Пока шла с подписанным заявлением до отдела продаж, у меня в голове на повторе крутился наш со Сталевым диалог. Думаю, если бы не ситуация с его дочкой, и то, что произошло между нами тогда на дороге, когда мы ещё не были даже знакомы, он был бы ко мне менее снисходителен. Он бы вероятно уволил меня за слишком смелое поведение.

В его лице я будто бы боролась со всем миром.

Я видела, как девочки едва ли не на цыпочках ходят мимо его кабинета, и в целом, сама атмосфера в отделе продаж стала напряжённой, скованной. Мы больше не смеялись во весь голос, не чирикали по пустякам. Теперь мы были сосредоточены на работе и только на ней. А ещё каждая на своих страхах.

Не было ни одного сотрудника, работавшего в спортклубе из-под палки. Каждый из нас свою работу любил и ценил. И совсем не хотел её лишаться. Многим она была нужна, как, например, Венере. Одной с двумя маленькими детьми, ей было бы крайне непросто бегать по собеседованиям и ходить на больничные на новом месте.

Мысли снова вернулись к Сталеву. Надо бы погуглить, что он из себя представляет, какими бизнесами ещё владеет. Есть ли в соцсетях. Посмотреть, чем живёт.

Это было чистое любопытство. Сталев Александр Петрович был совершенно не в моём вкусе. Он был смуглым, брюнетистым, а я любила посветлее. Мой муж, например, светлокожий шатен с тёплыми карими глазами. У Сталева глаза были под стать фамилии, холодные, пробирающие до костей, как осколки антарктических льдин. У Романа средний рост, 175 см, а Сталев весь дверной проём занимал и вширь, и ввысь. Или мне так казалось, у страха же, как известно, глаза велики.

Наверное, мать у Киры тоже великанша. Что-то трудно представить с ним среднестатистическую женщину. Да вообще, никакую женщину с ним я бы не могла представить. В романтических отношениях надо иногда хотя бы… улыбаться. А тут вечная каменная маска вместо лица.

Боялась ли я его? Да. А когда я боюсь, я действую на опережение своим страхам. Закрываю глаза и в омут с головой, иначе меня парализует. Жаль только, не везде и не во всём это работало. Моя семейная жизнь была болотом, в котором любое резкое движение лишь глубже затягивало. Роман словно изучил все мои болевые точки и умело играл на них, как маэстро на рояле.

Я вернулась и отдала заявление Насте. Она пробежала строчки глазами и, тяжело вздохнув, посмотрела на меня строго.

– Почему ты мне сначала не сказала?

– А что не так?

– Мы бы что-то придумали, как-то совместными силами вытянули бы этот план.

– Я не хочу этого делать.

– А я не хочу идти на должность простого менеджера! – воскликнула он. – Сталев только что прислал мне уведомление, что ставит меня на твою должность, раз ты перевелась. Спасибо тебе за понижение, Арин.

Венера молча смотрела в компьютер, делая вид, что не ничего не видит и не слышит и вообще не здесь, и на меня она даже не взглянула. Похоже, они уже успели обсудить мой поступок и осудить меня.

Я понятия не имела, что Сталев так поступит с Настей. Теперь я виновата и перед ней.

Каждый раз я оказываюсь виновата перед кем-то, когда делаю то, что хочу. Какая-то нездоровая тенденция.

Что ж, мне оставалось только собрать личные вещи, взять ключик от шкафа на ресепшен и переехать со своими пожитками в тренерскую.

Главное, не рассказывать об этом Роману, не бередить его и так страдающее эго, потому что в тренерской у нас обитали и мальчики-тренеры, и девочки-тренеры.

Когда я ещё работала инструктором по аэробике, его это страшно задевало и волновало. А если уж копнуть глубже, то его вообще раздражала моя работа в фитнес-клубе. Потому что он, будучи когда-то его клиентом, там и познакомился со мной. И боялся, что кто-то захочет поступить также.

Его ревность поначалу льстила мне, но потом, со временем, стала казаться мне глупостью неуверенного в себе человека, который стремиться присвоить себе меня целиком. Чтобы сидела и никуда не рыпалась. Меня это совсем не устраивало, но я почему-то соглашалась с этим положением вещей.

Потому что боялась потерять его.

А он меня?

Похоже, он был уверен, что я никуда не денусь, и относился ко мне соответственно.

Я твёрдо решила, что больше не хочу это терпеть.

Я хочу развода.

Сегодня я вернулась домой раньше. Гораздо раньше, чем когда-либо.

Мне нужно было вспомнить, как составляются программы тренировок, подготовиться к завтрашнему занятию, благо расписание уже было устаканено, потому что я взяла группы ушедшего тренера. Ещё нужно было найти свою спортивную форму, купальник, кроссовки, сланцы и прочую атрибутику.

Всем этим можно было спокойно заняться дома и не сидеть в тренерской, вдыхая ароматы потных кроссовок наших парней-инструкторов.

Как только я открыла дверь, то сразу почувствовала неладное.

Во-первых, запах.

В квартире стоял чужой запах. Будто я случайно ошиблась дверью и зашла к соседям. Пахло едой. Не запахами моих привычных рецептов, а чем-то неуловимо другим. А ещё влажностью, будто в доме не открывали окон и устроили парилку в ванной с открытой дверью. И венчал весь этот ансамбль запах сладких тяжёлых духов, с каким-то простецким, прямолинейным букетом, будто их купили в магазине с бытовой химией, взяли с полочки «распродажа».

В ванной был шум. Там кто-то мылся. А в спальне… В спальне тоже кто-то был.

Дверь спальни открылась и мне навстречу вышла женщина. Женщина, не девушка. Не худая, с крутыми бедрами и животиком с жирком, с круглым лоснящимся лицом, на котором были нарисованы красной помадой вышедшие за контур губы. Голубые тени с блеском и чёрная подводка, следы туши, отпечатавшиеся под глазами. На ней был шёлковый голубой халатик, который был безбожно ей мал.

Я вспомнила этот халат. Его мне когда-то дарил Роман, но мне некомфортно было ходить в нём каждый день, поэтому я надевала его для романтических вечеров. Которых у нас в последний год почти не случалось. Под халатом у этой женщины были бордовый пояс для чулок и того же цвета ажурные высокие трусы – я видела их, потому что малой ей халат распахивался до неприличия от каждого её шага.

Сколько же ей лет? Она явно старше меня. И даже Романа.

– Здравствуй. Тебя так рано не ждали.