береги себя, – он целует её в макушку и, разорвав объятия, чуть подталкивает вперёд. – Беги, ты наверняка спешишь.

И она бежит. К дому через улицу, туда, где под навесом стоит потрепанный жизнью УАЗ Патриот, ключи от которого она крепко сжимает в кулаке.