Однажды в колонку Маши Лав пришёл очень резонансный, животрепещущий и бесконечно философский вопрос в духе шекспировского «Быть или не быть».

«Что лучше, секс или торт?»

Я тогда не растерялась и ответила, что лучше всего торт после секса. Но в номере Руслана Медведева еда – это последнее, о чём я думала. Я там вообще ни о чём не думала, однако всеми семнадцатью техниками минета, изученными мной ради читательниц, я его сразу пугать не стала – мало ли чего подумает.

Я не думала о том, как долго это между нами продлится, как быстро я ему надоем, и как скоро мой Крис вернётся ко мне с пыльной полки, я просто наслаждалась моментом (хотя, думаю, Крис не залежится, мы ещё сыграем партию на троих). Максим растворился в тумане моего вынужденного игнора. Ну, когда тут отвечать, когда я всегда невозможно занята?

– Руслан Евгеньевич, вы непозволительно тяжёлый, – я едва могу дышать, когда после очередного горизонтального танго он наваливается на меня всем весом.

– Руслан Евгеньевич?! Да прекрати уже, – он закатывает глаза. Сложно избавляться от старых привычек, особенно после такого резкого перехода, чего тут непонятного?

– Руслан и Людмила, ага, будто мы с тобой из книги Пушкина сбежали, – фыркаю я, тычу ему в грудь, пытаясь выбраться. Очень уж хочется в душ. Ну, от торта я бы тоже не отказалась, потерянные калории надо восстанавливать. С такой физической активностью мне не грозит лишний вес.

– Хочешь, зови Рус. Так меня семья называет.

– Придумала! – меня осенило. Вскакиваю с постели и едва не начинаю хлопать в ладоши. – Медвежонок.

Пока Руслан, откинувшись на подушку, трясётся от смеха, я целую его в нос и сбегаю в ванную.

– Только не на конференции, Мил!

Ну, секс, конечно, мозги прочищает (а в моём случае ещё и слегка отупляет), но субординацию на людях никто не отменял. Зато перспектива оставаться с ним наедине в пустующем конференц-зале или в кабинете с широким столом мне очень даже по душе.

Однако, чего-чего, а пары полицейских в середине последнего рабочего дня сразу же после прилёта из командировки на моём рабочем месте я точно не ожидала. А уж тем более не ожидала того, что они остановятся напротив моего стола и приглашающе раскроют браслеты наручников.

– Людмила Валерьевна Малина, вы обвиняетесь в мошенничестве в особо крупных размерах, краже и промышленном шпионаже.

Что?!

Я впервые не знаю, что сказать. Тупо пялюсь на бумагу, где написано «Ордер на обыск», ошалело смотрю, как они роются в моей сумочке, грубо вываливая содержимое на стол, словно сквозь пелену вижу, как собираются у приёмной зеваки со всего этажа.

– Вот, ваша электронная подпись, Руслан Евгеньевич. Я же говорила, – возникшая рядом со мной, словно чёрт из табакерки, Обухова тычет пальцем на флэшку, выпавшую из моей сумки. Я эту вещь вижу в первый раз.

– Я не знаю, что это, – пытаюсь совладать с языком. Получается плохо. – Мне это подбросили. Руслан Ев…

Ищу его глазами, пытаюсь найти у него поддержку, но натыкаюсь на холодный, злой взгляд и каменное, непробиваемое выражение лица. Он мне не верит. Он верит Обуховой.

– Мы разберёмся с этим, – холодно бросает он куда-то в пустоту над моей головой и покидает свой кабинет. Он покидает меня на произвол мошенников, подставивших меня. Как он мог так поступить со мной? Даже не разобравшись! Чертовски больно. И стыд от того, что меня, абсолютно ни в чём не виновную, ведут через весь офисный центр в наручниках и под конвоем, не идёт ни в какое сравнение с болью предательства.

Не знаю, сколько уже времени торчу в участке – спасибо Господину Ублюдку, комнатку мне выделили с удобствами, могу откинуться на койку, закинуть ноги на стену и страдать в своё удовольствие – пока наконец до меня не снисходят. У меня берут отпечатки, следователь задаёт мне стандартные вопросы, а после вопросы по существу. От адвоката я отказываюсь, мне нечего скрывать. Спрашивает, где я была и что делала в последние дни, передавала ли кому пароли от своего ноутбука, когда и зачем я в последний раз пользовалась какими-то ключами, токенами и подписями. Да в глаза я их ни разу не видела! Мне хочется плакать. Наверное, мой вид настолько жалок, что следак просит дежурного принести мне кофе. Бросьте туда цианида, мне так плохо, что я не хочу жить.

Следователь уходит, и время снова тянется, как жвачка. Я понимаю, что провалилась в сон, когда шорох ключа в замочной скважине заставляет меня вскинуться на койке так, что я едва не падаю. Дверь распахивается настежь и жестом руки детектив приглашает меня выйти.

– Людмила Валерьевна, вы свободны. С вас сняты все обвинения. Приносим свои извинения за неудобства, – дальше мне рассказывают, где я могу получить назад свои личные вещи, где подписать какие-то протоколы, а я смотрю в глубину коридора и не могу оторваться от открывшейся мне картины. Ларису Николаевну Обухову, главу финансового отдела Корпорации «Инвестиционные Технологии» ведут в наручниках по тому же пути позора, который накануне прошла я. А я ведь могла догадаться! Вот же охреневшая стерва!

– Проститутка! – шипит эта драная кошка, проходя мимо меня. Я молча показываю ей средний палец.

