Сегодня я отучилась на подолога! Ура, мечты сбываются, даже без Газпрома! Я шла, размахивая долгожданным сертификатом, по направлению к моей любимой белой машинке. Сегодня ещё надо было заехать к врачу, а вечером Серёжкин сын привезет нам внучка «поиграться». От Тёмки я внуков ещё не ждала, им бы с Алинкой учёбу закончить, а вот с Кирюшкой возилась с удовольствием. Мне, пожалуй, нравится роль бабули.

Душу грели несколько миллионов, лежащих на моём вкладе. Средства от продажи нашей с Меньщиковым общей квартиры я планировала вложить в дело, хочу свою школу мастеров создать. Не до гроба де пилить буду, пусть молодые пилят. Осознание того, что после закрытия всех долгов Григорий теперь ютится в однушке за третьим транспортным вместе с матушкой, которая после перелома руки возомнила себя лежачей больной, грела душу ещё еще сильнее.

К врачу меня отправила Машка, когда я рассказала ей про задержку критических дней. Я всё грешила на раннюю менопаузу, но подруга усомнилась и посоветовала проверится на гормоны. С моей регулярной половой жизнью климакс в сорок два отнюдь не норма.

Врач, молодая женщина с серьёзным лицом, коснулась меня холодным прибором, намазанным не менее холодным гелем. Ощущение было не из приятных, но я старалась расслабиться. Она что-то там долго возила, то приближая, то отдаляя экран, на котором мелькали серые, неразборчивые для меня пятна. Её брови были слегка нахмурены, что не добавляло мне спокойствия.

– Когда последние месячные были, говорите? – Её голос был ровным, безэмоциональным.

– Восьмого сентября вроде… – Я напрягла память, пытаясь вспомнить точную дату.

– Хм.

Это «Хм» прозвучало как-то особенно, с какой-то скрытой интонацией, которая мне сильно не понравилась. Она повернула экран ко мне, указывая на одно из пятен.

– Надежда Васильевна, а вы беременны. Срок примерно шесть недель. Вот посмотрите, плодное яйцо…

Её слова обрушились на меня, как снег на голову в жаркий летний день.

– Как?! – Я чуть ли с кушетки не свалилась.

– Ну как… Вероятно, обычным способом. Вы же ЭКО не делали явно… – В её голосе прозвучала лёгкая ирония.

– Понятно, спасибо!

Я встала с кушетки и гулко цокая каблуками, вышла в коридор. Достала из сумочки телефон.

Сергей ответил со второго гудка.

– И как же это вы так промахнулись, Сергей Иванович?!

– Что случилось, Надюш? – В его голосе прозвучала тревога. Он, наверняка, подумал, что случилось что-то страшное.

– А то, что я, Серёженька, беременна! – Слова вырвались из меня, как пробка из шампанского.

Наступила тишина. Долгая, оглушительная тишина, которая казалась вечностью. Я уже начала думать, что он отключился, или что у него случился третий сердечный приступ, финальный. А потом раздался радостный возглас, полный такого искреннего счастья, что я даже трубку от уха отодвинула.

– Надюша! Мой компас земной! Какое счастье! Я всегда хотел двоих детей! А то и троих! Свет мой, проси что хочешь у старика, я тебе…

– Каких двоих детей, мне сорок два, тебе пятьдесят один! – я прервала его. – Мы хоть до совершеннолетия этого дитя доживём вообще?! Я вообще думала на аборт записываться бегом!

– Надь, слушай. Если по здоровью у тебя и у малыша всё хорошо, мы будем рожать. Сейчас медицина позволяет хоть в полтинник родить. Вырастим. Постараемся не помереть до её совершеннолетия. – Его голос стал серьёзным, но в нём звучала такая уверенность, такая любовь, что все мои страхи начали отступать.

– Её? – Я невольно улыбнулась. Надо же, а может, так и правда девчонка?

– Ну, у нас же есть уже по сыну. Надо дочку теперь.

Он рассмеялся, мой позитив ходячий. Так и вижу, как лучики-морщинки собрались вокруг его добрых глаз. В любой непонятной ситуации – улыбайся, а ещё лучше – смейся. Вот его девиз по жизни. Мой Серёжа, дорогой и любимый.

Да, мне очень нравилось возится с внучком, и бабушкой мне очень нравилось быть, а теперь, вероятно, понравится быть молодой мамочкой.

Действительно, сорок лет, а ума и нет.

Что ж, пойду до торгового, посмотрю, почём нынче коляски.