Если б я не была распаренной и наверняка красной, как рак, то однозначно Сергей увидел бы мои алые от смущения щёки и уши. Я попыталась изобразить равнодушие, но взгляд невольно скользнул по его обнажённому торсу, по широким плечам, по рельефным мышцам, которые, несмотря на кажущуюся расслабленность, были налиты силой и мощью. Такие мышцы не растут в качалках под бдительным взглядом тренера, такое тело, сильное и жилистое, как свитые стальные прутья, куётся физическим трудом. А у Сергея тут в доме этого физического труда на каждом сантиметре. Капли влаги блестели на его коже, стекая по ключицам, и я вдруг почувствовала, как воздух вокруг нас стал гуще, наэлектризованнее, словно предвещая грозу, но грозу не страшную, а манящую.

– Смотря, с какой целью, – попыталась я съязвить, чтобы скрыть своё замешательство.

Голос прозвучал чуть хрипло, чем я ожидала, выдавая моё внутреннее волнение. Я даже закашлялась. Но я же болею, а не потому что у меня во рту пересохло. Серёжа усмехнулся, и эта усмешка была такой обезоруживающей, такой искренней, что напряжение, которое я сама же и создала, тут же спало, уступая место лёгкому, почти невесомому предвкушению. Он присел на скамью напротив, окутанный клубами пара, которые, казалось, лишь подчёркивали его фигуру, делая её ещё более мистической и притягательной.

У меня случилось игривое настроение, я тихонько попыталась придать своему распластанному на камне туловищу соблазнительный вид, как минимум, собрать раскиданные как попало ноги и втянуть живот.

– С самой что ни на есть мирной, Надя. Просто хотел смыть с себя этот день. Знаешь, иногда кажется, что грязь не только на теле и одежде оседает, но и на душе. А здесь… здесь можно хотя бы на время забыть обо всём. Тем более, в такой чудесной компании.

Ах ты, Серёжа, герой-соблазнитель! Его взгляд задержался на мне, и я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Не от холода, а от чего-то совершенно иного, неизведанного, что зарождалось между нами в этом влажном, тёплом пространстве.

– Смыть день… как поэтично звучит, – хмыкнула я, откидываясь на тёплый мрамор.

Попытаться соблазнить женщину, которая давно не видывала мужских достоинств? И не щупала? Особенно, таких внушительных – полотенчико очень красноречиво обтягивала бёдра Сергея. Можно рискнуть. И вообще, голодная женщина в процессе развода – это бомба замедленного действия. Пока я шарашила по восемнадцать часов, всё более редкая близость с мужем не сильно волновала меня, для меня важнее было доработать вторую смену по дому и увалиться спать. А сейчас, когда я уже аж целых двое суток в полной изоляции ото всех обязанностей, во мне стало просыпаться нечто похожее на либидо.

– Иногда нужно просто выдохнуть. И это место… оно идеально для этого. Чувствуешь запах эфирных масел? У меня насос-дозатор установлен, обязательно добавляю туда какое-нибудь маслице. Это как бальзам для души.

Мы помолчали, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь шипением пара и редкими каплями, падающими с потолка. Аромат эвкалипта и мяты наполнял лёгкие, успокаивая нервы, и я вдруг осознала, как сильно мне не хватало этой простой, почти животной потребности в покое. Я украдкой наблюдала за Серёжей. Его лицо, обычно такое сосредоточенное и серьёзное, сейчас выглядело расслабленным, почти безмятежным. Редкие морщинки вокруг глаз разгладились, а губы были чуть приоткрыты. Он выглядел таким молодым и уязвимым, и это почему-то тронуло меня до глубины души.

Сергей когда-то принадлежал другой женщине, отношения с которой завершились не разводом, а смертью. Такое со мной было впервые. Меньщиков про свою бывшую ничего кроме гадостей не говорил, и мне это было понятнее. Я не боялась конкуренции. А здесь призрак его Ирины словно стоял между нами.

– Ты всё ещё любишь свою жену? – вдруг выдала я, не в силах терзаться сомнениями.

Сергей ответил не сразу, видно было, что ему требовалось время на подумать.

– У нас была прекрасная семья, и когда я потерял её, то даже думать не хотел о чём-то серьёзном. Не представлял, что кто-то будет снова жить в этом доме, – и добил. – Пока ты не свалилась мне на голову. Судьба?

А может и правда судьба? А если и нет, что же мне мешает просто хорошо провести время, расслабиться, почувствовать себя женщиной? Красивой, желанной, свободной?

Время в хамаме пролетело незаметно, растворяясь в лёгкой дымке пара и наших разговорах, почти будничных, в смехе. Когда кожа начала слегка покалывать от жара, а голоса стали чуть хриплыми, Серёжа поднялся.

– Ну что, Надя, достаточно смыли с себя этот день? Или ты готова остаться здесь до утра и превратиться в русалку?

Я улыбнулась, чувствуя приятную усталость и лёгкость во всём теле.

– Русалка из меня так себе, скорее злобная кикимора. И да, боюсь, мраморная скамья не самое удобное ложе. Пожалуй, я готова к смене декораций, – в тон ему парировала я.

Он протянул мне руку, и я, не раздумывая, приняла её. Его ладонь была тёплой и наполненной влагой, и я почувствовала лёгкий электрический разряд, когда наши пальцы соприкоснулись. Мы вышли из хамама, окутанные остатками тепла, и проследовали по коридору, где воздух был прохладнее и свежее.

– У меня есть ещё одна идея, как продолжить этот вечер, – сказал Серёжа, когда мы вошли в дом.

Его голос был чуть ниже обычного, с бархатными нотками, от которых по спине пробежали мурашки. Я подняла на него глаза, и в его взгляде читалось что-то такое, от чего сердце снова забилось быстрее. Это было приглашение, невысказанное, но совершенно очевидное.

– И какая же? – прошептала я, чувствуя, как дыхание перехватывает. – Продолжить наш разговор. В более… комфортной обстановке. Может быть, с бокалом чего-нибудь расслабляющего? А также шикарных креветок в сливочном соусе, которые я приготовлю за пятнадцать минут? И без пара, который мешает видеть твои глаза.

Он слегка сжал мою руку, и я поняла, что это не просто предложение выпить. Это было приглашение в его мир, в его личное пространство, где мы могли бы быть просто нами, без масок и ролей. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он открыл дверь, пропуская меня вперёд.