Как же упоительно пахнет Свобода! Я готова мурчать от удовольствия, подставив лицо тёплому ветру. Как мало человеку надо для счастья! Стоит раз лишить того, что, казалось бы, у тебя не отнять, и вот ты радуешься даже такой мелочи, как зелёная травка под ногами.

– Мила.

Опускаю взгляд и вижу у лестницы знакомый «Мерседес», а возле него проклятого козла, по вине которого я и попала в этот парк развлечений под названием Отдел полиции.

– Отвянь, – резко беру вправо и, продолжая усиленно наслаждаться вечерним смогом и выхлопным газами, топаю подальше от этого места. Я не собираюсь больше иметь с ним ничего общего. Я теперь даже за угол с ним не выйду! Пусть целуется со своим отражением в зеркале, пусть подавится своей должностью и своим членом! Ненавижу.

– Мил, позволь объяснить. Я знал, что это не ты. – А вот это уже интересно! Знал и всё равно позволил меня упечь?! Ну, не скотина ли? Сбавляю скорость, позволяю ему обойти меня и преградить мне путь. Ох, как же хочется пнуть его под коленку! – Лариса подбросила флэшку тебе в сумку, с помощью нашего прогера взломала твой ноутбук и провела несколько операций от твоего имени, а данные с камер удалила. А ещё она сливала отчётность моим конкурентам, вот только я никак не мог её подловить, чтобы наверняка. И если бы не ты, я бы ещё долго не смог этого сделать.

– То есть? – интересно, каким это образом я получила главную роль в этой шпионской драме? Я – простая секретарша из приёмной, так себе журналистка и недоассистентка с доступом к телу босса. Что-то здесь не чисто.

– Она узнала о нас, повелась на эмоции и облажалась.

О нас?! «О нас»-таки существует?! Ненадолго, пусть не надеется!

– С чего бы это? Ты ей что-то обещал? Дал ей повод? Ты с ней спал? Она твоя жена?! – сыплю вопросами, повышая голос едва ли не до визга. Ну, в самом деле, это насколько надо быть отбитой, чтобы из ничего выдумать себе всё и уничтожать конкуренток такими рискованными, незаконными способами?! Он явно что-то скрывает от меня. Наверное, всё-таки что-то между ними было. Не зря Обухова с первого дня с меня глаз не спускала.

– Нет. Помнишь правило? – Ещё бы! Не лезь в золотые трусы босса. Как забыть то, что ты с завидным постоянством в последнее время нарушала. – Видимо, она не теряла надежды.

Да уж, отвергнутая женщина – самый страшный враг, книжки не врут, хотя я до последнего в подобное не верила. Вот, теперь держи, Мила, доказательства, не урони.

– Знаешь что?! Мог бы и предупредить! – пытаюсь протиснуться между ним и кованой решёткой ограждения территории Отдела полиции. Тщетно. Чёртов шкаф на анаболиках, не обойти, не объехать.

– Не мог. Твоя реакция была бы неестественной. Ты совершенно не умеешь врать.

Зато ты слишком продуманный, чёртов ходячий калькулятор! Бодаю его плечом, прям как квотербек после свистка, но Медведев, как гора, даже с места не движется.

– Чудесно! И так каждая твоя воздыхательница будет мне нервы трепать?! А если меня убивать будут, ты будешь спокойно смотреть?! Нет, уж, Руслан Евгеньевич, сложно с вами, – раз уж не выходит силой, то попробую хитростью. Пытаюсь нырнуть у него подмышкой, но он хватает меня едва ли не за шкирку и водружает на место.

– Мила, я хочу, чтобы ты знала, со мной будет нелегко, но я сделаю всё, чтобы это компенсировать, – он наклоняется ко мне, смотрит и говорит так проникновенно, что мой гнев сдувается, как воздушный шарик. Не могу я смотреть ему в глаза, это выше моих сил. – Ты – мой самый большой успех. Я надеюсь, что ты не против совмещения. Я хочу, чтобы ты была не только моей ассистенткой, но и моей любимой женщиной. Официально.

Он говорит с таким напором, что, кажется, скорее раздробит вокруг меня асфальт, чем позволит уйти, а я… А что я? Я вообще-то собиралась ещё как минимум дня два с ним не разговаривать, а сама стою и слезами заливаюсь.

Так и торчим посреди улицы: я реву, он меня уговаривает, прям как в мелодраме дурацкой, честное слово. Пора заканчивать. Руслан Медведев, Медведь, этот убийца малого бизнеса всегда добивается своего и, боюсь, моя оборона долго не продержится.

– Слушай, Медведь, пусти меня уже, я есть хочу, – шмыгая носом, бурчу я. Руслан улыбается, целует меня в макушку и берёт под руку, уводя к машине. – И не хочу я твои дурацкие мидии в ракушках, у меня от них изжога!

– Устрицы, – с доброй улыбкой, полной облегчения поправляет меня он. Я закатываю глаза на неизведанные глубины.

Я отнимаю у него телефон, когда он собирается заказать стол в своём любимом ресторане. Ну правда, достало уже это пафосное место с огромными тарелками и порциями с детский кулак! Сколько можно туда шляться?!

– Хочу пиццу, кофе и мороженое. Всё.

Я гордо и независимо задираю подбородок, стараюсь не смотреть на него – эта его лучезарная улыбка слишком заразна, а я, между прочим, всё ещё злюсь. Так и бредем мы вниз по улице до ближайшей пиццерии – дурацкая парочка, Руслан и Людмила, Мила и Медведь – и я думаю, что всё у нас может получиться.